Экстра 3. Лисий отпуск (2)

О русской лисичке Ран не вспоминал уже давно. Юри существовала где-то на периферии сознания и была неким далёким, не свершившимся пока что будущим. Теперь же… одна единственная фраза хёна выбила полукровку из колеи. — Её и правда держат здесь? — на одном дыхании выпалил Ран. Ли Ён усмехнулся, во взгляде его блеснуло что-то стальное, опасное, направленное непосредственно на тех людей, которые смели здесь издеваться над той, в чьих жилах текла кровь лисы. — Верно подметил, — кивнул старший лис. — А мы собираемся… — Устроить грандиозное похищение! — завершил за младшего Ён, в чьих глазах золотой пылью искрились смешинки. *** Итак, они в самом деле делали это. Похищали Юри из рук браконьеров. Это были двое поразительно высокорослых самураев очевидно японской наружности. Ран честно хотел бы знать, что за цели они преследовали, когда пленили ни в чем неповинную лисицу, но… по правде говоря, у него сейчас были задачи поважнее. Вальяжной походкой на поляну вышел безоружный на первый взгляд Ён. На голове его была широкополая шляпа чиновника, и вид его был вообще безобидным: лёгкая добыча для сабли наёмного воина — как ни глянь. — Ребята, вы не знаете, куда это я попал? — на ломанном японском вопросил у них старший лис. Мужчины переглянулись между собой, но их сдержанность осталась почти неколебимой: ни один из них не промолвил и слова. — Эй, вы что игнорируете меня? Дальше по сценарию Ёну следовало до последнего отвлекать внимание двух японцев, пока доблестный рыцарь без коня, но зато с упреками и страхом, в спешке вызволял несчастную лису из неволи. Пока что плану даже удавалось следовать. — Кто-то вошёл в вольеры, — одними губами передал своему напарнику один из воинов. Кивнув, мол, сам управься с этим тронутым чуток учёным, более опытный, очевидно, воин направился внутрь заведения, где сейчас всё ещё был Ран. Вот же… блин. Не на такой поворот событий рассчитывал горный бог Пэкдугана. Он даже представить боялся, чем всё их предприятие закончиться теперь может, а потому… — Мои глубочайшие извинения, — весьма искренне произнёс Ли Ён, прежде чем одним выверенным ударом отправить своего единственного на этой открытой местности противника в нокаут. Что ж, а теперь… Ран ждал его. *** Сказать, что Ран ждал подмоги… значило бы не сказать ничего. С остервенением драконихи, защищающей свою кладку яиц, кумихо-полукровка снова и снова кидался на своего противника, яростно пытаясь подавить волю и стремление к победе самурая. Пока что его попытки оставались безуспешными. — Ты, неотесанный мужлан! — нарушил вдруг сдержанную тишину несколько односторонней битвы голос того, кто ещё несколько минут назад казался безобидным ученым или же слабым чиновником, неспособным даже за свою собственную жизнь постоять. — Как ты смеешь тянуть свои грязные свиные лапы к моему мужу! Это было великолепно. Ён был великолепен. А ещё он зачем-то поведал этому наёмнику часть правды о тех отношениях, что связывали двоих лисов. Что ж, не то чтобы Ран планировал оставить этих самураев в живых в этот раз. Конечно, на самом деле свиные лапы к Рану никто не тянул, и битва даже отдаленно не могла напоминать домогательство и вообще… Чёрт. Ран зря об этом подумал. Очень зря. Ему нельзя было задумываться об этом сейчас, когда Ёну была нужна его помощь. Он… он так и не научился справляться с этим. Секунды превратились в бесконечные по протяженности своей века. Ран оседал на пол со скоростью, стремящейся в состояние покоя. Мир стал серым и бесцветным, это был цвет боли, апатии, бесконечного мгновения, которое хотелось наконец пережить, а оно всё никак не заканчивалось. Это было больно до багровых кругов перед глазами, до мерзкого