Вернутся к фанфику
V. I. Акутагава Рюноскэ
20 ноября 2023, 16:34Время шло. Сил работать оставалось всё меньше. Рюноскэ боялся времени. Он не знал, как правильно им распорядиться. Периодически он задыхался и громко кашлял. Ни одной ночью он не мог спокойно уснуть: постоянно нервничал. Фуми была рядом с ним. И только в ней он находил успокоение.
Одним солнечным утром семья завтракала на кухне. Хироши вёл себя очень оживлённо, делясь впечатлениями о рассказе, который читала им Фуми. Она сама разливала по чашечкам чай и время от времени встревоженно посматривала на Рюноскэ. Он, как ни в чём не бывало, поддерживал беседу, задавая сыну наводящие вопросы и кивая головой. Рю сделал глоток чая и его лицо исказилось от боли.
— Уххх…
— Что такое? Где-то больно? Голова?
Фуми, обеспокоенно задавая вопросы, вскочила на ноги.
— Нет-нет, всё хорошо… Сейчас…
Горло будто бы сжалось. Глотать стало больно. Голова кружилась, сердце болело невыносимо.
Фуми заботливо помогла мужу встать и дойти до спальни, куда в тот же момент, волнуясь, прибежали Хироши и Такаши. Фуми мягко попросила их вернуться на кухню и не переживать. Рюноскэ лёг на кровать и чувствовал, как в глазах темнело. От нервов у него всегда болел желудок. Боль остро ощущалась и сейчас. Акутагаве казалось, будто он умрёт сию секунду. Полегчало только когда Фуми напоила его какими-то таблетками, а потом ненадолго прилегла под его бок. Примерно через полчаса после этого, он закончил с завтраком и вернулся в кабинет, где принялся за работу.
В работе проходили все его дни. Только иногда он отвлекался на чтение. Один раз, читая, он наткнулся на названия каких-то таблеток, а позже написал об этом:
Это были перечислены названия наркотических препаратов. Меня передёрнуло. Сегодня утром я читал рассказ про зависимого от наркотиков сумасшедшего. Рядом с ним постоянно были уставший, но преданный товарищ, и жена — заботливая, до невозможности восхищённая своим мужем, но он, на пару минут пробудившийся от опьянения препаратами, назвал её самой настоящей лицемеркой. В моей голове крутились слова из того рассказа: «он не оставил им выбора». На оставил выбора, не оставил выбора, не оставил выбора… Я ощущал в этом карикатуру на себя. Они все были безмерно похожи на моих близких. А герой — на меня. Я тоже не оставил своим близким никакого выбора. В том рассказе было всего лишь две страницы, но сколько мучений было на них описано, и какое впечатление это производило, я забыть не мог.
Рюноскэ постепенно заканчивал свои дела. Дописывал рассказы и отдавал их в газету. Оставшиеся письма и неудачные заметки запечатал в коробку, наклеил табличку: «запрещено к публикации» и убрал далеко на чердак.
Волновало его теперь только одно. Дадзай. Рано умирать, пока некому смотреть за Дадзаем. Нельзя бросать его. Нужно срочно найти ему опекуна. Того, кто мог бы заменить Рюноскэ. Переживая об этом, Рю позвонил Осаму, который сразу же взял трубку.
— Слушаю Вас?
— Это я, Акутагава.
Осаму ответил оживлённо.
— Что такое, сенсей? Что-то случилось?
— К кому пойдёшь, к Дану, или к Кикути-сенсею?
Дадзай не понял. Зачем ему к кому-то идти? Он решил уточнить.
— То есть?..
— Кому больше доверяешь в вопросе заботы о тебе?
Осаму задумался, взвешивая в голове все «за» и «против».
— Я даже не знаю… Ну Дан заботливый, добрый… Кикути-сенсей тоже…
Рю поставил его перед выбором. Он боялся отдавать Дадзая Дану. Рю знает, что Дан добрый, заботливый, и, к тому же, хозяйственный, но проблема состояла в одном качестве. Дан ветреный. К Кану доверия больше. К тому же, у Кана всегда есть деньги. Кан добрый, ответственный, и к тому же, всегда нуждался в том, чтобы о ком-то заботиться. Но вдруг Осаму влюбится? В Кана, который старше на двадцать один год. К тому же, Кан женат. С Даном попроще. Рю в замешательстве. Акутагаве казалось, будто он отдаёт Осаму в добрые руки, как зверюшку. Или, того хуже, как вещь.
