Вернутся к фанфику
15. Ты и есть мой дом
31 декабря 2025, 10:04Буч разогнулся, хрустнув спиной, и устало вытер вспотевший лоб. Последний колышек их с Дороти палатки наконец был вбит в землю, и Делория отошел на пару шагов, дабы оценить проделанную работу. Серый брезент провисал, палатка косила, как пьяный барный завсегдатай, но хотя был не падала от довольно резких порывов совсем не теплого ветра. Ну не учили его ставить палатки в Убежище, что поделать, но во временном лагере эвакуированных из Моргантауна все друг другу помогали: получив от двух шахтеров подробный инструктаж, Бучу удалось построить «рай в шалаше».
Кинув внутрь два спальника, выданных анклавовскими волонтерами, Делория приложил ладонь козырьком и всмотрелся в дальнюю часть лагеря, где пыхтела печка походной кухни. Они с Дороти пришли в Гельвецию только под утро, уставшие, сбившие ноги до кровавых мозолей и жутко голодные, но зато вместе.
Крохотная Гельвеция, которую до войны с Братством населяло от силы полторы тысячи человек, разрослась почти в три раза и вышла за собственные границы. В маленькой белой церквушке с остроконечным шпилем устроили полевой госпиталь для тех, кто пострадал в давке или в драках за места в автобусах, в большом ярмарочном амбаре волонтеры раздавали горячее питание и чай.
Завидев Дороти, Буч начал активно махать ей, чтобы она заметила их палатку в каскаде похожих, только не таких кривых. Он попробовал пригладить волосы, но куда там — все растрепалось в долгой дороге, обычно гордо стоячая на лаке черная челка теперь лезла в глаза.
— Брамина бы съел, — буркнул он, принюхиваясь к тарелкам, которые несла девушка, чтобы определить, что в них такое лежит. Определенно — не брамин.
— Брамина не было, зато выдали какое-то рагу из местных овощей и соевые котлеты, — с лёгкой улыбкой сказала Дороти, держа в руках два широких пластиковых блюдца. — Местные волонтёры гораздо добрее, чем те, что были в Моргантауне.
Даже сейчас жизнь здесь, казалось, текла медленно и спокойно — деревья сбрасывали золотисто-оранжевые листья, шуршащие под ногами, журчала река, протекающая совсем недалеко от города, и люди ходили на работу, периодически помогая беженцам тем, чем могли: отдавая старую одежду, пледы или часть урожая, что собирали на своих маленьких огородах.
Выдав Бучу его тарелку, Дороти выдохнула, усевшись на поваленное рядом дерево, чувствуя, как болезненно ныли затёкшие от долгого ночного пути ноги.
— Чем-то это место напоминает мой родной город… Как будто мы и не бежали от войны, — усмехнулась она, хотя внутри сильно нервничала. Дерен и Хизер наверняка оказались в самом пекле, а последние вести с фронта ничего хорошего не сообщали: потери бойцов, наступление Братства и разрушения…
— Хочешь, давай останемся здесь, — походя предложил Буч, устраиваясь рядом, — Я видел толпы нестриженных людей, но ни одного бара. Этот город как будто только нас и ждал.
Вообще после Убежища Делория предпочитал большие города навроде Моргантауна, но на задворках сознания упрямо свербило: никакого «Стильного змея» и даже его квартирки в «Шедоубриз» уже давно нет. Там лишь руины, окропленные крови, и под ними, возможно, погребен его лучший друг.
Рагу и котлеты оказались на удивление вкусными после стольких часов пути, но Буч ел без особого аппетита. Многие в лагере слушали радио Анклава, по которому вместо классической музыки передавали военные сводки. К счастью, до их отдаленной палатки долетали лишь отдельные слова, но слова эти были страшными: «отступление», «потери», «уничтожение». Делория знал, что Дороти рано или поздно попросит его включить эту волну на пип-бое, да и сам он с трудом сдерживался.
— Всё с ними нормально, — наконец, сказал он то ли себе, то ли Дороти, то ли надкушенной котлете в тарелке. — Форд много лет прячется от смерти под гигантским четырехлистным клевером, а Хизер… Посмотрел бы я на того бедолагу, что рискнет хоть волосок на ее голове тронуть.
Дороти не сдержала тяжёлого вздоха, пока без особого наслаждения ела то, что выдали волонтёры с кухни. Холодный ветер слегка трепал её волнистые волосы, которые девушке приходилось то и дело заправлять за ухо.
— Это всё напоминает мне падение Рэйвен-Рока и ВВС «Адамс», — сказала она тихо, смотря перед собой. — Сплошное отчаяние и никакой надежды… И затянуло же их в самую жаровню.
Только теперь Дороти понимала, что отступать было некуда. Единственная другая база Анклава, если верить слухам, располагалась аж в Чикаго, и едва ли там им будут рады. Нет, Вирджиния — последний оплот Америки, и как бы девушка в комбинезоне не относилась к ореолу из тринадцати звёзд, сейчас на них была вся надежда.
— Знаешь, я ведь тоже когда-то думала записаться в армию. Просто копаться в земле оказалось немного безопаснее, — хохотнула Дороти, стараясь отогнать нависшее над ними напряжение.
— Мама хотела, чтобы я попал в охрану Убежища, но КОЗА решила иначе. У нас охрана была все равно что армия, — пояснил Буч. — Мне кажется, она просто хотела, чтобы у нее был свой человек, который не будет выписывать штрафы за пьяные приводы.
Дороти стала первой, кому он рассказывал про маму. Женщину, что родила его, но не посчитала нужным воспитывать, знал только Дерен, а за стенами убежища никого не интересовало твое происхождение. Буча это устраивало, но сегодня отчего-то он вспомнил маму и даже вроде как соскучился по ней.
— Она пила? — Дороти глянула на Буча с сочувствием, мягко положив ладонь на его плечо. — Я понимаю… Мой отец тоже много пил, пока в конце концов не потерял нашу ферму.
Девушка грустно улыбнулась, вспоминая место, где родилась и выросла. Сейчас туда не хотелось возвращаться, не хотелось видеть новых жильцов, выкупивших их дом, амбар и поля почти за бесценок.
— Но если бы ты попал в охрану, мы бы, наверное, и не встретились… И кто бы тогда помог привести мои волосы в порядок? — усмехнулась Дороти, слегка пихнув его локтем в бок.
Бросив опустевшую тарелку на пол, Буч запустил руку в густую темную копну волос Дороти. Как стилист он бы сейчас немедленно сказал ей сесть в парикмахерское кресло, набрасывая на ее плечи накидку, но как ее парень он не видел более красивого зрелища, чем непослушное и смешное гнездо, олицетворяющее саму Дороти.
— Точно подмечено, принцесса, — подмигнул он, улыбаясь той дешевой улыбкой, которую Дороти по неведомым ему причинам находила очаровательной.
В лагере происходило что-то странное. Люди, скорбно сгорбившиеся над радиоприемниками, вставали с мест и что-то бурно обсуждали с соседями, а затем бежали еще куда-то, разнося новости.
— Слышал, да?
— Поверить не могу!
— Да не тяни ты антенну, и так слышно! Звук погромче сделай!
— Кажется, что-то случилось, — напрягся Делория, и теперь уже не вытерпел: устроил на колене левую руку и крутанул левое колесико, находя радиостанцию Анклава.
— …перешли в контрнаступление. С помощью тяжёлой техники наши войска уже отбили несколько районов, и продолжают теснить отступающих захватчиков! — бодрый голос ведущего заставил Дороти отложить тарелку и удивлённо уставиться на пип-бой Буча. — Теперь преимущество на нашей стороне, так давайте же пожелаем удачи доблестным солдатам, защищающим американскую землю!
— Они смогли! — обрадовалась девушка, вскочив на ноги. — Буч, они возвращают Моргантаун!
Шум голосов гремел в густом от восторгов воздухе. Волна радости накрыла палаточный городок, потому что каждый сейчас услышал то же, что и Буч с Дороти.
— Они смогли… — повторил Буч слова Дороти, вскакивая следом.
Люди вокруг обнимались, кричали, громко ругались и хлопали друг друга по плечам. Делория метнулся к девушке и крепко обхватив ее за талию, поднял над землей и закружил в воздухе, хохоча громко, как мальчишка.
Схватившись за плечи Буча, Дороти и сама не сдержалась от радостного смеха, а едва оказавшись на земле, взяла парня за воротник и притянула к себе, поцеловав.
Больше всего на свете она была счастлива, что разделила момент радости перелома в войне именно с этим простоватым стилистом. Всё-таки не зря она не поехала тогда на автобусе без него.
Грядущую победу Анклава Буч воспринимал как свою собственную. Никогда ему не было еще так легко в болезни и в здравии, как с этой девушкой, что даже в самые мрачные времена освещала других своим негасимым светом, даже если сгорала сама.
— Дороти, давай поженимся, а? — спросил он, все еще держа ее на весу, а затем аккуратно поставил, потому что решать такие вопросы нужно решать, твердо стоя на земле двумя ногами.
Сейчас кто угодно бы решил, что предлагать такое после пары недель знакомства — это безумие, но Буч всегда был из тех людей, что с детства получал пощечины, но никогда о них не жалел, потому что лучше попробовать и опозориться, чем жить с мыслью, что так и не решился рискнуть.
Удивлённо уставившись на парня перед собой, Дороти вдруг звонко расхохоталась, потому что чего-чего, а предложения сыграть свадьбу она точно не ожидала, даже от Буча.
— Мы безработные и бездомные, что может пойти не так? — с улыбкой сказала девушка, обняв Буча за шею. — Давай сначала хотя бы сменим нашу палатку на шалаш побольше, а потом уже будем думать о торте и нарядах?
Он смеялся в ответ, потому что с Дороти было легко. С ней казалось, что всё возможно, и никаких границ не существует. Вообще никаких. И как бы ни кидала их жизнь, худшее в ней они уже пережили.
— Безработные? Хорошо. Мы не будем привязаны к этим дурацким графикам и найдем себе любую работу, какую захотим. Бездомные? Еще лучше! Можем поселиться в любом месте, в любой точке штата, если захотим. Шалаш, палатка, какая разница? — он сделал паузу, перевел дыхание. — Я люблю тебя Дороти. Соглашайся. А наряды и торт… Для нас всё это такие мелочи после всего пережитого правда?
— Даже не знаю, я всегда мечтала о белом торте с цветами из карамели, — хихикнула девушка. Буч был невыносим: ни один другой парень на свете бы не предложил жениться спустя всего пару недель после знакомства… Кроме него. И от этого вдруг стало так легко, словно бы такое решение не меняло всю жизнь.
Аккуратно пригладив его торчащие волосы, которые он обычно старательно лакировал, Дороти ухмыльнулась.
— Ладно, принц, я согласна. Тебе просто невозможно отказать.
В этот миг парень, что вечно копировал Одинокого Путника, вышел из его тени и встал во главе этой жизни. Вокруг кружились радостные лица, что меркли и смазывались в одно неразборчивое пятно, оставленное на картине чересчур эпатажным художником. Услышав ответ, которого он так ждал, Буч обнял Дороти, празднуя вместе со всеми победу, но другую, свою собственную.
И пусть у них будет платье и торт. И пусть все развалится потом или пусть не развалится. Если у них был один крошечный шанс на миллион, что у них всё получится, Буч готов был зубами ухватиться за этот шанс.
***
В полевом госпитале, что был устроен возле штаба командования, оказалось довольно много бойцов. Их ранения варьировались от лёгких ран и ожогов до потерянных конечностей, и в помещении стоял запах крови и спирта, сильно бьющий по носу. Хизер сидела возле койки Дерена, где тот лежал, перевязанный почти как мумия, под капельницей. Она мягко сжимала его руку, чувствуя невероятную лёгкость, точно с плеч свалилась гора, очень долго тянувшая её вниз. И речь ведь шла не только об успехе контрнаступления… Лейтенант наконец-то сообщила Путнику о том, что скоро тот станет отцом, и эта новость словно бы вытащила его с того света. — Я случайно узнала об этом после битвы за Графтонскую плотину… — негромко говорила она, большим пальцем поглаживая дрожащую кисть Дерена, стараясь хоть немного помочь ему справиться с последствиями ранений. — Хотела сказать много раз, но всё не получалось… Вокруг было много других больных, но казалось, Хизер больше не волновали субординация и все эти формальности, да и вряд ли они волновали хоть кого-то из окружающих. — Похоже, ты выбрала самый удачный момент, — хмыкнул Дерен, радуясь тому факту, что в нем сейчас было столько обезболивающих, что даже собственное перебинтованное тело казалось ему каким-то чужим. Момент был и вправду удачный. Новостью о беременности Хизер словно вновь выкрутила регулятор с единцы на пятерку, как когда-то в пыточной камере Рэйвен Рок, пустив электрический разряд в самое сердце, и тем самым спасла его. — Как думаешь, кто у нас будет — мальчик или девочка? — спросил он, уже перебирая в голове с десятки имен, потому что он, черт возьми, заслужил право выбрать его, потому что выжил. Хизер обещала ему это. — А разве это важно? — слабо улыбнулась она, смотря в серые глаза, вновь наполнившиеся жизнью и счастьем. Хизер чуть сильнее сжала его ладонь и отвела взгляд, тихо выдохнув. — На самом деле, я всё ещё не уверена, что из меня выйдет хороший родитель. Я ведь лишь солдат, всегда им была. Лейтенант могла муштровать новобранцев, заниматься тренировками бойцов или командованием целым взводом, но вот один ребёнок — существо столь хрупкое и невинное, что любое неверно сказанное слово могло сломать его. — Так, иди сюда, — Дерен заставил ее придвинуться ближе, потому что в своем положении мог позволить себе командовать. — Мальчик или девочка — действительно не важно, потому что в любом случае ты будешь прекрасной мамой. Миссия, конечно, посложнее, чем дамба Графтона или осада Моргантауна, но даже не вздумай сомневаться, что не справишься. Хизер никогда не было все равно. Жители Убежища 101, беженцы из северных городов Вирджинии, даже маленькая Эшли — все жизни были для нее важны, и Дерен ни капли не лукавил, говоря ей эти слова. Он лишь надеялся, что ее внутреннего света хватит и ему, чтобы тоже быть хорошим родителем и не стать для своего ребенка символом смерти, каким были для него Кэтрин и Джеймс Форд. Хизер не сдержала тихой усмешки, ладонью мягко погладив раненого бойца по бледной щеке. Его слова действительно внушали ей какую-то надежду… Надежду на то, что всё будет хорошо, как это случается в конце самых прекрасных детских сказок. — Всё-то у тебя просто… Нам ведь нужен новый дом, и не тесная квартира, которую предоставило тогда руководство. А ещё обучение и много времени, — она взглянула на Дерена, но тот словно сиял уверенностью, и это отчасти вдохновляло и её не опускать руки, верить, что всё наладится, как только кончится война. Дерен вздохнул и поморщился, потому что кожа на ключице и плече еще не зарубцевалась и была крайне чувствительная к любым движениям. — Просто? Сомневаюсь, — усмехнулся он. — Да я в ужасе, Хизер, как и ты, но… — он поднял руку — ту, что была скована пип-боем, а не твердым гипсом, и коснулся острого подбородка девушки. — мы же отличная команда, правда? С самого начала, даже когда ненависть в них была сильнее любви, они находили подход друг другу. Тот факт, что скоро у них появится человечек, объединивший в себе две их противоположные души — да, это пугало. И в то же время вдохновляло — как будто они собрали цельный пазл из кусочков, что на первый взгляд совершенно не подходили. — Да, правда. И после всех наших приключений ты заслужил немного поспать. Врачи сказали о постельном режиме и восстановлении, — Хизер поднялась, и, наклонившись, мягко поцеловала Дерена в лоб. — Отдохни. Я схожу в штаб и займусь работой. Признаться честно — она и сама очень устала, ведь уже долго не спала, но во время войны сон был роскошью, особенно для командиров. Может, если лейтенант убедится, что на фронте всё по-прежнему идёт в сторону уверенной победы, она позволит себе поспать пару часов. Дерену хотелось встать, взять Хизер за руку, довести до ближайшей кровати и укутать в одеяло — настолько усталый и измученный был у нее вид. Собственное беспомощное состояние его бесило, и казалось неприемлемым, что он просто валяется без дела, тогда как его беременной девушке, чей организм и так сейчас работает наизнос, приходилось в очередной раз нырять с головой в войну. По крайней мере, лезть на баррикады ей не прикажут — свежее подкрепление прекрасно справится и без нее. С этими мыслями Форд поймал запястье Хизер, когда она уже собиралась уходить. — Я понимаю — долг и все такое, — он положил руку на ее живот. — Но не забывай заботиться о себе, ладно? Пока я не в состоянии сделать это за тебя. — Не волнуйся, я отдохну, как только появится возможность, — слабо улыбнулась Хизер, аккуратно положив ладонь поверх руки Дерена. — Лучше пока что побеспокойся за себя, ты ведь едва выжил. Она взглянула на Дерена. Тот выглядел бледным и вялым, был в бинтах и гипсе, но волноваться продолжал за неё. Вздохнув, Хизер отошла, но остановилась и выхода и обернулась. — Если что, я буду рядом. — Сказала она, после чего вышла и направилась в штаб. Серые коридоры бетонного здания казались ей самым безопасным местом, но даже здесь не обошлось без неожиданностей, когда она пересеклась в коридоре с Норманом и по долгу отдала ему честь. На самом деле, на него даже не хотелось злиться — настолько сейчас спокойной казалась обстановка несмотря на войну поблизости. Норман не понял, что ощутил, увидев бывшую жену живой, но это точно не было злостью или привычным раздражением. Она будто была результатом его решением об отказе от запуска ядерных ракет с точки «Браво». Высокомерно было думать так, но казалось, что Хизер, Дерен и их ребенок живы только благодаря ему, да и сотни других людей тоже. Эттвуд не знал, значит ли это для него то, что он все-таки принял их с Хизер расставание и готов был ее отпустить. — Надо поговорить, — предложил он, стремясь окончательно и бесповоротно разобраться в этом вопросе. Хизер медленно кивнула, скрестив руки на груди и внимательно рассматривая лицо Нормана. Он выглядел серьёзным, совсем не как при прошлой их встрече. Она надеялась, что мужчина по крайней мере не начнёт старую тему про ребёнка и Дерена, и не будет тыкать ей в лицо документами, которые к нему, вообще то, не должны были попасть. — Не здесь, — он жестом указал ей направление. Дойдя до конца коридора, двое вышли на пожарную лестницу, которая обычно пустовала. Сквозняк от вентиляции свистел в пролетах, шевелил хлопья облупившейся бледно-синей краски. Норман повернулся к Хизер, сверлящей его острым взглядом, будто другого он не заслуживал. Но ведь он тоже был жертвой этого брака: изначально проигравшим, пытающимся построить дом там, где он уже стоял другой. Жаль пяти потраченных лет, но ведь это не конец: им с Хизер давно надо было пойти своими дорогами, каждому за своим счастьем. — Я хочу извиниться, — сказал он. — Я не должен был копаться в твоих архивах — это непрофессионально. Он глядел на ее скованную позу, на темный огонь в глазах, но видел не женщину, а стену, которую она выстроила между ними с самого начала и продолжала укреплять после развода. Подумав, он добавил: — Наш брак, он… Всё было ошибкой с самого начала, а я давил на тебя с рождением детей, не понимая этого. Ты вовсе не холодный инкубатор, как я тебя назвал — просто ты никогда не любила меня. За это и другие обидные вещи я тоже прошу прощения. Выражение лица становилось всё более удивлённым по мере того, как Норман продолжал говорить. Сначала это показалось Хизер какой-то глупой шуткой, затем — манипуляцией, а теперь она и не знала, что думать, просто в непонимании уставившись на мужчину перед собой, пытаясь переварить всё им сказанное. — Ты серьёзно? — спросила она наконец, и, получив твёрдый кивок, выдохнула. Это и правда было ошибкой с самого начала. Ошибкой, растянувшейся на пять долгих лет, которые были непростыми для них обоих, стоило признать. Лейтенант отвела взгляд, скрестив руки на груди. — Ладно. Давай просто останемся полковником и лейтенантом, и забудем о том, что было? — предложила Хизер, слабо хмурясь. Он усмехнулся. Сунул руки в карманы своего бежевого пальто. — Пожалуй, работа — это единственное место, где мы сходимся во мнениях, — заметил он. — Пусть так и остается. Он замолчал, внимательно рассматривая черты ее уставшего лица, словно видел его в последний раз. Не знал, кто победил в этой войне двух сердец, что так и не бились в унисон. Возможно, ему стоит начать строить новые планы — ведь он еще был достаточно молод, и его высокое звание делало его завидным женихом… Нет. В этот раз Норман не собирался никого принуждать: он будет искать женщину, у которой при взгляде на него глаза будут загораться так же, как у Хизер, когда та смотрела на своего рядового Форда. — Этот твой Форд… Он кажется перспективным, — добавил Норман, сам не веря, что сказал это вслух. — Я не буду мешать его карьере, если после войны он захочет ее продолжить. И твоей тоже. Было странно говорить это: ведь еще несколько дней назад он хотел