Вернутся к фанфику
Эпилог
31 декабря 2025, 10:04Скрипучая тележка c грязным бельем катилась по нежно-голубому полу, оглашая больничный коридор раздражающим громом, переднее колесо так и норовило увести эту колымагу влево. Старая Луиза навалилась на ручку и что-то ворчала себе под нос. Зазевавшиеся папаши получали колесом по носкам, если вовремя не убирали ноги.
Папаш этих Луиза на своем долгов веку повидала немало. Видела как рыдали суровые анклавовские полковники, как падали в обморок бывалые бойцы и как рядовые превращались в генералов, когда их женам забывали взбить подушку. Роды творили с мужиками странные вещи, но тот папаша, что торчал в дальнем конце коридора у довоенных плакатов с расписанием грудного вскармливания — он особенно выделялся.
Этот белобрысый то падал на твердую больничную скамью, то вставал и прочесывал коридор туда-сюда, как запертый в клетке медведь, то врубал свое дурацкое радио на своей наручной игрушке. Врачи уже старались обходить его через полродильного отделения — так он всех достал своими вопросами, но Луиза была стреляный воробей.
— Вот жеж шебутной, — опередила она парня, который уже открыл рот, чтобы спросить ее о чем-то. — Родит твоя ненаглядная, куда денется. От нас еще никто нерожавши не уходил.
Дерен тут же сник и устало привалился спиной на стену, вытянув длинные ноги на половину коридора. Провожал взглядом старую медсестру и ее тележку и потихоньку сводил сам себя с ума от волнения.
Он смутно помнил дорогу в военный родильный дом Уайтспринга. Помнил только, что суетился, ронял вещи и кучу всего забыл, пока Хизер оставалась спокойной, как озеро Нью-Гэд, на берегу которого они жили. Она всю беременность была такой, словно была абсолютно уверена во всем происходящем, так что Дерен нервничал за двоих.
Уже на пороге роддома она заставила его позвонить Дороти — как знала, что в одиночестве он начнет лезть на стенки. От Гельвеции, где подруга осела вместе с Бучем, было несколько часов пути, и вот-вот девушка должна была уже появиться.
В коридорах было довольно прохладно несмотря на то, что на улице палило жаркое июльское солнце. Дороти стёрла пот со лба, осматриваясь и легко замечая знакомую светлую голову, не находившую себе места.
— А вот и молодой папаша, — ухмыльнулась она, присев рядом и положив руку на плечо парня, часто дыша. Пришлось буквально бежать сюда с ближайшей остановки, потому что Дороти как никто другой знала, что каждую минуту будучи в одиночестве Дерен изъедал себя беспокойствами. — Ты тут ещё ногти не искусал?
Даже причёска, бережно уложенная Бучем, успела растрепаться, но это была малая цена за то, чтобы оказаться здесь в качестве поддержки.
— Слава Смотрителю, ты здесь, — Дерен от волнения даже вспомнил давно позабытую убежищную фразочку. — Я тут торчу уже часов пять. А вдруг что-то случилось, а мне не говорят? Ай, больно же, Дор! — поморщился он, когда подруга отрезвляюще сильно сдавила его плечо.
— И этот человек прошёл Графтонскую плотину и Моргантаун? — усмехнулась девушка, слегка встряхнув взволнованного юного отца. — Я уверена, что там всё нормально. Ставлю две бутылки виски, что будет мальчик!
Дороти тихо рассмеялась. Дерен выглядел таким бледным и уставшим, будто бы сам только недавно родил. Наверное, стоило взять с собой пакет, чтобы парень в него подышал и немного успокоился.
Дороти была права: грех было так заводиться после пережитых ужасов, и Дерен уткнулся затылком в бело-голубую стену. Глядел на больничные цвета, которые, по задумке, должны успокаивать нервных отцов, и применил прием, которому его учили на обязательных психологических курсах, куда насильно загоняли всех военных для профилактики ПТСР. Четыре секунды на вдох, четыре на задержку дыхания, четыре на выдох. Вроде бы это помогало.
