Бонус

      Длинные пальцы скользят по вечно загорелой коже, оставляя еле заметные, медленно розовеющие полосы от коротких ногтей. Широкие ладони пересчитывают, кажется уже сотый раз, кубики пресса на подтянутом животе. Язык мягко касается ореолы соска, облизывая, словно самый вкусный леденец, зубы нежно соприкасаются с кожей, иногда прикусывая, выбивая из чужого рта тихие выдохи со стонами, перемешанные с мольбами о большем. Бëдра равномерно двигаются вперёд и назад, потираясь о член парня под ним. Руки трогают всё до чего могут дотянутся, губы исследуют нежную кожу, оставляя укусы и алые отметки, язык касается солëной из-за пота шеи, слизывая конденсированный феромон омеги, смакуя его во рту — лучше, чем любая сладость, что он пробовал. Хочется довести до взрывов сверхновых перед глазами, громких криков удовольствия, чтобы чужие пальцы оставляли ярко-красные полосы на спине.       Штаны с омеги срываются одним слитным движением, терпение постепенно трещит по швам, но он обязательно наложит новые, чтобы его мальчик получил высшее удовольствие в мире. Тихий выдох удовлетворения раздаëтся сверху и губы, не теряя ни секунды, накрывают приоткрывшийся рот. Язык обводит кромку зубов, касается нëба и дëсен, вылизывает изнутри, слишком сладко, до того, что появляется желание съесть или хотя бы надкусить. В собственных, всё ещё одетых на нём, штанах возбуждение отдаётся пульсацией, разнося жгучую боль по всему телу, но он потерпит, оно не так важно, как тихие выдохи, иногда срывающиеся в конце на крик, робко вылетающие из пухлых, постепенно алеющих из-за покусываний губ. Слюна, смешавшись, стекает по красным от смущения щекам, оставляя влажные следы.       Руки прокладывают путь от груди до живота, что чуть подрагивает от прикосновений, что схожи с касанием крыльев бабочки. После мягко обхватывают бëдра, слегка сжимая, выталкивая изо рта тихий стон, заглушенный рукой. Массируют большими пальцами низ живота, стараясь имитировать ощущение члена внутри, в то время как глаза, что схожи с разбушевавшимся Атлантическим океаном, наблюдают, пытаясь запомнить каждую мелочь в выражении лица искривлëнного удовольствием от такой нежной, но горячей ласки. Руки продолжают своё путешествие, касаясь кожи ягодиц мягко, почти не дотрагиваясь, проходятся по ложбинке между ними и разводят в стороны, открывая превосходный вид. Восхитительно мокро и головокружительно горячо. Пальцы смыкаются на мягких, словно воздушное тесто, половинках, голова медленно опускается. Годжо, чуть подрыкивая, без слов говорит смотреть ему в глаза.       Язык с нажимом проходит по поджавшимся от влажного прикосновения яичкам, чужая голова откидывается, из пухлых красных губ вырывается прекрасный громкий стон. Восхищение этим звуком подстëгивает к новым действиям, к доставлению большего удовольствия, чем омега чувствует сейчас. Язык мягко обводит контур сфинктера, слизывая ароматную смазку с ложбинки между ягодиц, концентрация феромонов сносит почти все тормоза и альфа торопливо толкается внутрь, желая услышать омегу, хотя бы ещё раз, краем сознания понимая, что совсем скоро Юджи будет кричать его имя в приступе удовольствия. Волосы сжимают, почти больно, но Годжо не чувствует, он вылизывает Юджи изнутри, срывая громкие стоны с мягких губ. Даже старания Итадори прикрыть рот рукой не помогают. Добавляет указательные пальцы к языку, как можно мягче растягивая нежные стенки, интенсивнее работая ртом, когда появляется больше пространства для манёвра языком. