Вернутся к фанфику
V. II. Акутагава Рюноскэ
17 декабря 2023, 14:47Добравшись до места назначения, Осаму быстро выскочил из машины и, нервно переминаясь с пятки на носок, ждал Кана, который торопливо взял вещи и тоже вышел.
Им открыла Фуми. Взволнованная и напуганная.
— Проходите, он у себя…
Осаму побежал в кабинет Рюноскэ первым, пока Кикути говорил с Фуми.
— Что хоть случилось с ним?
— Вы знаете, это было так страшно…
Из рассказа Фуми выяснилось, что Рюноскэ за завтраком выглядел пугающе-болезненно. Затем ушёл к себе в кабинет, судя по всему, работал, а затем, когда она поднялась через пару часов, чтобы предложить выпить чая, Рю уже лежал на кровати с остекленевшим взглядом.
— Я толком ничего не поняла… Боюсь только, что он снова наглотался таблеток, как два года назад…
— Фуми-сан, Вы вызывали врача?
— Ещё нет, я сразу побежала звонить Вам…
— Как же, «нет»? А если бы мы не успели…
Кан хотел, было, объяснить, почему звонить нужно было первым делом врачу, а не ему, но резко осознав, что они с Дадзай-куном могли уже не успеть, он бросился к лестнице, ведущей в мезонин, где лежал Акутагава.
— Пойдёмте, Фуми-сан.
Осаму сидел на кровати рядом с Рюноскэ, сжимая его ладонь двумя руками, крепко, но так нежно и осторожно. Осаму что-то говорил, а Рю будто даже отвечал.
— Акутагава-сенсей, что, что случилось? Почему Вы мне не говорите?..
Рюноскэ помотал головой и легонько улыбнулся.
Осаму не понимал, что это значит. Он понимал только то, что ему невыносимо страшно.
Дадзай заметил на руке Рюноскэ те самые свои часы.
— Акутагава… сенсей…
На мгновение Осаму отвлёкся на них: его растрогало, что сенсей действительно носит эти часы, подаренные Дадзаем. На золотистые глаза вновь навернулись слёзы.
— Это мои часы?..
Рюноскэ кивнул, слабо поднял руку и попытался стереть слёзы Дадзай-куна. Осаму почувствовал в этом нежность, с которой сенсей всегда обращался с ним раньше. Дадзай сперва положил руки на его плечи, а затем осторожно лёг на сильную грудь.
— Дадзай-кун…
Голос Рю звучал совсем ослабленно и почти беззвучно.
— Мне тяжело… Ляг лучше на плечо.
Осаму сделал так, как ему сказал сенсей, и вдруг почувствовал, что Рюноскэ дышит часто и неровно. Дадзай ужасно боялся, что один из этих вдохов может стать последним.
— Сенсей… Останься, не бросай меня…
Осаму бормотал это неразборчиво, Рюноскэ всё равно не мог услышать. Хотя, к счастью, звуки доходили до него хорошо.
Через пару секунд в комнате оказались Кан и Фуми. Кикути сразу же подошёл к кровати и склонился над Рю и Осаму. Акутагава заметил, что Кан выглядит невероятно напуганным, однако, интонация следующего вопроса была абсолютно серьёзной и весьма спокойной.
— Рю, что случилось? Расскажешь мне?
Осаму хотел встать и уйти с кровати, но услышав, что Кан говорит что-то вроде «лежи-лежи», вернулся обратно на плечо драгоценного сенсея.
— Сердце шутит надо мной… Всё хорошо, Кан.
— Как это, «шутит»?
Рю прикрыл рот рукой и откашлялся, чтобы восстановить голос, а после заговорил уже чуть громче.
— Думал, приступ… Хорошо, что обошлось. Галлюцинации, правда, замучили.
Они поговорили ещё несколько минут. Когда Рю успокоил Кана и уверил, что с ним всё в порядке, Кикути вывел Фуми за собой в коридор. Осаму остался лежать на кровати и чуть крепче прижался к Рюноскэ, так нежно и осторожно.
— Что будет, Кикути-сан?
— Не знаю… Надо врача вызвать, в любом случае. И лекарства… Что Рю пил?
Фуми грустно покачала головой.
— Ничего хорошего… Кому, как не Вам знать, что ему от лекарств было только хуже.
Когда пришёл врач, Осаму тут же поднялся с кровати и отошёл. Нет, ему не было стыдно лежать рядом с Рюноскэ. Напротив. Просто Дадзай-кун боялся врачей. Не всех подряд, конечно. Если бы у него был друг, работа которого связана с медициной, это не отражалось бы на их дружбе. Но когда речь шла о процедурах, у Осаму учащался пульс, а зрачки становились огромными.
Дадзай суетно поздоровался. Кан позвал его в коридор, пока врач проводил осмотр.
— Кстати говоря, Фуми-сан. Дадзай-кун очень толковый. Может, пока Рю оправится, он будет у вас? Как раз Рю ему можно доверить.
— Да, мне правда не помешает помощь сейчас… Дадзай-кун, как ты сам хочешь?