— Удваиваю, что это будет девочка, — буркнул Дерен, представляя, как сморщится Хизер, когда узнает, что он поставил алкоголь на собственного ребенка. — Я говорил тебе, что Хизер разрешила мне выбрать имя?
«Разрешила» — мягко сказано. Скорее взяла с него слово не умирать за это право. Тот день, который стал для него худшим и самым счастливым одновременно, он часто вспоминал со смесью боли и радости.
— Так вот, у меня было девять месяцев на это, а я так ничего и не решил.
— Что, совсем? — удивилась Дороти. — Совсем на тебя не похоже. Даже записную книжку не завёл?
Девушка заправила прядь волос за ухо, рассматривая плакаты о правильном уходе за ребёнком и какую-то очередную анклавовскую пропаганду о защитниках и патриотизме. Кажется, такие теперь висели чуть ли не в каждом городе после того, как Братство Стали спешно покинуло Вирджинию.
День переговоров всё ещё помнился ясно — когда по радио объявили о результатах, пожалуй, каждая семья внимательно слушала размеренный голос ведущего, сообщающего о том, что враги обязались отдать часть вооружения взамен на возможность беспрепятственно покинуть регион. Реакцию это вызвало разную, но, определённо, все были согласны в одном — хорошо, что война закончилась.
— А как же, — хмыкнул Дерен и поднял руку с пип-боем. В одной из заметок их были десятки — выписанные из довоенных журналов имена кинозвезд и политиков, услышанные по радио или увиденные в «Доминион Пост» имена военных. — Есть красивые, но понимаешь, нужно какое-то особенное. Хочу, чтобы оно нравилось им обеим.
Он не знал как выразить Дороти благодарность, что она здесь. Всегда эта девушка разделяла с ним трудные моменты, и теперь не оставила, хотя ей было с кем провести сегодняшний субботний день. Жаль, что друг не смог приехать — выходные всегда были горячей порой в его новом салоне, а им с Дор очень нужны были деньги.
Лучше уж нервничать из-за имени ребенка, а не из-за него самого. Начало беременности Хизер прошло в кровавой агонии войны, и они оба переживали, что это могло сказаться на малыше, хотя врач утверждал, что всё идет хорошо.
— Ну а как у вас дела с Бучем, Дор? Кажется, мы с вами целую вечность не виделись, — спросил он, отвлекая себя от мыслей, что скакали как блохи, сменяя друг друга в бешеном ритме.
— Почти всё как было прежде, — отмахнулась она с улыбкой. — У Буча салон, у меня бар… Даже Роб нашёлся, откопал где-то целый ящик орегонского вина и продал мне.
Дороти усмехнулась. В их жизни действительно сейчас всё налаживалось. Конечно, было не совсем просто: приходилось много работать, ведь ремонт нужен был и в доме, и в их новеньких заведениях, но это было малой ценой за спокойствие и мир. К тому же Буча редко хотелось придушить подушкой, как это было с другими парнями в её жизни, и небольшое блестящее колечко на пальце было тому подтверждением.
— А ты всё также работаешь на той станции у реки?
— Станция «Тигарт», да, — кивнул Дерен. — Похоже, мне на роду написано давать людям «от источника воды живой».
Свой орден мужества за избавление дамбы Графтона от ВРЭ Дерен действительно получил, как и обещала Хизер, да еще и солидный гонорар впридачу к красивой медальке. Вот только оставаться в армии, даже с правом перейти на регулярную службу с возможностью продолжать карьеру Форд не хотел, потому что это означало, что первые несколько лет они с Хизер виделись бы лишь на редких увольнительных. Так редко видеть ее и своего ребенка он был не готов.
К счастью, капрал Клифф оценил его таланты и дал ему отличную характеристику при увольнении. Рекомендация от лейтенанта Отем-Форд, ставшей к тому времени уже капитаном, довершила дело, и Дерен смог попасть на курсы повышения квалификации. Несколько месяцев учебы, и место главного инженера на водоочистной станции досталось ему. Платили неплохо, и от Саммерсвилла было совсем недалеко — всего двадцать минут.
— А разве это плохо? — хмыкнула Дороти. — Купи бинокль и поглядывай себе на этот Макклинток… Хизер же сейчас там работает, да?
