5. Сомнения

Она вернулась спустя два дня. Настойчивая однако. Явилась — не запылилась, уселась под тем же приснопамятным деревом, отвлекает от чтения такой важной книги, между прочим. Очень хорошо, что эти древние письмена записаны на бамбуковых дощечках, потому что папирус наверняка не выдержал бы такого давления со стороны юного читателя. Честно говоря, Ран и не подозревал, что однажды ему встретится кто-то, кто будет раздражать до такой степени. — Ты знаешь китайский? — вырвала его из подобного рода размышлений Аым. Ран даже вздрогнул от неожиданности. — Китайский? — переведя не вполне понимающий взгляд с книги на девочку и обратно, он наконец понял смысл произнесенного. — А, ты об этом? Не то чтобы… Это письмена, которым несколько веков, вообще брат говорил, что они были написаны во времена китайской династии Чжоу одним уважаемым человеком, чье имя тебе наверняка не известно. Вся эта речь была произнесена им на одном дыхании, после чего лис-полукровка выжидающе уставился на Аым, всё это время внимательно его слушавшую. — А, — Коротко произнесла девочка. — Дао дэ цзин, что ли? Это книга, написанная древнекитайским философом Лао-Цзы? И ты правда её понимаешь? «А не пойти ли тебе к черту?» — так и хотелось спросить у неё Ли Рану, но он вовремя удержал свой язык за зубами. Всё же, он не знал сейчас, до какой степени его старший братец к девчонке привязан. Ну и что, что Ли Ён сам не искал встречи с принцесской. Мало ли что там у хёна на уме — самому Ли Рану нужно всегда держать ухо востро. — Ага, понимаю, — после непродолжительной паузы ответил, наконец, он. — Интересно? Девчонка явно не была знакома с понятием личного пространства. Впрочем, о чем это он, ведь не так давно эта Аым без малейшего зазрения совести назвала его старшего брата собачкой, погладив по голове. Так что, чего уж там, в наличие у девочки проблем с головой Ран почти не сомневался. А если она будет продолжать в том же духе, количество её проблем достигнет небывалых высот… — Ага, — буркнул он почти без единого намёка на вежливость. — А научишь меня? — неожиданно спросила девочка. — Чему? Китайскому что ли? — искренне удивился Ран. — Ну да, — важно кивнула Аым. — Хочу быть умной, как кумихо-гэ. — … Это она так пошутила что-ли? Кооперируя одними лишь знаниями о том, что он лис и немного знает китайский? То есть, не дождавшись, пока он ей скажет своё имя, эта девчонка уже и кличку ему придумала? Вот же ж… — Так научишь? — ещё раз решила уточнить девчонка, в предположительно умилительном жесте наклонив голову набок. Небеса, и в этого маленького человеческого монстра в своё время смог влюбиться его брат? Ран всегда подозревал своего хёна в наличии извращений во вкусах… — Подумаю, — не без намёка на превосходство произнес в ответ лис, демонстративно отворачиваюсь. — И не зови меня этой глупой кличкой. Неужели, ничего лучше не придумала? — Почему, кумихо-гэ? — захлопала своими большими глазами Аым, по уровню тупости почти приблизившаяся в этот момент к СуО (правда, тот был реинкарнацией собаки, а вот что не так было с этой девчонкой…) — Потому что я тебе не разрешал себя называть братом, вот, — нашелся с ответом Ран и, показывая, что в дальнейшем разговоре он ни капельки не заинтересован, снова погрузился в крайне увлекательное перечитывание своего древнего свитка. — Так скажи мне своё имя, и я не буду тебя больше так называть, — продолжала упорствовать девочка, словно не видя равнодушия в своем собеседнике. — Да что ты ко мне привязалась! — не сдержался от крика Ран. — Разве не достаточно тебе того, что мы разной породы? Или мне печень твою съесть для наглядности? Как ни странно, любопытство во взгляде девочки лишь ещё больше увеличилось: — А Вы с братом и правда едите человеческую печень? — Ага, каждый день: на завтрак обед и ужин, — показательно серьезно кивнул полукровка. — Тяжело, наверно, вам приходится, — почти печально вздохнула Аым, вызывая у Рана ещё большее недоумение. — Да, что ты за ребенок такой неуемный! — в сердцах воскликнул мальчик. — Неужели больше некого подонимать? — Но мне нравишься ты! — восхитительно искренне возразила девочка, отчего лису от всего сердца захотелось залепить ей затрещину нехилую, и Ран обязательно так и сделал бы, не будь Аым чертовой девчонкой. — А ты мне — нет, — нашелся, наконец с ответом лисенок, чувствуя себя примерно так же, как при разговоре с реинкарнацией Гомдуна, только женской версией. Некоторое время девочка напряженно молчала, надув губки. — А почему? — выдала она, наконец, после некоторых раздумий. — А не достаточно одного факта? — Но я… я хочу с тобой дружить! Это был самый глупый аргумент, и уж в такую идиотскую причину полукровка верить отказывался. — Не неси чушь, — произнес он, возвращаясь окончательно к дальнейшему чтению бамбуковых дощечек и обозначая завершение их странного диалога. Спустя некоторое время наступила даже почти тишина, нарушаемая звуками природы. Отчего-то у Рана было странное предчувствие на этот счет. Словно девчонка задумала что-то такое, что лису совершенно не понравится. — Аым? — на пробу позвал он, но