чувства сухости в горле, до судорог всех конечностей разом, до жутких колик в животе. Ран проваливался в это состояние, как проваливаются в бездонную бездну. Грязные свиные лапы… фальшивая улыбка на лице фальшивого друга, резкий неприятный смех Имуги; смех человека, не знавшего счастья, любви, заботы; смех того, чьей единственной радостью является чужая боль… И это чувство тотального уничтожения. В такие секунды Ран искренне ненавидел свою проклятую память, желал умереть сильнее всего на свете, только бы не переживать это снова… Он ненавидел своё бессилие, и это ранило больнее самого острого меча. — …Господин!.. — кто-то настойчиво звал его из этого непроглядного мрака отчаяния, кто-то, кому тоже сейчас было весьма непросто, кому была нужна помощь, его, Рана, помощь. — Господин, очнитесь, пожалуйста! Лицо Ки Юри было преисполнено тревоги за чужое самочувствие. Битва Ёна с остававшимся наёмником продолжилась снаружи, а она здесь, в своей недавней тюрьме, продолжала бороться за того, кто стал ее спасителем, а теперь нуждался в спасении сам. — Ки Юри, — выдохнул Ран, наконец, возвращаясь в реальность. — Хён… он… — Ваш муж всё ещё сражается с тем мерзавцем, — произнесла девушка, и только сейчас Ран заметил, как много в ней человеческого было на самом деле. Она уже явно научилась принимать форму юной девушки, и тут же назревал вопрос: что поспособствовало тому, что в своём не произошедшем будущем Юри утратила этот навык. Ран даже думать не хотел о том, что могли с ней сотворить эти грубые воины, чтобы она могла чувствовать себя в безопасности исключительно в лисьем обличье. А ещё он обратил внимание на смысл произнесённой ею фразы. — Хён… он не мой муж. Мы… мы братья. — А это имеет значение? — удивилась лисица. Да, похоже, Ран погорячился, решив, что она так уж и похожа на человека. С другой стороны, может, она не очень хорошо понимала по корейски? — Неважно, — заключил Ран. — В любом случае, ему сейчас нужна моя помощь. Ты сможешь идти сама? — Мгм, — кивнула Юри, достаточно устойчиво поднимаясь на ноги. А ещё Ран сейчас увидел в каком ужасном состоянии была её одежда. Что ж, по крайней мере сейчас одежда у неё была, а не как в тот раз, когда она уже разучилась оборачиваться человеком и только слегка поскуливала порой по-лисьи, скребясь о стенки своего вольера. — Держи, — он протянул ей свой верхний халат, оставаясь в одних штанах и нательной рубашке. — На улице холодно. Она кивнула, благодаря его за заботу и внимательность, а затем стремительно покинула свою прежнюю тюрьму, тут же скрываясь в лесных чащобах. Ран решительно поднялся на ноги. Неважно, что только что он чуть с ума не сошёл от дурных воспоминаний. Теперь всё в порядке, а значит, он должен помочь хёну. *** Наёмник оказался хитёр и изворотлив. За то время, пока Ли Ён с ним бился, не одна палочка благовоний бы успела прогореть, а это уже о чем-то говорило. Вдобавок ко всему, внутри здания лежал его лишившийся сознания от избытка чувств брат. Ён не имел никакого права проиграть эту битву. На самом деле, сражение могло бы быть не таким уж и сложным, если бы второй чёртов наёмник весьма скоро так же не пришёл в себя, и теперь уже двое японцев прицелено нападали на одного Ёна. В довесок к прочему, эти самураи… начали изменяться. Они точно не были людьми, а чудовищные размеры, багряность толстой кожи и увесистые рога, не оставляли у лиса больше никаких сомнений в сущностях его противников. Японские демоны они, глуповатые с виду, а на деле хитрые и изворотливые. В истинном облике они и правда ужасали. Ён даже несколько раз ранил обоих демонов, но… без толку: их раны заживлялись намного быстрее, чем лис успевал их наносить. С прискорбием Ёну следовало