Вернутся к фанфику

1.Море волнуется раз

10 сентября 2023, 19:50

Мы рождаемся для каких-то определённых целей. Иногда эти цели гораздо сильнее нас. Наверное поэтому дети так громко кричат, когда впервые впускают в лёгкие воздух.

Деване казалось, что нет ничего хуже того, что с ней произошло. Вся её жизнь была наполнена каким-то, по-истине, неутомимым горем. Он врывался во все аспекты её жизни, присутствовал на каждом перепутье, казалось, он умудрялся указывать ей путь. Девана умудрилась даже родиться в очень грустной стране, в которой всегда властвовал мороз. Тут холодно. Боги, как же тут холодно… Девана подобрала под себя ноги и судорожно выдохнула холодный воздух из губ. Её маленькое тело, как обогреватель, пыталось согреть воздух вокруг неё, но самой Деване было холодно. Она обхватила себя руками и сжалась около стены, наивно полагая, что так ей точно будет теплее. Она старалась не унывать, воду давали мало и не часто, Девана уже знала, что от слез воды в её теле становится меньше. Девана подняла голову. До этого она прижимала стучащий подбородок к груди, надеясь согреться. Девана всегда полагала, что темницы должны выглядеть, как в фильмах типа «властелин колец» или как в мультике «карлик нос». Когда через холщовый мешок на голове она услышала грубый голос незнакомца, приказывающий бросить ее в темницу, детский разум наивно полагал увидеть тёмные своды, маленькое, зарешеточное окно и больших крыс с красными, злыми глазами. Но нет. Тут было даже чисто. Обычное помещение, только маленькое, её мозг не мог точно сказать, какие тут размеры, но такого же размера была их ванна в доме. Девана хлюпнула носом. Нет нет нет! Ей нельзя плакать! Ей хочется пить, она не может плакать! Девочка сглотнула слюну. Та, как наждачка, прошлась по горлу и опустилась в желудок. Правило номер один. Никаких воспоминаний о семье сейчас! Ну так вот, помещение было МАЛЕНЬКИМ, тёмным, хотя над Деваной висела одинокая лампочка, которая крепилась к потолку за провод, однако её, судя по всему, не включали, а если и включали, то очень редко, обычно по вечерам, чтобы отдать девочке жалкий ужин (надо было заметить, что про ужин её надзиратели часто забывали). Пол был цельным, не из камня, но что-то приближенное. От него пахло мочой и чем-то ещё. Чем-то металлическим. Деване не хотелось думать, что это за запах. Дверь была одна. На ней не было решётки, только проволочная сетка на маленьком окне, из которого лился электрический свет, освещая маленький пятачок света. Дверь была заперта. Девана молилась, чтобы она оставалась таковой. В темнице было страшно, холодно и голодно, но здесь Девана была в иллюзорной безопасности от тех, кто находился по ту сторону двери. Эти люди злые. Девана знала это наверняка. Они не отнесутся к ней хорошо, хотя ей сказали, что она особенная. Особенная девочка. Девана скривилась и утерла мокрый нос о рукав своей пижамы. Эти люди пришли к ним ночью, пока все спали. Девана проснулась от громких криков отца. Он кричал маме бежать. Он кричал… Кричал Кричал… «БЕРИ ДЕВАНУ И УХОДИ! СЕЙЧАС ЖЕ! " Девана зажала руками уши, словно папа до сих пор кричал. Мама не успела схватить дочку и убежать. Они сломали ей шею раньше. Мама странно лежала на полу, Девана успела увидеть ее посиневшую кожу и странно скрюченную шею, когда Девану несли на выход. Папа лежал на входе в кухню. Зарезанный. Ноги затекли. Девана вытащила их из-под себя и прижала коленки к груди, обнимая их руками. Хлюпнув вновь носом, девочка тихо прошептала: — Ну и что мне теперь делать? «Хотел бы я знать, малышка…» Голосом вторила темнота, этот голос был похож на шум волн. На тихие, ласковые приходы и уходы воды, ласкающие лодыжки. Девана не знала, что это за голос. Она подумала, что сошла с ума, прямо как смешные персонажи из Диснея. Как Круэлла де