В разговоре всё решается. Осаму решает пойти к Кану, но в случае чего, у Кадзуо можно будет попросить помощи.
На следующий день Рюноскэ и Осаму ехали в автомобиле к дому Кикути. Осаму, как и раньше, прижимался к Рю и мелко дрожал. Страшно. Страшно, когда рядом нет сенсея. А его больше не будет. Из глаз Осаму полились слёзы и он беззвучно заплакал.
— Ты чего?..
Рюноскэ осторожно вытер его слёзы своим большим пальцем.
— Вас жалко…
— Мой хороший…
Акутагава обнял его и получше укрыл плащом. Осаму дрожал от холода. «Мой хороший». До Рюноскэ, никто никогда его так не называл. Это вогнало Осаму в ещё бóльшую тоску. Его никто так больше не назовёт.
Дома у Кикути было значительно теплее, чем на улице. Кан встретил их на самом пороге дома.
— Пойдёмте, будем знакомиться!
— Так ты же его знаешь.
— Но память лусше освежить! Пойдёмте скорее.
Осаму не отходил от Рюноскэ, держась за его руку и чувствуя себя от этого безопаснее. В обычном настроении он готов был знакомиться с новыми людьми и общаться, но не сейчас, когда «новым людям» его отдавал любящий человек, который для него был единственным и самым лучшим. Осаму не хотел менять его.
Пройдя в гостиную, они втроём сели возле хибати. Осаму сразу начал греть руки.
— Ну, рассказывайте. Дадзай Осаму, да?
— Да, это я… Вы же меня знаете, Кикути-сенсей, Вы чего?
— Учился где-нибудь?
— Ну… Общее образование получил три года назад. А из института меня отчислили…
Осаму говорил об этом без сожаления. Кан рассмеялся, чувствуя родственную душу.
— Меня в своё время тоже отовсюду отчисляли! Ладно… Ты, кажется, болеешь чем-то?
— Туберкулёзом…
Услышав ответ, Кикути сочувственно покачал головой.
— Таблетки какие-то принимаешь?
— Нет, никаких…
— Хорошо, молодец.
Они долго говорили так. Осаму не понимал, на что это было похоже, но знакомство начало напоминать не сразу. Когда Рюноскэ собирался уходить, Осаму вновь прилип к нему, зацепившись за руку.
— Ну что такое?
Рюноскэ спросил мягко и с улыбкой. Осаму отпустил его руку и повернулся к Кану. Акутагава легонько подтолкнул Дадзая в плечо.
— Подойди к Кикути-сенсею…
Осаму неуверенно приблизился к Кану, глядя на него снизу вверх. Кан выглядел доброжелательно и определённо заслуживал доверия. Но Осаму не хотел уходить от Рюноскэ.
— Позаботься о нём, как ты это умеешь, хорошо? Так, как обо мне заботился.
— Конечно, Рю.
Рюноскэ надел ботинки, пальто и шляпу, после чего вышел за дверь.
Кан и Осаму вернулись в гостиную.
***
Прошло ещё несколько дней. Рюноскэ становилось хуже. Сердце беспокоило его чаще обычного, как и лёгкие. Он мог в любой момент начать задыхаться. На работу сил не оставалось. Голова болела почти постоянно, зубчатые колёса то и дело заполоняли поле зрения Рю. По ночам он практически не спал. Боялся, что не проснётся. Да на самом деле, уснуть и не получалось.
Дадзай часто бывал в доме Кикути. Здесь к нему относились как к четвёртому ребёнку. Супруги Кикути на самом деле годились ему в родители.
В один из дней Осаму чувствовал себя как будто бы убитым. Он подошёл к входной двери дома, прислонился к ней спиной, и, плавно падая вниз, оказался на полу. Затем — обхватил колени руками и тихо заплакал. Он не чуствовал, что может что-то изменить. Теперь рядом не будет даже сенсея, тогда зачем это всё? Пока Рюноскэ рассказывал истории, а Осаму был рядом с ним, таким невозможно великолепным и мудрым, Осаму даже с чего-то почувствовал себя полноценным человеком. Будто бы он хоть для кого-то что-то значит. Это его обнадёживало. Сенсей какой-то волшебный. Сильный, надёжный… Но теперь? Что же теперь? Осаму думал о том, что придётся вернуться к прежней жизни. И, наверное, начать выпивать. «С чего я только решил, что я человек? И при том ещё и полноценный… Дурак, честное слово, ну…»
Дадзай почувствовал на своих плечах чьи-то руки и вскинул голову.