Осаму немного растерялся. Но радость от мысли, что придётся столько времени проводить рядом с Акутагавой-сенсеем взяла верх.
— Я… Да, я хотел бы!
Он подумал, что если со всех сторон окружить Акутагаву любовью, ему быстрее полегчает. Можно и Фуми-сан помогать. Фуми казалась Дадзаю похожей на любящую маму, и оттого он как-то по-детски тянулся к ней душой.
— Замечательно! Если захотитн, будет теперь Вам и по хозяйству помогать, пока Рю болеет.
Фуми улыбнулась и с похвалой во взгляде посмотрела на Осаму.
После осмотра врач вышел в коридор и все обратили на него внимание, застыв с немым вопросом в глазах.
— Это действительно был приступ… Акутагаве-сану уже гораздо лучше и скоро это пройдёт. Кто бы подумал, что если выпить столько таблеток, то полегчает… Смотрите, чтобы больше не занимался таким самолечением. Лекарства вообще лучше давать по расписанию.
Кан кивнул. Ему казалось, что Рюноскэ и «по расписанию» — вещи нераздельные. Совсем недавно Рю даже ел по будильнику, потому что не чувствовал голода. Теперь вот, таблетки по часам.
— И заботиться о нём надо. Смотреть, чтобы ел хорошо, пил больше тёплой воды… Переохлаждаться ему нельзя, сильно нервничать… И не выпивать. Если вдруг что, не тяните, вызывайте врача.
***
Уже давно стемнело. Кажется, была почти полночь. Акутагава всё ещё лежал на кровати: вставать ему было тяжело. Приступ прошёл, но лучше было не рисковать. Рю думал о том, что Кан, прежде чем уехать часа три назад, так взволнованно говорил с ним, то и дело спрашивал, не нужно ли чего нибудь принести… Рю не понимал, какие чувства у него вызывала такая забота. Прежде всего, ему было неудобно. Затем он вновь переключился на размышления о прочитанном недавно рассказе… Вскоре мысли начали размываться, герой этой новеллы, так похожий на него, зачем-то вышел на балкон какой-то неизвестной гостиницы, и закурил невозможно горькую папиросу, а потом обернулся в комнату, и крикнул жене:
— Сандзуи!
Она подошла к нему, и он почувствовал её волнение. Рыжая Сандзуи глядела на него большими золотыми глазами. А волновалась потому, что муж качался из стороны в сторону…
— Меня ждут.
С этими словами он вышел с балкона, и, также покачиваясь направился на улицу… Сам же Рюноскэ понимал, что «Сандзуи» — это Осаму.²
Дадзай-кун лежал рядом с драгоценным Рюноскэ, чувствуя, как тот засыпает. Сам. Без снотворных. Осаму от этого делалось невероятно тепло. Судя по свету, падавшему из окна кухни на деревья, Фуми ещё не спала, хотя и уложила детей. Осаму думал о том, как она нервничает, и очень сильно понимал её.
Акутагава-сенсей спит настолько спокойно, как будто его самочувствие не такое ужасное, какое есть на самом деле. Акутагава-сенсей… Добрый, тёплый, хороший… Осаму мягко улыбнулся. Дадзай услышал, как кто-то размеренными шагами поднимается по лестнице, и через пару секунд дверь в комнату открылась. Это была Фуми. Осаму чуть приподнялся.
— Ой… Здравствуйте, Фуми-сан…
— Привет. Как вы тут?
Они говорили достаточно тихо. Осаму заметил, что Фуми легонько улыбается.
— Акутагава-сенсей уснул… Мне кажется, ему сейчас очень хорошо.
На лице Осаму мелькнула радость. Фуми взглянула сначала на мужа, потом на Дадзая.
— Дадзай-кун… Вот пока он спит. Можешь мне сказать?
Осаму немного насторожился.
— Что сказать?
— Нравится?
Фуми выглядела доброжелательно, и ждала ответа с любопытством хорошей подруги. Но Осаму на всякий случай переспросил.
— Что «нравится»?
— Рюноскэ.
Дадзай покраснел. Он был похож теперь на влюблённую девушку.
— Да…
— Вот как. Да, он не может не нравиться…
Фуми, казалось, не видела ничего страшного в том, что какой-то двадцатилетний мальчишка влюблён в её мужа, и мало того, они находятся в очень тёплых взаимоотношениях. Осаму это немало удивило, его глаза расширились больше обычного.
— И Вы совсем не злитесь?..
— Нет. А чего злиться? Рюноскэ красивый, умный, заботливый.
— Но это ведь получается, что я у Вас мужа увожу…
— Как это, «уводишь»? Он ведь не собака на поводке, чтобы его «увести», а очень разумный человек. И к тому же я знаю, что он никуда не уйдёт… Дадзай-кун, хочешь чая?
Осаму робко кивнул и осторожно поднялся с кровати, получше укрывая сенсея одеялом.
На кухне сейчас было тепло и уютно. Фуми налила по чашечке чая себе и Осаму.
— Пей.
— Спасибо большое…
Дадзай тихо прихлёьывал чай, всё ещё думая об этом разговоре в спальне.