признать, что он… не успевал. Вдруг над поляной пронёсся пронзительный крик: — Они-ва сото! Фуку-ва ути! — кричал, как оголтелый, Ран, несясь прямо к демонам, по пути расплескивая чёрную жидкость из кувшина. — Они-ваааа сотоооо! — всё больше надрывался полукровка, когда Ён неожиданно осознал, что жидкость, выплескиваемая младшим из кувшина, это, кажется, соя. — Фуку-ваа утиииии! — Они-ва сото! Фуку-ва ути! — воскликнули братья теперь хором, прогоняя клыкастых рогатых краснокожих ёкаев. И это было бесподобно в своём великолепии. *** Возвращение на гору было поразительно быстрым. Или, быть может, это у Рана к концу путешествия несколько чувство времени изменилось. Ки Юри всё же дождалась завершения сражения и теперь шла вместе с братьями, поражая обоих своей немыслимой болтливостью (вот уж чем не могла похвастать Юри, которую знал в другой жизни Ран). В целом, путешествие можно было бы даже счесть успешно завершённым… если бы не одно весьма жирное «но». — Хён, — приторно сладко обратился к брату Ран. — Скажи, к чему было обманывать меня, обещая отпуск, который в итоге не случился? — Ну… — Ён даже задумался ненадолго. — Я не был уверен, удастся ли нам найти Юри… И поэтому я решил, что пусть уж лучше не случившимся для тебя будет отпуск, а не спасение твоего друга. Поразительная логика суждений. И противопоставить нечего такой категоричности. Вот уж сказал так сказал. — Извинения принимаются, — уж слишком резко произнёс Ран после недолгой паузы коротких размышлений, прежде чем его волосы были растрёпанны, а губы припечатаны сухим целомудренным поцелуем. — Вот и славно, — как ни в чем ни бывало, улыбнулся в ответ старший лис. Ещё спустя два дня они уже были у подножия Пэкдугана. И прошло от силы полшичэня, когда они уже достигли вершины горы. *** Ученики горной школы Пэкду с нетерпением ждали возвращения учителей обратно на гору. Уже неделя прошла с тех пор как братья-кумихо спустились с Пэкдугана, и до сих пор от них не было и весточки. Старший ученик пёс-оборотень Гомдун, а так же личный помощник старшего господина Ли Ку Синджу уже начинали переживать о судьбе хранителей горы. Мало ли что стряслось с этими лисами в их путешествии? А уж безалаберность господина Ли Ёна была известна Синджу, как никому другому. Обстановка накалялась, и было совершенно неясно, к чему всё это приведёт в конечном итоге. Развязка была самой удивительной и невероятной, какую только можно было помыслить. Ли Ран и Ли Ён не просто вернулись целыми и невредимыми — они ещё и привели на гору гостью. Самую идеальную лису, которую Синджу когда-либо встречал. — Извините, госпожа, мы с вами не встречались случайно раньше? — было первым, что Ку Синджу решил уточнить у девушки, за что тут же был награждён несколько озадаченным взглядом лисицы, а так же весьма значительной пощечиной. — Наверное, обознался, — произнёс пустоте лис, ибо незнакомка тут же скрылась среди листвы высоких дерев горы Пэкду. Однако сердце Синджу уже было поражено неизлечимым ядом любви. При следующей их встрече лиса встретил хмурый подозрительный взгляд лисицы, выглядевшей достаточно уставшей после очередной тренировки с Ран-нимом. Уж в беспощадности Ли Рана на учительском поприще сомневаться не приходилось. Этот кумихо-полукровка в своё время учился у лучших (сиречь у господина Ли Ёна). И всё же… — Слишком жестоко по отношению к такому прекрасному созданию! — не удержался от восклицания Синджу при виде измотанного вида девушки. — Не уважаешь женщин? — с вызовом спросила у него та. — К тому же у этого «прекрасного создания» имя, вообще-то, есть! — Извините, госпожа. Я вовсе не это имел в виду, — тут же исправился лис. — Я не сомневаюсь в вашей боевой мощью, но