13. Сердце принцессы

Отца она не помнила. С самых малых лет был он для неё недосягаемым императором государства Чосон. Лишь молодой евнух да служанка, приставленная к Аым чуть ли не с её рождения были для девочки единственной компанией. Когда же принцессе минул первый десяток, было велено отослать её как можно дальше от дворца. Семь лет прошло с тех пор… Аым знала, что в императорском дворце не было порядка, что народ её проливал кровавые слёзы, а голодная смерть стала чем-то настолько обыденным, что и говорить не о чем. Принцесса так же сознавала, что в теле её отца давным-давно поселился демон, ненавидеть которого для неё за эти годы сделалось столь же естественно, как и дышать. Это была во истину ненависть до мозга костей, прочно въевшаяся, неотделимая от самой сущности девушки, даже, пожалуй. Никому в жизни Аым не желала так сильно смерти, как этой демонической твари, недостойной ни слёз чужих, ни сострадания за все свои бесчисленные грехи. Твари, имя которой было… Имуги. В тот день, когда она явилась во дворец после стольких дней, единственную мечту, сохранившуюся в её сердце, надеялась седьмая принцесса воплотить в жизнь. Единственное свое желание хотела Аым исполнить тотчас без промедлений: уничтожить, испепелить эту тварь, принесшую в мир столько горя и несчастий. Но что-то пошло не так. Какая-то смутно знакомая сила лишала её возможности немедля взять в руки лук и, вынув из колчана стрелу, засадить оную куда-нибудь меж глаз мерзкой твари. Имуги не улыбался. Это потребовало бы слишком большого напряжения такого количества лицевых мышц, какие уже давно были бессильны у старого умирающего императора. Имуги… умирал? Конечно, нет. Это было бы слишком скучно и просто. Имуги было нужно новое тело, а для этого ему нужна была помощь, в которой принцесса теперь была лишена возможности ему отказать. Она даже капли сопротивления не выказала, когда кинжал полоснул по её ладони — лишь слегка поморщилась в момент переселения чужой души в её бедное тело. А потом… Потом она более явно ощутила то, о чём до сей минуты могла лишь смутно подозревать. Лисья бусина с четким запахом того, чей запах принцесса никак не ожидала почувствовать. Не здесь и уж тем более не при таких обстоятельствах… Ран. Дальнейшие события Аым с трудом могла бы описать. На протяжении всего пути в сторону горы Пэкду девушка изо всех сил старалась бороться с демоном, отчаянно и неизбежно проигрывая последнему. Только лишь на короткую просьбу убить её и хватило сил принцессы, стоило ей только увидеть братьев Ли. Однако после этого контроль был потерян окончательно, и девушка осталась буквально сторонним наблюдателем за действиями, совершаемыми тем, кто всецело завладел её телом в те мгновения, чтобы потом, разыграв какую-то уж совсем бездарную театральную сценку, покинуть «подмостки», унося то, за чем и приходил, собственно говоря. Прядь волос Ли Ёна. *** Порой случается так, что в один миг происходит сразу несколько знаменательных событий. Словно круги на воде от брошенного в неё камня, за одним следует другое, и так далее… Вот уже как неделя прошла с того момента, как он проснулся. Не просто проснулся, как он это делал каждый день, а проснулся с осознанием. С осознанием себя и собственных мыслей… Так забавно. Самым увлекательным было наблюдать за своим новым телом, которое, к слову, весьма быстро замёрзло, после чего он, нисколько не смущаясь своих действий, поспешил поискать в пристройке возле дома, как обычно безлюдной, что-то из той одежды, которую в детстве носил его хозяин. Хозяин… может, ему следовало бы остаться дома в тот самый миг. К тому же, на дворе стояла глубокая ночь. Но он был слишком полон энергии, а любопытство подстёгивало совершать разного рода лишённые логики поступки. Вот так он и пришёл к тому, что… заблудился. — Кто-нибудь! — надрывая горло, орал мальчишка, одетый до такой степени неряшливо, что любому человеку, не обделённому