— Фуми-сан… Вы понимаете, как получается… Ну, у нас с Акутагавой-сенсеем…
Фуми заинтересованно и с еле заметной улыбкой посмотрела на Осаму. Могло даже показаться, что ей интересно наблюдать за тем, как на её глазах развивается какая-то история.
— Мы ни в коем случае не в отношениях с ним… Только…
Осаму оглянулся и перешёл на шёпот.
— Целовались один раз… И то, это было, когда он пришёл прощаться. Можно сказать, он поцеловал меня по-дружески, хотя, наверное, это звучит смешно… Вы не волнуйтесь, я его у Вас не заберу!
— Я всё понимаю, Дадзай-кун. И не злюсь.
Фуми, как заботливая мама, погладила Осаму по рыжей голове. В начале тот инстинктивно хотел увернуться, но затем просто смотрел на неё взглядом нашкодившего ребёнка.
— Правда?..
— Да.
— Если что, сенсей тоже прекрасно всё понимает.
— Знаю, знаю. Всё, перестань нервничать… О! Давай лучше подумаем, где ты спать будешь.
— Сегодня я, наверное, не буду спать… Акутагаве-сенсею сейчас нужно, чтобы за ним присматривали. Он начнёт волноваться, если меня не будет рядом, когда он проснётся… Поэтому, если Вы позволите, этой ночью я побуду с ним.
— Ладно, если так будет лучше.
Утром Осаму всё ещё лежал рядом с Рюноскэ. Сенсей спал так умиротворённо, ему действительно было хорошо. А когда проснулся, сразу же увидел Дадзай-куна, который на тот момент уже сидел в кресле рядом с кроватью и читал. Читать лёжа ему было не совсем удобно.
— Осаму, солнышко…
Рю улыбнулся. Оторвавшись от книги и взглянув на сенсея, Осаму прямо засиял.
— Акутагава-сенсей!
— Рад тебя видеть.
— Как Вы себя чувствуете?
— Всё в порядке. Правда, дышать немного тяжело, но это лёгкие.
Акутагава немного откашлялся.
— Дадзай-кун, ты уже завтракал?
— Да. Вам принести, может быть?
— Чуть позже. Можно считать, я ещё сплю… Да и я предпочёл бы подняться и дойти до кухни самостоятельно.
— Ой, ой, это лучше не надо! Вам может стать хуже…
— Не волнуйся.
Они проговорили ещё около получаса, а затем Рюноскэ сел на кровати, попытавшись подняться. Осаму смотрел на него взволнованно.
— Вы куда?..
— Да поесть бы… И кофе выпить.
— Какой кофе, сенсей? У Вас же сердце!
Рюноскэ промолчал. Он поднялся и прошёл до двери, где почувствовал слабость и едва не рухнул на дверной косяк, но успел удержаться. Осаму тут же кинул книгу на кровать, мысленно сделав себе замечание и побежал к сенсею. Дадзай перекинул его руку себе на плечо.
— Держитесь за меня, сенсей… Что такое? Где-то больно?
— Всё хорошо. Голова только кружится немного. Сейчас…
— Думаю, Вам лучше прилечь…
Акутагава достаточно тяжёлый, хотя и тощий. Хорошо, что до кровати он дошёл практически сам. Ложиться он не стал, сел на кресло, где до этого сидел Дадзай. Рюноскэ хмурился от боли и неудобства.
— Я Вам завтрак принесу, Вы не вставайте…
— Хорошо, уговорил…
Осаму вышел за дверь и побежал на кухню. Проводив его взглядом, Акутагава оглядывал комнату. Теперь он заметил книгу, небрежно кинутую на кровать Дадзай-куном и взял её в руки.
— «Эмма»…
Рюноскэ улыбнулся. Дадзай-кун читает любовные романы. Это мило. Сам Рю этот жанр не любил, и потому предположил, что Дадзай, как и он сам, читает всё подряд.
Когда Осаму принёс завтрак, Рю, поблагодарив его, взял тарелку из рук и принялся есть.
Первые два дня прошли совсем спокойно. Рюноскэ почти не выходил из комнаты, но если выходил, то качался уже гораздо меньше.
Утром третьего дня у Рю резко обострились боли в желудке, которые он обычно успокаивал с помощью виски. Однако, врач, всё-таки, запретил ему употреблять алкоголь, да и Дадзай настоял, чтобы в этот раз сенсей обошёлся таблеткой и стаканом воды. Приступ проходил дольше обычного; Рюноскэ не давало покоя только одно — воспоминания о том, как, ещё в юности, когда он мучился от таких же жутких болей, приёмная мать стояла рядом, заставляя «просто прекратить этот цирк» и идти собираться в поездку, пока он даже не мог встать с кровати. Сейчас он уже привык к болезни, а потому приступы боли было терпеть гораздо легче. Примерно раз в неделю у него случалось подобное. Кан говорил, что это всё от неправильного питания и нервов. Но, в конце концов, сейчас рядом был Осаму, который не злился и не кричал, а только держал за руку и притворчески улыбался, шепча что-то успокаивающее.
К вечеру Рю стало совсем хорошо, а весь четвёртый день он и вовсе провёл в приподнятом настроении.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!