уничтожить их обоих — хватило бы и пары пометок, чтобы запереть для них все двери. Лишь получив огромную власть в виде кнопки запуска ядерных ракет, Норман осознал, как был мелочен, желая заняться такими низкими вещами. — …Спасибо, Норман, — выдохнула наконец она, и слабо улыбнулась ему, пожалуй, впервые за всё время, что они друг друга знали. Может, в конце концов, он был не так уж плох, как она считала. По крайней мере, именно в это Хизер хотелось верить, когда она смотрела на Нормана и не видела в его глазах какой-то фальши или злого умысла. — Значит, мир, — заключила лейтенант и протянула полковнику ладонь для рукопожатия. Наверное, это был их первый откровенный разговор за все время знакомства, хотя Эттвуд расценил это скорее как монолог. Важнее было то, что она наконец-то улыбнулась ему и вполне искренне хотела помириться. Он отогнал от себя мысль, какой бы стала Хизер, если бы он с самого начала видел ее душу, а не возможность продолжить свой род. Впрочем, полковник извлекал уроки из любых битв и считал, что негативный опыт тоже ценен. В другой раз и с другой женщиной он эту ошибку не повторит. — Будь счастлива, Хизер, — тихо пожелал он, пожимая её руку.***
— Люблю, когда истории заканчиваются там же, где и начинаются, — особо ни к кому не обращаясь, заметил Дерен, щурясь от мелких снежных мошек, лезущих в глаза. Снег в Прикетте начал падать не дожидаясь календарной зимы, и серый городок стал еще более унылым и невзрачным. В нем особо ничего не изменилось — те же узкие улочки, аккуратные деревянные здания и обветренные шахтерские лица. Последних спрятали по домам, и на улицах не осталось никого, кроме солдат Анклава. С небольшого пригорка, где должен был приземлиться винтокрыл Братства Стали, Дерен видел крышу своего дома, где провел долгие три года, пока в его жизнь не ворвалась Хизер, перевернув всё вверх дном и дав ему цель жить, а не существовать. Домой ему совершенно не хотелось: ведь все вещи там были в единственном экземпляре, а их теперь двое. «Скоро будет трое», — поправил себя Форд, ощущая уже знакомый электроимпульс волнительного ожидания. Месяц. Целый месяц ожесточенных боев понадобился регулярной армии Анклава, чтобы оттеснить Братство обратно на север и в итоге взять в осаду в Кратере и заставить Артура Мэксона согласиться на переговоры. Знаменательная дата была назначена на сегодня, а демилитаризованной зоной стал Прикетт, с которого, по сути, и начался кровавый марш Братства по Вирджинии. Впрочем, это время пошло Дерену на пользу: о ранах, полученных в битве за Моргантаун, напоминали лишь шрамы, тянущиеся от ключицы вниз по левой руке, но Хизер они вроде как даже нравились, так что Форд не особо переживал, что война попортила ему внешность. Приступы тоже прошли — его строгий лейтенант настояла на прохождении серьезной терапии, которая в итоге дала свои плоды, хотя врачи и намекали, что они могут вернуться с годами. Так что теперь Форд мог стать полноправной частью армии Анклава и после войны, если бы захотел, конечно. Он еще не знал, станет ли делать это. Перед началом переговоров все ощущали волнение — от обычных рядовых, патрулировавших город, до высшего командования. Наверняка даже сам генерал скурил не одну сигарету утром, готовясь к тому, что беседа будет долгой и напряжённой, но во всяком случае Братство точно не было в том положении, чтобы ставить какие-то условия. Теперь инициатива была на стороне Анклава, а ставки оказались очень высоки. — Любуешься родным домом? — спросила его Хизер, подходя к Дерену, уже не беспокоясь ни о какой субординации — всё равно сейчас мало кому было дело до их личной жизни, да и достаточно бойцов и офицеров уже знали об их отношениях. Блестящие погоны на форме покрылись тонким слоем лёгкого снега, столь рано выпавшего в этой части Вирджинии. Лейтенант и сама волновалась не меньше обычных солдат. Пускай Анклав почти смог выгнать Братство, если переговоры зайдут не туда — война могла разгореться снова и затянуться, чего, конечно, не хотел никто. Все желали мира, настоящего мира и процветания, восстановления разрушенных городов и производств, возвращения бойцов к своим семьям. Хизер снова отметила, насколько же красивыми оказались виды на долины ниже Прикетта, но если в прошлый раз при посещении городка они с Дереном были практически чужими, то теперь всё так резко изменилось… И начинающий медленно расти живот только больше напоминал об этом. Подумать только — пару месяцев назад она жила с Норманом и мысль о детях приводила её в ужас, а теперь, стоя рядом с Дереном, она убеждала себя, что справится. «Не сложнее битвы за Моргантаун, верно?» — порой подшучивал Дерен, стараясь поднять ей настроение. Прохладный ветер трепал каштановые волосы и кружил белоснежные хлопья медленно падающего снега. Форд подобрался, плотнее обхватывая приклад плазменной винтовки, как всегда делал на службе при приближении старшего по званию, даже если это была Хизер. Немного расслабившись он позволил себе скромно улыбнуться девушке. Черты ее лица сгладились, на щеках появился здоровый румянец, а в глазах — ясный блеск, словно изнутри пытался прорваться свет. Она все еще оставалось суровым лейтенантом, этого не отнять, но и беременность брала своё, делала её мягче не только характером, но и телом. Форд часто ловил себя на том, что подмечает эти изменения и завороженно наблюдает за ними не в силах оторвать влюбленный взгляд. — Подумываю забрать радиостанцию, — сказал он, когда над крышей его дома и соседских пролетели два иссиня-черных винтокрыла Анклава, патрулировавших периметр с воздуха. — Ребята во взводе говорят, им ее не хватает. — Не только им, — с лёгким намёком сказала Хизер, тихо хмыкнув. Идея вновь услышать пение Дерена ей нравилась, особенно теперь, когда она сможет слушать его не только через шипящие динамики старого радио, но и буквально в соседней комнате. Осталось только купить где-нибудь дом и надеяться, что жалований и премий хватит на это, и ещё останется немного на еду до следующей зарплаты. — Так странно… Словно вчера бросали базу Адамс, а сегодня уже ждём этого старейшину, чтобы обсудить, как он будет сдаваться. — Как переменчива погода на пустошах, — философски рассудил он, стряхивая налипший на плечи снег. А ведь когда они выезжали с базы под Моргантауном, на небе было ни облачка. — Интересно, каким он стал? В детстве он был добрым пацаном, который вечно бегал за мной в Цитадели. В день, когда Дерен вернулся в Цитадель с ГЭККом Мэксон назвал его героем. Провожал его, когда он с «Львиным прайдом» спускался в тоннели, чтобы добраться до Очистителя. Что же случилось с Братством старого льва, если любопытный и сочувствующий мальчик стал завоевателем? — Думаю, скоро ты это узнаешь, — заметила Хизер, наблюдая за тремя серыми винтокрылами, приближающимися к городу. Тяжёлые машины медленно опустились на землю, и их двери распахнулись, когда лопасти замерли. Сначала показались тяжеловооружённые паладины в силовой броне, что внимательно осмотрелись, а затем дали какой-то сигнал, позволяя остальному экипажу покинуть винтокрылы. На небе словно начали сгущаться ещё более серые тучи, и вновь подул холодный, пронизывающий до самых костей ветер надвигающейся на весь регион зимы, что уже начала властвовать здесь. Паладины в силовой броне обступили Мэксона со всех сторон, словно скалы одинокое дерево. Пропеллеры винтокрылов разгоняли снег, и кроме их шума и тяжелой поступи солдат не было никаких других звуков. Все молчали, двигаясь навстречу бойцам Анклава, что уже встречали их возле деревянных ворот. В прошлый раз Артур ходил по этому городу с видом победителя, и ему даже казалось, что он нашел поддержку среди местного населения. И здесь же его догнали первые неудачи — блиц-криг не удался, операция на дамбе провалилась и даже массированная атака обернулась поражением. Войска Братства стремительно редели, пока в Кратере не оказались в ловушке своего давнего исторического врага и не вынудили Мэксона пойти на то, на что не шел ни один старейшина до него. На переговоры с Анклавом. Коридор из выстроившихся в шеренгу солдат в черной форме напоминал Артуру ловушку, которая вот-вот могла захлопнуться. Каден сказал бы ему, что он трус, раз решился лезть в нее добровольно, но Каден пал в бою. Нужно было всего лишь пережить этот день. Выбраться из Вирджинии, вернуться в Столичную Пустошь и написать длинный отчет в Лост-Хилс. Артур не был уверен, что после такого поражения Высший Совет оставит его старейшиной, поэтому не спешил садиться за него. Искал альтернативные способы выходы из ситуации, источники силы и технологий, которые позволили бы ему вернуться в Вирджинию и начать новую, но уже победоносную войну. Недавно отправленный в Содружество отряд прислал информацию о неком Институте, что скрывается где-то под землей и обладает технологиями, которые не снились ни Анклаву, ни Братству. Возможно, это и был выход, но думать об этом пока рано. Пока нужно было хотя бы выжить. Чуть выше по дороге в кольце оцепления периметра административного здания, в котором должны были начаться переговоры, Артур вдруг заметил знакомое лицо и даже остановился. В последнее время он почти не спал, совсем ничего не ел и много пил, но не настолько распустил себя, чтобы видеть призраков. — Дерен? — невольно вырвалось у него, когда столкнулся взглядами со светловолосым мужчиной в черной форме. Форме Анклава. Хизер внимательно следила за каждым движением паладинов, надеясь, что те сразу скроются в городской ратуше, не желая оттягивать момент переговоров, которые и без того наверняка затянутся на долгие часы. Однако старейшина, что шёл под надёжной защитой своих лучших бойцов, остановился, уставившись на стоявшего рядом с ней бойца. Судя по удивлению, мелькнувшему в уставших глазах высокого чёрноволосого парня, подобную встречу он не мог себе даже представить, разве что после смерти где-то на небесах. — Вот и твой «добрый пацан», — шепнула она ему, хмурясь, когда глава Братства Стали медленно подошёл к ним. Пальцы девушки легонько коснулись плазменного пистолета на поясе, хотя Хизер прекрасно понимала, что если вдруг начнётся перестрелка, она оказалась бы в самом её эпицентре возле паладинов в сияющей броне, которые явно не станут медлить. Лейтенант не ожидала, что окажется вот так близко к самому главному своему врагу. Это была работа генерала — вести переговоры, и девушка мысленно выругалась, чувствуя напряжение, повисшее