молчание было ему ответом. Что за ерунда. Он теперь из-за глупой девчонки беспокоиться будет? Ну уж нет! Да лучше провалиться на месте. Да… Детский крик прервал размышления лиса, окончательно приводя в беспорядок его сознание. — Вот же дьявол! — не сдержав ругательства, Ран всё же кинулся в сторону, откуда раздавались звуки. Крутой обрыв, заканчивающийся быстрой полноводной рекой с многочисленными порогами и шипящей пеной. И ладошка девчонки, вцепившейся за какую-то корягу, в шаге от того, чтобы загреметь прямо в пропасть. Прекрасно! Он бы даже приятного падения ей пожелал, если бы рефлексы не сработали быстрее, вынуждая кинуться спасать девчонку, в самый последний миг схватывая за руку и одним рывком вытягивая на твердую поверхность. (Вот же зараза, ещё и тяжелая!) — Кумихо-гэ! — завыла вдруг малая, заливая слезами и соплями ханбок недоумевающего от такой экспрессии мальчика. — Кумихо-гэ! Спасибо, что спа-ас меня! Я теперь в тако-ом неоплатном долгу перед тобой!.. Спасибо-спасибо-спасибо-спаси-ибо!.. Чего? Неоплатный долг? Кажется, события развиваются теперь даже слишком странно. Разве не со старшим братом должны были развиваться отношения у этой принцесски? Или её вкусы и предпочтения так резко и кардинально сменились, что, вместо рыжих и самодостаточных нарциссов, её вдруг больше стали интересовать язвительные и острые на язык брюнеты?.. Вечер был самым приятным временем суток. Временем, когда девчонка, наконец, от него отлипла и исчезла в конечном итоге в направлении своего предполагаемого дома. — Поздравляю с новым другом, — подозрительно осведомленно провозгласил Ён, едва только братья столкнулись. Ран недоверчиво нахмурился, глядя на старшего брата. — Хён, уж не твоих ли рук дело её прилипчивость ко мне? — мнительным тоном уточнил он у рыжего. Короткий смешок слетел с уст старшего лиса: — Ну вообще-то, — со знанием дела пояснил Ли Ён, — это исключительно твоя заслуга, Ран-а. Не преуменьшай свои способности! — Что? Когда я мог успеть?.. — хотел было возмутиться младший, но так и замер, осознав, про какой конкретно момент говорил старший. — А чего это она к тебе на таких непочтительных тонах полезла тогда, а? — Непочтительных тонах? — переспросил Ён, все ещё улыбаясь. — Уж кто бы говорил, братец! — Это… это другое! И вообще я твой брат, вот, — скомкано возразил Ран, вызывая очередной смешок со стороны старшего. — Ага, это все меняет, да-да-да, — кивнул Ён, очевидно иронируя над младшим братом. Неподдельная обида в глазах полукровки однако заставила старшего резко сменить настроение. — Ран-а, ты чего, обиделся опять? — наклонил голову Ён, взирая на младшего из-под приопущенных ресниц. — И не обиделся вовсе, — резко замотал головой тот в ответ, размазывая рукавом непрошеные слёзы. — Я что девчонка, что ли, чтоб плакать?.. — Эй, ну я же пошутил просто! — спохватился старший Ли, подбегая к младшему брату. — Я ж ничего против не имею, Ран-а. Разве я когда-то тебе запрещал вести тебе себя со мной так, как ты себя ведешь? А седьмая принцесса… хочешь научу тебя ставить её на место, не теряя лица? Уж поверь тому, кто терпел эту надоеду… Однако один лишь намек на то, как долго в своё время «терпел» девчонку хён вызвал лишь ещё больше слёз со стороны младшего лиса, совершенно уже не скрывающего свои рыдания. Ну и что прикажете делать с этим ребенком? — Ран-а, с точки зрения развития событий, большая часть того, что случилось в другой жизни, здесь просто не сможет произойти, понимаешь? — попытался утешить младшего Ён, немного неловко приобнимая того за плечи. — Ну я даже бусину лисью отдать ей не смогу, если, конечно, вдруг ещё одну не обнаружу или не украду у кого-нибудь, что очень маловероятно… И да, на спине я её так и не покатал, и уж тем более не летал с ней так высоко. Мы не дрались с ней бок о бок, да и вообще много чего не делали… — Но это не помешало тебе на ней жениться! Ревность со стороны десятилетнего ребенка! Вот оно — то, чего не хватало этому горному духу для полного счастья. — Но она сейчас немногим старше тебя! — возмутился Ён, однако Ран, всё ещё находящийся в своем состоянии невменяемости, казалось, слышал только то, что ещё больше подтверждало его самые ужасные кошмары. — Старше? То есть уже скоро… — Ей одиннадцать, дурачок. И вообще, какого ты мнения о своем старшем брате? Я что для тебя какой-то извращенец, отношения с детьми заводить? Ненадолго задумавшись, Ран свел брови на переносице, очевидно, принимая какое-то важное решение: — То есть ты будешь ждать пять лет? От такого неожиданного русла, куда ушел их разговор старший невольно закашлялся. — Ну, вообще-то я думал хотя бы твоего шестнадцатилетия дождаться… И вообще что за глупые мысли в твоей детской красивой головке? Не рано о таком думать ещё, а, братишка? И кто здесь извращенец, спрашивается? Ещё большее непонимание отразилось на лице Рана, все ещё не до конца пришедшего в себя. — Хён, а причем здесь мое шестнадцатилетие? — … Можно этот старый тысячелетний девятихвостый лис уйдет на заслуженную пенсию, чтобы всякие глупые дети больше не выносили ему мозг из-за всякой ерунды?!..