внимательностью, сделалось бы очевидно, что столь простое действие малец совершал впервые. — Эй! Эге-гей! Есть тут кто?!.. Лицо мальчугана давным-давно покраснело от слёз и криков, но запала он не потерял, всё так же усердно продолжая горланить. Вероятно, занимался он этим делом уже не первый час. Имуги был раздражён. Нет, он был в бешенстве. К тому же, тело девчонки, исполнившейся так неожиданно жалости, совершенно не свойственной самому демону, к столь никчёмному существу, совершенно отказывалось змею подчиняться. Ещё не так давно, обессиленная бессмысленной борьбой, принцесса с лёгкостью отдала ему удила от этой лошади, но стоило лишь на их пути обнаружиться кому-то немощному и слабому, ко всему прочему, столь отчаянно зовущему на помощь хоть кого-нибудь, как животное взбрыкнуло, встало на дыбы и буквально выбросило Имуги из седла. За всю жизнь несчастного змея не было изобретено более изощрённого метода пыток, по ошибке причисляемого к способам передвижения, чем тот, что назывался верховой ездой. Имуги лишь в очередной раз убедился в этом, вовремя приведя столь удачное сравнение. — Бедненький! — подбежала меж тем с причитаниями и сюсюканиями к этому сопливому выродку девушка. — Потерялся, наверное, да? Нет, ну что за идиотка? И вопросы у неё какие-то идиотские! Зачем спрашивать о чём-то столь очевидном? Неужели сама не видишь, дура?! Глубоко внутри Имуги буквально взрывался от возмущения, на деле не имея возможности и слова молвить. «Я слышу тебя более, чем прекрасно, — неожиданно ответила ему Аым так же невербально, как возмущался только что он сам. — перестань уже кривляться, в одной голове сидим! А ребёнка — успокоить надо». После этого причитания, как и следовало ожидать, продолжились, а Имуги только и оставалось, что воображаемыми руками разводить, эту не поддающуюся никаким описаниям сцену заботы и безграничного участия наблюдая. *** Продолжили свой путь в известном одному Небу направлении уже втроём. Ребёнок, наконец, перестал выть и почти дар речи обрёл. — Да, — были его первые слова. — Я потерялся… Тётенька, пожалуйста позаботьтесь обо мне… И Аым, эта блаженная кретинка, чуть ли не поклялась этому невесть откуда на их голову свалившемуся чаду приложить все силы, чтобы позаботиться о его благополучии. Как итог, это маленькое чудовище за какие-то часа так полтора успело выжрать почти все их запасы провианта на несколько дней, периодически поглядывая на «тетеньку» всё ещё голодным взглядом. Право слово, не ребёнок а голодный призрак какой-то или же молодой оборотень, что сути не меняло. «Пусть сам себе еду добывать научиться! — сетовал Имуги в голове Аым. — Он объест нас до последней крошки, помяни моё слово, девочка. И кусочка не оставит!» Девушка в ответ лишь посмеивалась тихонько, парируя поток язвительности какими-то уж слишком миротворческими фразами вроде: «растущий организм», «ну не заставлять ведь бедного ребёнка голодным ходить». «Бедный ребёнок»? Ха, как бы не так. Сытый круглолицый мальчуган в самую последнюю очередь походил на так называемого бедного и голодного ребёнка. Хотя, голодным он и правда был. Круглые сутки. Казалось, он испытывает голод даже в процессе поглощения пищи, что не могло не навевать мысли определённого рода. Это определённо был не совсем обыкновенный мальчишка. — Гомдун, — произнёс мальчик поразительно чётко и ясно спустя пару дней такого вот их путешествия. — Меня зовут Гомдун, тётенька. А мы с вами случайно не были знакомы до этого?.. Имуги долго разглядывал мальчишку. Определённо, в нём было что-то знакомое, словно из прошлой реинкарнации, что-то, неизменно навевавшее разного рода мысли о младшем из братьев Ли… Но вот что именно? Аым тоже потратила некоторое время на пристальное изучение назвавшегося Гомдуном, прежде чем ликующе произнести: — Так ты правда Гомдун? Просто поразительно! Значит у кумихо-гэ в самом деле получилось воплотить в жизнь задуманное?!..