15. Возвращение императора

Она шла от подножия горы Пэкду в сторону столицы Чосон, как, наверное, в своё время Танский Монах Сюань-цзан возвращался из путешествия на запад обратно в Китай. Конечно, такими доблестными спутниками и защитниками, как Чжу Бацзе и Сунь Укун, Аым похвастаться не могла. Зато рядом с ней шёл Гомдун, а в голове её сидел неизменно язвительный Имуги, уже и сам не радостный необходимости сутки напролёт сидеть в девичьей неспокойной головке. А ещё за спиной у неё висели лук и колчан со стрелами. Так что беззащитной седьмую принцессу назвать можно было в данном случае едва ли. «Так ты дашь мне тело?» — не прекращал возмущался в её голове Имуги, в конец стыд потерявший. «Эй, ты что, совсем бессовестный, незамужней девушке такие вещи говорить?» — не отставала от своего «сожителя» Аым. Как бы то ни было, в их маленьких ежедневных перепалках победа оставалась явно не за змеем, которого бесконечно раздражал этот факт. «А ты, бессовестная девка, обещания свои выполнять не умеешь? Как ты государством управлять думаешь, если от слова своего отступаешься?!» — сетовал демон, не находя никаких больше выражений. «Ты что-то подзабыл, кто здесь главный, — заметила девушка. — И где это я не держу своё слово? Смотри, пока что даже на тот свет тебя не выгнала!» В общем, в этой лодке их было трое, включая собаку. И невинной жертвой двух спорщиков неизбежно оказывалась именно эта собака в лице вочеловечившегося Гомдуна, искренне недоумевающего «почему это у тётеньки в теле две души проживают». «Когда верну тело себе, изнасилую тебя так, как ты мне каждый день мозг насиловала», — стращал порой девушку Имуги. Аым лишь усмехалась про себя на такие громкие заявления, давным давно продумав совершенно иной план, посвящать в который Имуги она вовсе не собиралась… — А почему Ён-ним не смог пойти с нами? Глупость Синджу вгоняла Рана в самые настоящие сплин и тоску. Ну что за безобразие, элементарные вещи по двадцать раз человеку… тьфу, лису объяснять? Даже в той их жизни Ку не был столь раздражающим. — Да сколько повторять уже можно? — чувствуя, как кровь в жилах от злости закипает, гневно произнёс Ран. — Хён хранитель горы Пэкду, и ему ни при каких обстоятельствах отлучаться с горы нельзя, иначе силы вышестоящие накажут его! — А как же вы к привратнице загробного мира в гости тогда попасть намедни сумели? — непонимающе спросил в ответ Синджу. Очередной поток ругательств так и не успел сорваться с языка Рана… потому что внезапно появившийся третий в их компании сумел его опередить: — Вот только разрешение Дацуэ-ба и позволяет покидать иногда пределы своих владений, — произнёс Ён таким будничным тоном, словно его присутствие здесь подразумевалось с самого начала. Продолжили путь лисы уже втроём. В пути они расспрашивали у многих людей, что встречались им, не встречали ли те девушку в компании мальчика, шедших в сторону столицы. Однако ответ «господам даочжанам» был неизменно отрицательным. По правде, всего ничего оставалось до стен города, а все трое уже почти разочаровались в своих поисках, когда какая-то крестьянка не произнесла вдруг, что здесь и правда пару часов назад была девушка с сыном (или не сыном, уж кто их разберёт), а ещё при девице была странная змеюка, вот. На фразе про «змеюку» братья Ли многозначительно переглянулись. Очень велика была вероятность, что змей — это новое тело Имуги. На самом деле, количество вопросов от этого нисколько не уменьшалось, и всё становилось лишь ещё более запутанным и непонятным. На рассвете троица пришла в небольшое селение, где после стольких дней пути и поисков ими был обнаружен никто иной, как тот самый мальчишка, о котором уже все трое были порядочно наслышаны. — Дяденька Ран, дяденька Ён! — радостно закричал Гомдун, вылезая из какой-то, откровенно говоря, дыры и бросаясь на встречу явившимся явно по его душу лисам. «Вот же позорище! — мысленно сетовал Ран. — Неужели даже попытку совершить невмоготу, чтобы хотя бы изобразить наличие манер?» Впрочем, сам Ран ушёл не многим дальше, лишь на каком-то чувстве ущемлённой гордости продолжая изображать отстраненную холодность, стремящуюся в безразличие. За эти дни полукровка и сам не заметил, как начал… скучать по своему непоседливому «ученику». — Дай погляжу на тебя, — старательно изображая суровость произнёс младший Ли. Осмотрев своего подопечного, подытожил: — Мелкий. Ты ведь последние недели дурака валял, на так ли? — Дяденька Ран, — тут же взмолился мальчишка. — Я честное причестное сбегать не хотел: оно само. И за ханбок ваш извините, пожалуйста. Мне просто совсем нечего надеть было, а у дяденьки Ёна вся-вся ваша одежда с самого детства вашего хранится в одном месте. Тут уж смешался Ён, так неожиданно чуть ли не с поличным пойманный. — Ну а что? — разводя руками, обратился он к младшему брату. — Зато видишь, пригодились-таки твои старые одежки. Ран только глаза закатил. Конечно, так он и повелся на эти ужимки старшего. Это уже какой-то фетешизм выходит. И не понятно, радоваться ли или пугаться таким открытиям в своём брате. Меж тем Ку Синджу, до сего момента тактично молчавший, решил, наконец, взять слово. — Гомдун, верно? — обратился он к мальчику, в ответ на что тот активно закивал. — Так вот, а ты не знаешь куда пошла девушка, которая тебя сопровождала? — О, это я знаю! — воскликнул мальчуган. — Она решила выселить своего сожителя, с которым всю дорогу ругалась и спорила. Звучало, как неадекватность, однако в контексте всего происходящего слова Гомдуна