Эпилог

Назваться седьмой принцессой и быть седьмой принцессой — вещи принципиально разные. Естественно, господа чиновники не могли обойтись без проверки заявившейся во дворец девушки. Нужны были люди, достойные доверия, способные подтвердить истинность слов новоприбывшей. А трое мужчин сомнительной наружности, неряшливый мальчишка и странная змеюка, уж извините, никак на эту роль не тянули… По счастью, уже на следующий день эти самые лица, достойные доверия, были во дворце в лице знакомого многим евнуха Пё Джэхвана и личной служанки седьмой принцессы Ким Сэром. К тому же, кое-кто из чиновников вспомнил, что примерно неделю назад видел, как эта девушка приходила к императору и, кажется, тому даже несколько лучше после её прихода сделалось. Конечно, за этим высказыванием последовали предположения, уж не чародейкой ли заделалась их Аым, но эти немногочисленные голоса тут же были вынуждены умолкнуть, дабы всеобщего спокойствия не нарушать. Спустя некоторое время Аым уже была полноправным императором государства Чосон (с поправкой на то, что ей всё ещё необходимо было прислушиваться к мнению поддерживающих её чиновников). Трое лисов, убедившись, что теперь девушка во дворце точно не пропадёт, могли со спокойной душой возвращаться на гору (конечно, тут же были принесены клятвенные заверения, что письма императора игнорироваться не будут и, конечно, гора Пэкду открыта для визитов со стороны её величества). Гомдун отправлялся вместе с ними, а «дяденька Ран» уже снова вдохновенно и усердно занялся совершенствованием мальчишки, видя уже совершенные его учеником успехи. Всё возвращалось на круги своя, долгожданный штиль благотворно влиял на обстановку, и даже маленькому чёрному полозу, теперь поселившемуся во внутренних садах дворца, не на что, по сути, было жаловаться, ведь в свободное от государственных дел время Аым неизменно находила минутку для того, чтобы немного поболтать с Имуги, в чьём положении и впрямь было многим больше положительных сторон, чем могло бы быть. До образцового поведения змею было, конечно, как до седьмых небес, но в одной из их небольших бесед император веско заметила, что достаточный уровень совершенствования может помочь Имуги однажды обрести человеческий облик. «Может быть и я до этих времён доживу», — прибавила девушка, смеясь, в ответ на что шипящий голос в ее голове взорвался отменными ругательствами, призывая девушку больше времени уделять духовным практикам. Это был… конец истории? Талуипа тяжело вздохнула, оборачиваясь на супруга, как всегда без стука вошедшего в его кабинет. — И что теперь, дорогой? Хочешь, чтобы я просто поставила многоточие, позволив событиям идти своим чередом? Кэнэо усмехнулся: — А разве не именно таким образом поступила ты ещё тогда, когда позволила братьям Ли в этой жизни совершать свой самостоятельный выбор? — Забываешься, — заметила привратница загробного мира. — Думаешь, они снова обрели друг друга и на этом и сказке конец? Как бы не так! Седьмая принцесса стала императором, однако у неё в садах живёт змей Имуги, чьи успехи в совершенствовании не подлежат никаким сомнениям, а уж упорства у этого демона не занимать… Остаётся ещё столько вещей, которые просто нельзя выпускать из-под контроля, если мы не хотим повторения трагедии, конечно. Так о каком многоточии вообще речь идти может?! Кэнэо лишь тихо рассмеялся, внутри будучи совершенно согласным со своей супругой. Как стражи у входа в загробный мир, они несли большую ответственность перед теми, кто ещё не покинул сей мир подлунный. Ответственность, переложить кою на чужие плечи просто не представлялось возможным… *** День клонился к закату, медленно, но верно небеса окрашивались в багрянец, всё более и более мрачнеющий. Большая звезда покидала небосклон, уступая место звёздам более далеким. Молодой месяц ласково светил с чёрного полотна неба, обещая полнолуние к концу следующей недели. Был месяц хризантемы и по осеннему кружились листья в прощальном вальсе, пёстрым ковром покрывая местами розовые в период цветения горные склоны. Вероятно, скоро наступит праздник двойной девятки и нужно будет непременно прийти к императорскому двору с поздравлениями… Впрочем, несколько дней в запасе у братьев всё же имелось. — Не верю, что это конец истории, — шепнул Ран, крепче сжимая ладонь старшего лиса. — Истории… истории так не заканчиваются. — А я и не говорил, что это конец, — заметил Ён, устремляя взгляд вдаль, где на обсидиановом небесном куполе уже зажигались первые звёзды. — Конец… в нашем с тобой случае он возможен едва ли… — Почему? — требовательный взгляд младшего Ли столкнулся с поразительным спокойствием на дне зрачков другого лиса. — Хён, разве конец не… неизбежен? — Ну… — Ён немного задумался, — с объективной точки зрения ты прав. Но, Ран-а, при стольких возможностях мы с тобой оба всё ещё живы, стоим здесь, беседы праздные ведём. Уж о чём-нибудь это точно должно говорить, верно? — Верно, — вздохнул Ран, даже не зная, радоваться ли ему иль печалиться. — И что теперь? — А что должно быть теперь? — в жесте, которым Ён приподнял бровь, было нечто риторическое. — Хочешь… продолжения? Это было приглашение, отказываться от которого казалось чем-то непростительным. Подобно столкновению двух комет в открытом космосе, встретились их губы в какой-то особенно яростной борьбе двух желаний. — Мы ведь… — выдохнул Ран, отстраняясь, — не будем это прямо здесь делать, не так ли? В этом было столько сомнений и желания совершенно обратного развития событий, что именно вопреки словам младшего лиса эти события и разворачивалось в настоящем времени, когда они срывали друг с друга слои одеяний, накладывая на окружающую их местность многочисленные чары отвлечения внимания, заглушающие чары и что-то там ещё, создавая хотя бы такую видимость конфиденциальности. — Предлагаю… — прохрипел Ён, — предлагаю любые обсуждения и размышления отложить на утро… Если у тебя, конечно, нет ничего срочного… — Срочное, — пробормотал Ран, чьё сознание уже почти полностью ушло в состояние близкое нирване. — Единственное, в чем я сейчас срочно нуждаюсь… это ты… В лесу царила тишина, и только уханье сов и пение цикад нарушало общую молчаливую обстановку. Загадочно безмолвствовал месяц, в немой торжественности взирали на землю звёзды. Все обитатели горы, погрузились в глубокий сон до самого утра, и только где-то в глубине чащоб горы Пэкду раздались два неслышных ни для кого крика, и одна из сов, особенно близкая к месту источника этих неслышимых ни для кого звуков свалилась с дерева, неуклюже размахивая новообретенными и оттого столь непривычно ощущающимися руками. Да уж, парное совершенствование было определенно одним из самых действенных способов развития внутренней духовной энергии, а при достаточном ранге обоих партнеров, пожалуй, могло ненароком оказать побочной эффект на кого-либо, поблизости находящегося. Впрочем, вряд ли «дяденьку Рана» шибко смутит неожиданное пополнение в рядах его учеников. В конце концов, так и до основания школы недалеко, не так ли?..