Получив кивок, девушка усмехнулась. Кажется, Дерену уже стало немного легче, что не могло не радовать — успокаивать того ещё пару часов было бы выше её сил.
В коридорах было на удивление тихо в это время. Лишь иногда туда-сюда ходили люди и врачи, а в кабинеты и комнаты постоянно заходил разный персонал.
Наконец, из одной из палат вышла медсестра с аккуратной укладкой, сжимавшая в руках планшет с больничными листами, и осмотрелась. Заметив светловолосого парня, она прищурилась и махнула ему рукой.
— Дерен Отем-Форд? Можете войти.
Он отреагировал не сразу — пялился на медсестру и будто не узнавал свое время. Тычок Дороти между лопаток будто стал электрическим импульсом, который мгновенно поднял его, заставив вытянуться по струнке смирно по старой привычке.
Дороти сияла и активно жестикулируя, поощряя Дерена идти за женщиной в белом халате. Он и пошел, на ходу поправляя отвороты кожаной куртки и приглаживая пятерней светлые волосы, которые снова начали понемногу отрастать. Ноги тряслись, как провода на ветру, когда он толкнул дверь в небольшую палату и замер на пороге.
В палате было тихо и темно, свет едва просачивался сквозь едва приоткрытые жалюзи, расчерчивая комнату на золотистые полосы. Хизер выглядела изможденной и бледной, растрепанные волосы налипли на лоб, но молодая мама будто светилась изнутри так, что сама была как солнце. Она прижимала к себе крохотный сверток, внутри которого что-то тихонько шевелилось.
Осторожно, будто вокруг раскидали мины Братства Стали, Дерен приблизился к ее койке, будто неумело вписывая себя в идиллическую картину матери, впервые в жизни держащую на руках своего ребенка.
«Я отец», — фундаментальная, гигантская фраза била в набат тяжелой от волнения голове.
Это было какое-то таинство. Магия, которой ему позволили коснуться. Приблизившись к Хизер, продолжавшей молча улыбаться ему, Дерен заглянул в складки белого одеяльца и разглядел крохотное сморщенное личико.
— Хизер, это… — он даже охрип, будто не произносил слов уже много сотен лет.
— Девочка, — немного сдавленным, уставшим голосом прошептала Хизер, будто бы боясь побеспокоить маленького человечка, которого так бережно держала на руках. Девушка подняла голову и взглянула на Путника, не менее взволнованного, чем она сама сейчас. — Дерен, у нас дочь…
Даже говорить это было невероятно… Девять месяцев они готовились стать родителями, но сейчас в это счастье было невозможно поверить. Столько беспокойств, анализов, врачей… И всё ради одного момента. Момента, когда ты впервые видишь своего ребёнка, держишь его на руках, и даже в сморщенном личике уже видишь знакомые черты.
На задний план отступило всё: ужасная усталость, лёгкая тошнота от обезболивающих, из-за которых всё тело ниже пояса почти не чувствовалось, и даже дрожь, казалось бы, унялась.
«Добро пожаловать в этот мир», — хотелось сказать Хизер, хотя она прекрасно знала, что маленький ребёнок ещё ничего не поймёт.
— Дочь… — губы Дерена едва шевелились, во рту пересохло. — У нас дочка…
Конечно, он забыл про спор с Дороти. Он почему-то всегда знал, что у них с Хизер будет дочка — просто он это чувствовал и ни на минуту не сомневался в этом. Дерен обещал себе, что никогда не станет таким отцом, как Август Отем, и сердце его дочери не станет куском льда, пряча боль за тремя слоями брони. И он точно не будет таким отцом, как Джеймс — его ребенку не придется нести его грехи и груз его ответственности.
— Могу я… — робко попросил он, и получив от Хизер кивок, максимально осторожно, взял в руки счастье, завернутое в груду одеял. Он никогда раньше не держал таких крошечных детей, но откуда-то знал, как это делается — инстинктивно.