Вилль, например. Девана была рада. Она хотя бы не одна. В этой темноте своё безумие она приняла как данность, как лучшее, что случалось в её жизни, как друга. Голос часто являлся ей, иногда ей мерещилась фигура совсем юного юноши, а иногда Девана даже чувствовала касания к голове. Лучше, чем ничего. Первые дни бесконечных рыданий этот голос был единственным её спутником. Он и сказал ей, что если она будет много плакать, то захочет пить. И дал ей первое правило. Ей действительно было легче. Первое правило подарило ей возможность выжить в кошмарном осознании своего полного, бесповоротного одиночества. Второе правило касалось безопасности. Раздался звон, который обычно бывает, когда открывают дверь в её безопасную зону. Девана пискнула от ужаса, который сковал её, холодная, тошнотворная волна прошлась по лицу и спине. Она вжалась в угол и оцепенела. Внутрь зашёл грузный, немолодой мужчина, он прижимал плечом к уху телефон и с кем-то говорил, вытаскивая из скважины ключи. — Да-да, девчонка здесь, — он гаркнул в трубку, найдя Девану глазами. С этого расстояния его взгляд ощущался особенно пугающим. — Пламя? Не знаю, пламя тумана или облака может. Может неопределённая, откуда мне знать?! Он не подходил ближе, буравил Девану взглядом, словно говорил по телефону с ней. Его рука была на ручке двери. Вся поза говорила о его нетерпении закончить этот разговор. — Ладно. Да кому мы проболтаемся?! Вонгола ни че го не знает. И не узнаёт, — он внезапно усмехнулся. — Да и зачем девятому об этом знать, всё-таки одаренные к пламени детишки у нас не из итальянских утроб рождаются. — мужчина расхохотался. — Будь она итальянка, с нас бы точно спросили, а так… Ладно, да, понял, чего? Он отвёл взгляд от Деваны и начал обратно закрывать дверь. Раздался звон ключа с другой стороны и девочка выдохнула, прижимаясь к стене уже не так отчаянно. Второе правило. Не пытайся бежать, не пытайся сопротивляться, старайся выжить любой ценой. Войди в доверие. Как входить в доверие и где у этого доверия дверь Девана, разумеется, не знала. Зато всё остальное она выполняла идеально. Да и куда ей бежать? Её несли сюда на руках, закрыв лицо мешком. Она ничего не видела, её ноги не могли запомнить путь, а руками она старалась не размахивать, лишь хваталась за чужую шею, чтобы не упасть. Девана крепче прижалась к стене, она закрыла глаза и погрузилась в спасительный сон. Спасительный, потому что он помогал ей хотя бы иногда не видеть и не слышать ничего, кроме своих сновидений. Её сны внезапно стали такими яркими и она их даже помнила. В этой темнице она помнила каждый свой сон. И каждый из них был о воде. Море волнуется раз. Тихое шуршание океана, над ней смыкались своды великих волн. Они утягивали ее за собой, чайки надрывно кричали над головой, но Девана отмахнулась от них. Ей не страшно. Ей хочется глубже, ей хочется стать жемчужиной в плотно закрытой раковине. Море услужливо даёт ей эту возможность. Глубже Глубже Глубже Она на дне. Так глубоко. Тепло и приятно, её обволакивают со всех сторон и она, наконец, чувствует себя в безопасности. Б е з о п а с н о с т ь Тут тихо, чайки уже не кричат, они тихо шепчут где-то там, наверху, слишком далеко от неё. Сзади Деваны что-то есть, оно обнимает её руками и тихо мурлычет на ухо, словно мантру: «Всё хорошо» «Всё будет хорошо» «Я обещаю, что буду рядом» «Всё будет хорошо» Сон прерывается звоном ключей. *** Девана выныривает из своего моря резко. Она глотает воздух одним движением и с ужасом в глазах смотрит на дверь. В этой бесконечной мгле она сразу её находит. Глаза уже привыкли к этому мраку. Дверь открывается тихо, словно тот, кто находится за ней не хочет, чтобы его слышали. Девана сжимает зубы от ужаса. Ей хочется иметь огромные клыки, как леопардов или у тигров, чтобы рвать своих врагов на