в воздухе, как лёгкие снежинки, кружимые ветром. Сделав короткий шаг вперед, Дерен слегка заслонил Хизер плечом, не столько из-за реальной угрозы, сколько инстинктивно. Ему редко приходилось на кого-то смотреть снизу вверх с его-то ростом, но в Мэксоне было явно больше шести с половиной футов. — Здравствуй, Артур. Уже два года никто не звал Мэксона так. Еще молодое, но уже изуродованной длинным узким шрамом лицо оставалось спокойным, но его выражение стало жестче, когда он мазнул взглядом по строгим стежкам черной формы Анклава, которую носил Дерен. Тела Одинокого Путника так и не наши после битвы в Очистителе и решили, что плазменный карабин неприятеля просто превратил его тело в едкую лужу на полу. О том, что Форд запустил проект «Чистота» ценой своей жизни, свидетельствовала лишь брошенная у кодовой панели винтовка Линкольна. Мэксон восхищался тем подвигом — его даже записали в братские Хроники. Жертва Дерена ставила его на один пьедестал с Оуэном Лайонсом, Сарой и Каденом, отдавших свои жизни за Братство Стали. Сейчас пьедестал под ногами Форда трещал и крошился. — Я думал, ты был мертв, — голос Мэксона напоминал трения камня о камень. — Был, — кивнул Дерен. — Какое-то время. А потом Анклав вернул меня к жизни. — И теперь ты с Анклавом? — Артур вовремя уловил повышение своего тона, и далее заговорил уже спокойнее. — Дома тебя все зовут героем. Твое имя знает каждый житель Вашингтона и каждый солдат Братства, а ты всё это время якшался с нашим врагом? Дерен с трудом узнавал того тринадцатилетку с большими серыми глазами, открытыми всему миру. Сейчас перед ним стоял крепкий юноша, больше напоминавший высеченный в скале барельеф. — Поначалу у меня не было выбора, но теперь мой дом здесь, — Дерен смахнул налипающие на брови снежинки. Вокруг было тихо, словно обе стороны хотели послушать этот разговор. — А ты напал на него, так что у меня свои представления, кто тут враг. Мэксон не знал, что потерять кумира детства, подвиги которого легли в основу его личности, настолько неприятно. Лучше бы Форд действительно оставался мертвым — не пришлось бы переваривать сейчас тот факт, что даже в Вирджинию Мэксон вторгся с мыслью о том, что мстит за его смерть. Стыд обжигал глаза, и хотелось отвернуться от этого спокойного взгляда таких же, как у него, серых глаз. — Я разочарован в тебе, Одинокий Путник, — он выплюнул эти слова как яд, но Форд и бровью не повел. — Прошу, не зови меня так. Напряжение начало трещать в воздухе, точно электрический ток в проводах, ведущих из генераторной. Коснувшись плеча Дерена, Хизер сделала шаг вперёд, после чего по старой привычке убрала руки за спину, взирая на Мэксона. Он чем-то напоминал ей саму себя в прошлом: молодой, с тянущей его вниз ответственностью и весьма громкой родословной. Но на этом, пожалуй, все сходства заканчивались. Стоило вытаскивать Дерена из этого болота, потому что Мэксон явно хотел сказать ему много не самых приятных слов, и не ясно, куда это могло завести их. Переговоры срывать было нельзя, потому что слишком много от них зависело: сохранность Кратера, количество выживших солдат и репутация самого Анклава. Вирджиния и без того сильно пострадала от этой войны, поэтому не стоило давать двум старым знакомым портить шаткое перемирие, что словно балансировало на грани тёмной пропасти. «Братство проиграет, но важнее цена победы Анклава», — повторяла себе мысленно лейтенант, хмурясь. — Личная жизнь рядового Форда вас отныне не касается, — сообщила Хизер холодным тоном, без толики страха смотря в глаза главного врага Анклава. — К тому же, старейшина, вас уже ожидают в ратуше. Мэксон плеснул на лейтенанта студеным взглядом серых глаз. Женщина, конечно же — нет эффективнее оружия для побуждения мужчины к предательству. Ее лицо тоже показалось Артуру смутно знакомым. — Кто ты? Где я мог тебя видеть? Девушка не отводила взгляда, смотря на старейшину, что был повинен в смерти сотен солдат и гражданских, в разрушениях, в посеянной среди возрождающейся Америки смуты. — Первый лейтенант Хизер Отем-Форд, — твёрдо произнесла она, выпрямляясь. Та вопящая девчонка, которую Форд притащил тогда в Цитадель и сдал Братству — он женился на ней? И не просто на женщине из Анклава, а на дочери полковника Августа Отема — главного врага Братства в Столичной Пустоши. Он вновь повернулся к Дерену, смотревшему на него со спокойной, немного хулиганской улыбкой, и от этого внутри старейшины закипал жгучий, ядовитый гнев. Что если даже тогда, пять лет назад, его кумир уже не был на стороне Братства, и весь его героический образ был лишь нагромождением лжи? — Твой отец погиб от рук отца этой женщины, а ты женился на ней? В тебе не осталось ни капли чести. — бросил он. — Я позабочусь, чтобы твое имя вычеркнули из анналов истории Столичной Пустоши. Не было никакого Путника из Убежища 101. Очиститель запустило Братство. Оставив эти слова морозиться в студеном воздухе, Мэксон заложил руки за спину и размеренно зашагал на встречу с командованием анклава, сопровождаемый стальными паладинами. — Жители Столичной Пустоши будут безутешны, — саркастично хмыкнул Дерен ему вслед. Не очень приятно было стать чьим-то разочарованием, но Дерену не привыкать: он не хотел быть героем, и оставаться таковым в чьей-то памяти. Он закрыл эти страницы, забыл и смотрел только в будущее. Дерен повернулся к Хизер и погладил ее по плечу, разглядывая крохотные снежинки, запутавшиеся в ее черных ресницах. — Иногда из детей получаются хреновые взрослые, — улыбнувшись, подытожил он итог неприятной беседы. — Знаете, миссис Отем-Форд, пора бы нам взять эту фамилию официально. Черт возьми, как же оно звучало. Когда-то Дерен думал, что фамилии их враждующих отцов будут чем-то, что никогда не даст им с Хизер быть вместе, но они разрушат всю эту ненависть, поставив их рядом на бумаге и соединив чертой. Провожая Мэксона холодным, строгим взглядом, Хизер выдохнула, посмотрев на парня рядом, что был словно полной противоположностью этого старейшины. Пусть Братство делает, что хочет, но на страницах книг и учебников Анклава обязательно найдётся место для Дерена, героя нескольких битв. — Ты так думаешь? — непонимающе спросила лейтенант, смахнув с плеча оседающие пушистые снежинки. Впрочем, Хизер и сама понимала, что вопрос был глупый. В конце концов, она ведь уже носила под сердцем их ребёнка, так что стоило позаботиться о бумагах заранее. По крайней мере, в этот раз её не так пугало количество документов, которые предстояло заменить из-за новой фамилии. Отем-Форд. Кто бы мог подумать, что однажды она сама так представится? Пожалуй, едва ли её славные предки были бы рады подобному соседству, но со временем всегда приходит принятие… Может, даже отец, будь он жив, в итоге смирился бы с тем, что его дочь выбрала быть счастливой. — Хизер, я так думаю с тех пор как впервые тебя увидел, — заявил Дерен таким тоном словно это было настолько очевидно, что и отвечать не стоило. Он подозвал Энди, чтобы тот подменил его в оцеплении, и парень понимающе кивнул. — Идем, — Форд взял Хизер за руку и повел. — Они еще полчаса будут рассаживать всех этих командиров так, чтобы никто не оскорбился. Обойдя ряд винтокрылов, которым было явно тесно на узкой площадке, они поднялись по лестнице вдоль бревенчатой стене и оказались на небольшой смотровой площадке, полностью запорошенной легким снежком. Шум вояк здесь приглушился. Ветер кинулся в лицо и принялся кусать за шею, но хотя бы вид отсюда открывался красивый: горные гряды густо покрывали чёрные ёлки, острые вершины тонули в низких облаках. На юге белые поля равнялись на горизонте с серым небом, в которое устремились шпили высоковольтных линий электропередач. Идеально для задуманного, если исключить болтающийся над Кратером «Придвен», напоминавший черную оливку. Не давая Хизер снова начать бубнить про то, что у них еще полно работы, а впереди важные переговоры, и вообще это все безответственно, Дерен развернулся к ней и взял за руки. Глядел в янтарные глаза, в которых таились пережитые ужасы войны. — Я хотел сделать это после окончания войны, но знаешь, это же символично, если наша с тобой история закольцуется именно здесь, где ты меня нашла. Отступив, он сунул руку в карман куртки. Оно давно уже лежало там — тонкое, аккуратное, из темного золота, отливающего медовым оттенком в цвет глаз Хизер. Буч подсказал хороший ювелирный магазин, когда он рассказал тому, что собирается сделать предложение, и с тех пор Форд не расставался с украшением, ждал красивый и романтичный момент. Но пора было признать, их с Хизер жизнь никогда не станет похожей на милые довоенные фильмы про любовь. Их свидания будут прерываться сиренами, а поцелуи — вызовами по рации. Но это не значит, что она будет хуже. — Ты не просто вернула меня домой, Хизер, — сказал Дерен, глядя на нее пристально. — Ты и есть мой дом. Поэтому… Осторожно, чтобы не подскользнуться на мокрых от снега досках, он встал на одно колено, открывая деревянную коробочку с кольцом. — Ты станешь моей женой? Вот уж точно, Дерен любой момент наедине с ней старался сделать красивым. Разве мог ещё какой-то человек помимо него сделать предложение во время важных правительственных переговоров, от которых зависела судьба северных городов Вирджинии? Это заставило Хизер расплыться в улыбке. Может, сделай он ей предложение парой недель раньше — она бы замялась, не зная, что и сказать, но сейчас у девушки был готов однозначный ответ, который она уже давно успела хорошо обдумать. — Да, Дерен. Я согласна, — ответила лейтенант, смотря на то, как Путник с улыбкой надевает на её тонкий палец блестящее кольцо. И как долго он носил его с собой? Впрочем, это было не важно. Уже ничто не было так важно. Едва Дерен поднялся, как Хизер крепко обняла парня, касаясь своими холодными губами его, прикрыв глаза. Несмотря на царствующую здесь зиму, вдруг стало очень тепло, особенно в душе. Они стояли вдвоём в своей форме посреди оцепленного войсками города, где проходило первое мирное взаимодействие Братства и Анклава, и среди всего этого девушка поняла, что чувствует себя по-настоящему счастливой. Отстранившись, Хизер заглянула в серые глаза, такие светлые и радостные, что напоминали осенние облака. — Я люблю тебя, Дерен, — прошептала она, прижавшись своим лбом к её, прикрывая глаза, истинно веря, что теперь всё будет хорошо несмотря ни на что.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!