Она была прекрасна. Тихо сопела и кряхтела, уютно устроившись в больших и надежных руках отца. Похожая на инопланетянина, но в то же время на Хизер и на Дерена одновременно. Темные каштановые волоски густо украшали крошечную головку. На какую-то долю секунду огромные круглые глаза открылись, и Дерена ослепило серебром серых, как у него, глаз.
Держа маленький, беспомощный комочек, ради которого он хоть сейчас был готов отдать все, что у него есть, включая свою жизнь, Дерен ощущал, как слезы бегут по щекам и даже не думал их останавливать. Он не верил, что они с Хизер, привыкшие убивать, произвели на свет нечто столь совершенное, непостижимое им, очерствленным войнами, выживанием, смертью.
— Хизер, она — само совершенство, — всхлипнул он, осторожно опускаясь на стул, чтобы они вместе могли смотреть на маленькое личико. — И мы с тобой… сумели создать такое вместе?
— Я и сама не до конца могу поверить… — хрипло отозвалась девушка, сложив руки на всё ещё немного выпирающем животе, тяжело выдохнув.
А ведь когда-то она думала убить своего ребёнка из-за страхов перед будущим и войной… И теперь каждую секунду жалела о тех мыслях, понимая, что в конце концов поступила правильно.
У неё всё ещё было много сомнений… Сможет ли она правильно воспитать дочь? Получится ли у неё стать достойной мамой? Ответить точно было сложно, но Хизер знала точно одно — она хотела взять всё самое лучшее от своих родителей, и никогда не повторять их ошибок. Она хотела быть рядом, поддерживать и наставлять на верный путь, чего бы то ни стоило.
— Ты уже выбрал имя? — осторожно спросила она, с усталой улыбкой посмотрев на молодого отца, что любовался своим ребёнком, не в силах поверить, что это происходило на самом деле.
Столь огромные для такого маленького личика глазки то открывались, то закрывались — малышка засыпала. Дерен был готов сидеть сидеть так вечно и смотреть на нее. Застыть как статуя, никогда не отрывая взгляда от маленького существа, которое он любил так сильно, как человек, казалось бы, любить не может.
Оказалось, что с именем и не стоило так долго мучиться — оно пришло в голову сразу, как только он взял на руки свою дочь. Оказалось, что всё было настолько просто, что даже смешно стало от того, что раньше это вызывало сложности.
— Эвелин, — уверенно сказал Дерен. — Эвелин Отем-Форд.
Женщина, отдавшая Хизер свой крохотный огонек, что горел в ней так ярко, что Дерен смог разглядеть его даже в тот момент, когда казалось, что ничто и никто не сможет заставить каменное сердце Хизер биться. Этот свет, как маяк передаваемый из поколения в поколение, вывел Дерена из тьмы в самый страшный час, и он должен был сохранить его. Он ведь обещал Хизер жить, обещал Эвелин Отем сопровождать каждый ее шаг.
Брови Хизер удивлённо приподнялись. Она не ожидала, что из всех имён Дерен выберет именно имя её матери, но чем дольше она об этом думала, тем, как ей казалось, больше понимала его выбор.
— …Маленькая Эвелин… — улыбнулась она, посмотрев на дочь, что засыпала в нежных руках отца. Хизер не слишком долго знала свою мать, но хотела стать такой же заботливой, как она, дать малышке всё самое лучшее. — Мне нравится…
Картина, которую Дерен рисовал в своей голове уже столько лет, пополнилась новыми элементами, что так удачно вписались в нее, будто так уже были. Их небольшой двухэтажный домик с коралловым сайдингом — один такой на весь Саммерсвилл. Река Мононгахила течет почти у порога, нужно лишь спуститься с крыльца на деревянный пирс. Маленькая девочка пускает с причала камешки-лягушки, пока ее бдительный отец подбирает на гитаре аккорды, а ее мать опирается на его спину, и ветер приподнимает ее легкое летнее платье, открывая острые коленки.
Сидя в абсолютной, наполненной любовью и ласковым счастьем тишине, Дерен Форд осознал: война далеко. Со временем все зарастет травой и цветами, и будущие поколения не будут знать, что там проливалась кровь. Жизнь продолжится, однако, они будут помнить, что именно они подарили детям этот мир. И оно того стоило.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!