были не лишены смысла. — Хорошо, а ты не знаешь, где она решила это сделать? — переспросил уже Ён, едва ли не сгоравший от нетерпения. Тут мальчик призадумался, словно силясь что-то вспомнить, прежде чем произнести: — Я не понял, что она имела в виду, но… тётенька Аым сказала, что ей придётся пойти туда, где истории берут начало и находят свой конец… На этой фразе братья Ли тревожно переглянулись. *** Аым всё решила ещё в тот момент, когда позволила Имуги занять своё тело: ни одному из них больше не жить. Немногое от неё требовалось. Лишь покончить со всем раз и навсегда, но… Имуги умел действовать на нервы. Этот демон раздражал ее с самого своего подселил в тело девушки. То стращал ее на свой лад, то намеки уж слишком непристойные делал, то планы заоблачные строил. В общем, демонстрировал из себя самого ублюдочного ублюдка из всех ублюдков, что Аым пришлось встретить за свои семнадцать лет. Даже игнорирование и вспыльчивость Рана не бесили девушку до такой степени, как один лишь факт существования этой твари, нагло паразитирующей в ее организме. «Куда мы идём?» — на редкость встревожено вопросил в ее голове Имуги, когда до злопамятного обрыва оставалось часа три пути. «В столицу, куда же ещё?» — ответствовала девушка. «Но столица вовсе не в этой стороне находится! — не унимался Имуги. — Ты что же, решила разрушить нашу сделку? Учти, я так просто не сдамся!..» Эти слова лишь ещё больше завели и без того раздражённую седьмую принцессу: «Не сдашься? — уточнила она. — Ну и пожалуйста. Да хоть сейчас получай тело и подавись!» С этими словами она подожгла волосы Ёна, позволяя пыли и пеплу оседать на землю ровным слоем. О качествах, коими тело будет обладать, они не договаривались. Вот теперь пусть этот демон и расплачивается за свою нерасторопность. Не ее вина, что кое-кто не умеет правильно и с выгодой для себя соглашения подписывать. Меж тем братья лисы, не сговариваясь сорвались с места, на большой скорости летя, как они решили вдогонку «безалаберной девчонке», чтобы неожиданно наткнуться на Аым, идущую в совершенно противоположном направлении. — Имуги? — вопросил Ён голосом того, кто готов сию минуту проявить жестокость к обидчику. Уст Аым коснулась легкая улыбка, когда она продемонстрировала лису небольшого чёрного полоза, с самым недовольным видом устроившегося у неё на руках. *** У правителя государства Чосон не было сыновей. Только дочери, которых было семь. Это была первая проблема. Вторая проблема заключалась в том, что пятеро из этих дочерей тем или иным образом были умерщвлены. Думаете, это означает, что остаётся двое потенциальных наследниц престола? Как бы не так, ведь старшая из принцесс была отдана замуж за иноземного монарха, и отдать ей престол значило бы потерять всякий суверенитет своего государства, сделавшись в лучшем случае вассалом в отношении её супруга. Однако и с остающейся престолонаследницей не всё так просто было. Вот уже как семь лет никто не знал ничего о местонахождении седьмой принцессы, последней надежды их страны. По правде, чиновники готовы были пойти на многие уступки. Сделать императором женщину, подумать только! Только вот где скрывалась эта самая женщина, если, конечно, ещё была в мире живых, — хороший вопрос! Итак, в ожидании смерти императора был устроен совет, всеобщее собрание, где каждый предлагал решение проблемы. Чиновник Ким предлагал не торопить события, в конце концов, император пока что жив, и кто знает, к чему всё приведёт. У чиновника Пака было совсем иное мнение на этот счёт. Он предлагал устроить выборы, так как слышал в каком-то северном славянском селе именно таким образом народ выбирал себе правителя. Правда, господина Пака тут же угомонили, напомнив, что живут они не в деревне, а коли уж господину Паку так неймётся, так пусть увольняется с государственной службы и идёт в какое ему будет угодно крестьянское поселение. Чиновник же с фамилией Юн отличился особенной бесстыжестью, без лишних предисловий предложив кандидатуру уж если не свою лично, то по крайней мере своего старшего сына в качестве нового императора. Однако и Юн был быстро осажен прочими должностными лицами, присутствовавшими на совете, которые были столь любезны напомнить господину «императору», что прав на престол у него лично не больше, чем у любого другого из числа присутствующих на собрании, а особенности трактовки фамилии господина не дают ему никаких дополнительных привилегий. Самой молчаливой была первая принцесса, не проронившая за это время ни словечка. Хотя, вполне вероятно, не сведущая в государственных делах, она просто не имела что сказать среди такого бесчисленного множества учёных мужей, предпочитая безмолвие неловкому положению, в кое её могла бы поставить не вовремя произнесённая фраза. Итак, собрание было в самом разгаре, когда после почтительного стука отворились двери зала, впуская в помещение слугу, склонившегося в низком поклоне. Совсем юнец, этот служка однако был весьма расторопный, добросовестно выполняя все поручения и мелкие задания, которые ему могли дать. Теперь же мальчишка очевидно пришёл доложить о чьём-то прибытии. В ожидании доклада многочисленные голоса чиновников смолкли, и все обратились в слух, чтобы услышать, наконец, что скажет юноша. Откашлявшись, тот провозгласил на весь зал: — Её высочество, седьмая принцесса Аым прибыли! Слава небесам! С этого момента их собрание можно было считать официально закрытым, ведь после стольких лет наследница престола в самом деле вернулась домой во дворец.