такие изматывающие тренировки… — Ран-ним лучший учитель, который у меня когда-либо был! — горячо возразила лиса, и Синджу с трудом удержался от того, чтобы заметить, что больше учителей у неё вроде и не было. Вместо этого он отметил: — Ран-ним может казаться жестоким и бессердечным, но на самом деле он очень хороший, пусть и великолепно скрывается. — Это кто тут хороший? — тут же прервали Синджу. Господин Ли Ран собственной персоной возник перед двумя лисами, как из ниоткуда. — Вот уж не подумал бы, что наш Синджу такой сплетник, — едко улыбнулся Ран, которого всегда выбешивали слухи любого рода, а особенно, касающиеся его самого. — Н-но, господин, — совсем уж растерялся Ку Синджу, чувствуя, что прямо сейчас он словно меж двух огней находится. — Ран-ним, — перебила их обоих до сих пор молчавшая девушка-лиса. — Он не виноват. Господин Синджу просто хотел защитить меня. — Дурочка, — мягко рассмеялся Ран. — Ну не буду же я в самом деле убивать подчиненного своего брата из-за такой ерунды, не так ли? — И правда, — серьезно кивнула лиса. — Ваш муж и расстроиться может. Брови Синджу незамедлительно взлетели вверх, в то время, как Ран в бессилии прикрыл лицо рукой. Юри была невозможна в своём упорстве называть вещи так, как ей взбредёт в голову. Например, запросто называть их с хёном «мужьями», хотя такого рода характеристика была совершенно неверной. Братья, партнеры на стезе самосовершенствования, любовники — да хоть десять раз… Но мужья? Это явно был перебор. — Кстати, господин Синджу, меня зовут Ки Юри, — словно между прочим обратилась девушка уже к другому лису. — Извините, что была несколько груба с вами. Вы просто так напугали меня при первой нашей встрече, ведь мы совершенно точно никогда не встречались раньше… Да, теперь Ран здесь был явно лишним. Пусть голубки теперь воркуют без него, а его увольте от подобных чрезмерных нежностей и вообще… — Что вообще? Ран и не заметил, как начал озвучивать свои мысли вслух. Хорошо, что уже после того, как покинул Юри и Синджу, а то неловкости не было бы границ. Зато теперь его поймал на подобных высказываниях старший брат, в эту секунду ожидавший объяснений со стороны Рана. — Вообще, как хорошо, что всё так хорошо закончилось, — нашёлся, наконец, с ответом Ран, улыбнувшись с неожиданной искренностью, не отводя от хёна взгляда, исполненного тёплой нежности. — И правда, — несколько осклабился Ён, потом подошёл к младшему лису, обхватывая лицо последнего своими ладонями, даря брату ответный взгляд, полный бесконечной преданности и, кажется, даже… любви (даже спустя века Ран никогда не устанет этому поражаться). — Но ты ведь не думаешь, что это и впрямь будет конец, окончательный и бесповоротный, верно, Ран-а? — Оградите небеса от такой непростительной ошибки! — рассмеялся на это Ли Ран. — Конечно, нет. Просто очередной поворот нашей дороги, да? И интересно, что нас за ним ожидает… Ён не ответил ничего на эту фразу, но ответ и не предполагался. Ответ читался на дне мерцающих золотом глаз, в каждом движении, в нежности объятий, даримых старшим лисом младшему, в терпкости каждого поцелуя, клятвой в вечной любви запечатлённого на мягкости чужих губ, на сладости бархатистой кожи… Это было достаточно. Более чем. А где-то там воссоединились ещё два, казалось, потерявших уже было друг друга в пучине мирских невзгод, лисьих сердца. Преданный товарищ хранителя горы Пэкду, верный подчиненный Ли Ёна и не случившаяся Воровка ожерелья, прилежная ученица Ли Рана и в этой реинкарнации. Ку Синджу, да возрадуется, да возликует сердце твоё… Эта встреча свершилась, и рука Ки Юри снова крепко переплетена с твоей ладонью. Да уж, в самом деле, для настоящей любви никакие преграды неведомы!