— Дадзай-кун? Что случилось?
Это был Кан. Он смотрел в огромные заплаканные глаза Осаму так же напуганно и взволнованно, как смотрел когда-то Рюноскэ.
— Я не понимаю…
— Ну, ну… Тише…
Кан бережно помог ему подняться и обнял, будто заботливый старший брат. Осаму уткнулся в его плечо, немного вздрагивая и сжимая в ладонях ткань кимоно на спине Кана.
— Пойдём греться к хибати?
— Не хочу…
— Хорошо, а чай будешь?
Осаму кивнул. Кан, приобнимая Дадзая за плечо, привёл его на кухню и налил чашку горячего чая.
— Что такое?
— И с чего только я решил, что я настоящий, полноценный человек? Такой же, как, к примеру, Вы…
— А разве это не так?
— Нет…
Осаму всхлипывал, держа чашку обеими руками и грея ладони. Кикути сел рядом с ним и мягко обнял Дадзая.
— Полноценный ты.
Осаму в этот момент поставил чашку, облокачиваясь на Кикути. Они молчали, каждый думая о чём-то своём. О своём? Осаму думал о Рюноскэ. О его состоянии. Дадзай видел его не так давно, но что сейчас? Прошла почти неделя с их последней встречи. Неужели, эта неделя для сенсея и правда последняя?
— Сенсей так же говорил…
Эти слова больно резанули по сердцам обоих. Кан обнял Осаму чуть крепче, аккуратно прижимая к себе. Это должно было быть успокаивающе. Дадзай начинал плакать, да и на безэмоциональном лице Кикути появились мокрые дорожки слёз накатывающей тоски. Как там Рю? Он даже не позвонит, если станет плохо. Вдруг будет, как два года назад, когда Рюноскэ дважды приходил в редакцию, ждал, но Кану даже не сказали об этом? А потом, когда Акутагаву кое-как откачали от лекарств, он сказал Кану, что приходил прощаться.
Осаму тоже думал о чём-то невыносимо грустном и болезненном. Вспоминая Рюноскэ, их общение, Дадзай пришёл к мыслям о своей семье, о родных, которые ненавидели его, своего младшего сына. Осаму вспоминал, как Рюноскэ хвалил его, собирался погладить по голове, а Осаму отшатнулся в сторону, закрывшись руками. Акутагава тогда без слов понял, что Осаму не единожды били. И почувствовал ответственность. Почувствовал, что должен защищать Осаму, быть ему не только учителем и другом, но и опекуном. И, наверное, Рю отдал этому всё оставшееся место в своей душе.
Дадзай сорвался на рыдания, впадая в истерику.
— Вы не Акутагава-сенсей!
Резко выкрикнув это, Осаму оттолкнул Кана от себя и выбежал из кухни. Кан спокойно прошёл за ним, а найдя, успокоил и усадил на диван.
— Да, я не Рю… И я понимаю, что без него тяжело. Но нужно как-то жить дальше, понимаешь?
— Сенсей был моим смыслом… Как я без него?
В этот момент раздался телефонный звонок.
— Подожди, я сейчас.
Кан направился к тумбе, на которой и стоял телефон. Он поднял трубку.
— Здравствуйте?
— Кикути-сан, это Фуми. Тут Рюноскэ плохо… Совсем плохо. Приезжайте скорее…
Голос Фуми пугающе дрожал.
— Хорошо, скоро буду…
Кикути положил трубку и повернулся к Осаму. Кан явно был взволнован, но старался держать контроль.
— Дадзай-кун, собирайся. Едем к Рю… Возможно, не на один день…
— Что случилось?!
Осаму тут же подскочил с дивана.
— Не знаю, Рю плохо… Поехали скорее.
Они наспех собрались и вышли на улицу, где сели в первый проезжавший автомобиль и поехали к Акутагаве.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!