части. В помещение заходит очередной злой человек. Для неё они все на одно лицо. Он глазами находит скрюченную фигурку девочки, облизывает губы и закрывает дверь. Деване хочется скулить от страха. Сердце бьётся венами во всём теле. Пот скользит по коже. Одежда неприятно липнет. «Нет» — хочется крикнуть ей — «Это моя темница, убирайся! " Как абсурдно. Абсурд. Мама любила это слово, она учила с дочкой по умному слову каждый день. Девана знала, что такое абсурд. Это то, что сейчас происходит. — Ты не бойся, — хрипит он и пытается улыбнуться. У него пахнет изо рта. Боги, он так близко, что она слышит этот запах гнилых зубов? Девана не хочет открывать глаза. Не хочет проверять. Но её хватают за плечи и ей приходится. Мужчина тащит её в ещё более тёмный угол. Темнота шипит вокруг него и смыкается, Девана почти осязаемо чувствует зло своего личного безумия. Безумие бьётся вокруг неё в такт её сердца. — Мы просто в игру одну поиграем! Он пытается быстрее снять с нее пижамные штаны. Деване не нравятся эти игры. С мамой и папой она играла в шахматы, шашки и настольные игры типа подземелий с ходами и картами, но в эти игры она ни с кем и никогда не стала бы играть! Девочка пытается завизжать, но её рот предупредительно сжимает огромная рука. Тьма вокруг шипит и извивается, она вновь видит силуэт юноши. Уже почти поздно, злой человек с пыхтением протискивается между её ног. В этой тьме её кожа почти светится. Он почти делает ей больно, как раздаётся оглушительный взрыв. Человек замирает. Дверь в темницу вибрирует от силы удара. Он закрыл их изнутри. Девана плачет, но бесшумно, ей хочется верить, что это её море внезапно вырвалось из границ берега и теперь топит земли, чтобы быстрее до неё добраться и опять спрятать в раковине. Но нет. Она слышит крики. Слышит хлопки. Она слышит незнакомый язык. И ещё она слышит, как вжикает молния на штанах злого человека. Этот звук кажется почти симфонией. Он хватается за ключи и уже бежит к двери, как её резко вышибают. Одним движением. Эта дверь была неприступной для Деваны, но для того, кто зашёл внутрь — эта дверь, как хлипкая калитка в деревенском доме. На пороге стоит мужчина. Деване хочется завизжать. Она почти ненавидит мужчин, но этот не ищет её взглядом, его злые глаза прикованы к злому человеку. Незнакомец вытягивает руки, в них что-то чёрное. Раздаётся уверенный хлопок. Злой человек падает около Деваны. Сила удара об пол кидает ей в глаза пыль. Девочка не шевелится, она обнимает обнажённые коленки и смотрит на спасителя. «Он правда спаситель?» — вертится в её голове — «Или он сделает мне больно?» Девана слишком мала, чтобы знать о концепции смерти. Она знает, что больше не увидит маму, папу и этого злого человека, но не понимает почему. Мужчина, наконец, смотрит на неё. Он тяжело дышит, в его глазах Девана видит щемящую жалость и что-то ещё. У мужчины светлые волосы и щетина. Он похож на папу. Девана, сравнивая эти два образа, почти готова ему довериться. Мужчина делает пару шагов, но видя, как она лишь сильнее жмётся к стене, останавливается и садится на корточки. В его руках больше нет ничего чёрного. — Эй, тише-тише, — с акцентом ласково говорит он. — Я пришёл спасти тебя. Я не сделаю больно. У него хриплый голос. У него дрожат руки. От него тоже пахнет металлом, но запах приятнее. Он не облизывает губы, глядя на Девану. Девочке даже кажется, что он готов расплакаться вместе с ней от жалости к ней. — Меня зовут Иемитсу, а тебя как? — дружелюбно спрашивает он. — Иемитсу? — собственный голос Деване кажется слабым, тихим, жалким. — Нет, так зовут меня, — тихо смеётся он и Девана невольно улыбается. Ей непривычно чувствовать улыбку на своём лице, она давно не улыбалась. — Девана. — О, как богиню охоты! Знаешь, в стране, где я живу, тоже есть такая богиня, но зовут её Диана, — Иемитсу рассказывает ей что-то интересное. Что-то, что Девана уже знала. Её родители очень любили мифологию, их профессия была связана с ней, они часто рассказывали ей о богах. — Я знаю, а в греческом пантеоне её зовут Артемида, — улыбка становится крепче. Деване нравится быть умной, хотя сейчас в этом почти нет смысла. Но мужчина вновь мягко смеётся и кивает. — Ты умный ребёнок, да? Иди ко мне, давай выбираться из этого гиблого места, — он протягивает ей руки и Девана тянется навстречу. Она натягивает вверх пижамы ниже, ей стыдно. Иемитсу снимает с себя чёрную куртку и когда девочка подходит ближе, укутывает её в неё. Он подхватывает её на руки и держит так крепко, что Деване даже не надо держаться за него. Она поднимает голову и видит, как он трогает что-то в ухе. — Лар Милч, — уверенно произносит он, а дальше начинает говорить на языке, который Девана не знает. Уже в ближайшем будущем она сможет точно сказать, что Иемитсу произнёс тогда: — Я нашёл одну из украденных девочек. Пришил ублюдка, который её чуть не изнасиловал. Иду на базу, она слишком напугана, чтобы оставаться с агентами, поэтому закончите все за меня. Отбой. Но сейчас ей было спокойно. Он нёс её на выход, она могла чувствовать запах сырости и дождя, они были близки к улице. Вокруг сновали люди в чёрном, у них были чёрные шлемы, чёрные очки и чёрные длинные палки в руках, ими они прижимали злых людей к стенам, не позволяя двигаться. Девана положила голову на грудь мужчины, перестав все испуганно разглядывать. Ей всё ещё было немного страшно, но от выброса адреналина ранее девочка быстро устала, поэтому она медленно погружалась в сон. Иемитсу ворковал что-то успокаивающее ей в макушку, перед глазами маячила синева вечера, видимая через распахнутую настежь дверь, а в голове была лишь одна мысль. «У той тени глаза разного цвета» *** В Италии очень жарко. Тут много солнца, много духоты и много много много лета! Иемитсу проводит с ней целый сезон в Риме, он водит её в разные, красивые места. Они были в Пантеоне, в огромном красивом храме богов. Иемитсу показывает ей на табличку с глиптикой и говорит: — Смотри, тут пишут про тебя! Хочешь оставить в жаровне пожертвования для Дианы? — Но ты сказал, что тут пишут про меня, — улыбается Девана. — Зачем мне оставлять пожертвования себе? Иемитсу смеётся и Девана вместе с ним. На её носу смешливо скачут веснушки. Лар Милч сказала, что они появились, потому что солнце любит её. Девана немного недоумевает, как солнце может кого-то любить, если это огромная горящая звезда в невесомости, которая когда-нибудь погаснет, но принимает этот комплимент. Она знакомится со всеми друзьями Иемитсу и они все очень добры к ней. С того дня прошло чуть больше месяца, за это время Девана узнала, что останется с Иемитсу и будет воспитываться в «стиле Вонголы». Она не знает, что это за стиль, но рада, что её оставляют тут. С Иемитсу было спокойно, он для неё не море, нет, но он её стена. Большая, увитая лозами винограда, стена, он защищает её от всего, он оградил её и никому не даёт делать ей больно. А ещё он учит её итальянскому. Десятилетней девочке сложно учить такой язык, но она постепенно привыкает к нему. Когда она едет в машине с Иемитсу или с другими из CEDEF (ей всё ещё сложно выговорить название, но она старается!), то они обязательно просят её сказать, что она видит, но на итальянском. — Вот, — говорит Лар Милч, указывая в окно на большой дуб. — Что это? — Grande quercia, — уверенно отвечает девочка. Орегано ласково улыбается рядом, легко толкает её в плечо и указывает на пруд: — А это? — Questo è uno stagno! — Смотрите, какой умный ребёнок, — гордо улыбается за рулём Иемитсу. Он вообще безумно любил это говорить и Девана всегда гордо улыбалась. Он считает её умной! Девану так же знакомят с Базилем, сначала они оба ревнуют друг к другу внимание взрослых, но быстро начинают дружить. Базиль плохо говорит на русском, поэтому Деване приходится учиться итальянскому более ускоренно, чтобы их игры перестали быть такими однобокими. Они играют в шахматы долгими вечерами в доме, который отдали под нужды семьи Иемитсу, вместе исследуют внутренний дворик и с удовольствием роются в коробках, которые были оставлены на чердаке. Дом старый, они узнают, что его построили в 15 веке, во времена Возрождения. Они даже находят маленькую фреску, скорее всего муж заказал у художника портрет жены. Фреска почти осыпалась, но Базиль с Деваной находят дамарный лак и покрывают им картину. От этого она свежеет и лицо женщины можно рассмотреть. Красивая, с большим лбом и в дорогом платье. Базиль отдаёт фреску Деване, поступая как джентльмен. Ещё Девана узнаёт, что она действительно особенная. Иемитсу показывает ей пламя, своё пламя, оно стелится у него на руке, игриво трещит и щекочет девочке лицо. Иемитсу говорит, что у неё тоже есть такое, но называется оно «пламя тумана». Девана не знает, что это значит, но Иемитсу обещает рассказать, когда она точно выучит итальянский. У Деваны появляется ещё один стимул, чтобы быстрее его выучить. Её дни в этой старой, большой вилле проходят очень насыщенно, но ночью она вновь возвращается во тьму. Она лежит в своей комнате, укрытая лёгкой простыней, ведь на улице жарко. За окном тихо шумят цикады, а в пруду весело прыгают лягушки. Девана лежит и тихо плачет. Ей не надо беспокоиться, что в её теле будет мало воды, ведь теперь о ней заботится семья Вонголы. Она хочет вытравить из себя грусть, но воспоминания о родителях не дают покоя. Это не ее страна. Тут не холодно и красиво. Но почему так грустно? Девана не понимает концепции смерти, но знает, что больше не увидит маму и папу. Во снах она вновь погружается в бурлящий поток океана, который ласково баюкает её внутри своего кокона. *** На одиннадцатый день рождения у Деваны на запястье расцветает подснежник. Тонкая веточка подснежника, едва заметная, она сближена с цветом её летних веснушек. Деване нравится её силуэт, она показывает цветок Иемитсу и он, улыбаясь, показывает ей жимолость на своём запястье. Он говорит, что на запястье его жены цветёт белокрыльник. Он объясняет ей, что это значит: — Помнишь, я рассказывал тебе про язык цветов? Девана уверенно кивает. Это важно, это часть этикета, которому её обучают. Она будущий хранитель семьи Вонгола, она обязана это знать. — Эти цветы — это метки предназначенных. — Предназначенные? — переспрашивает девочка, но не потому что не знает, что это, скорее от удивление. Она слышала про это. Слышала, какая это редкость и удача. Некоторым людям повезло родиться с цветами на руках. Это означало, что их судьба предрешена и что они обязаны увидеться с теми, кому принадлежат эти цветы. Любовь таких людей будет крепкой и удивительной. Девана не особо в это верила. На запястьях у её родителей ничего не цвело, но они всё равно любили друг друга. — Да, предназначенные. Эти цветы означают то, что Твой человек к тебе ощущает или будет ощущать. Жимолость, — он вновь показывает запястье. Цветок этот очень красивый, — означает «узы любви», а белокрыльник означает «высшую степень уважения и поклонения». — Ты поклоняешься своей жене? — Девана улыбается, разглядывая своё запястье. — Разумеется, — нисколько не сомневаясь, тут же кивает Иемитсу. — Она лучшее, что со мной случалось, не считая Тсуну и вас с Базилем! Она очень сильная женщина и я бесконечно влюблён в неё. Девана продолжает улыбаться. Ей очень хочется, чтобы Её человек говорил о ней так же. В этот же день Девана берётся изучать язык цветов. В этот же день она узнаёт, что подснежник означает надежду.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!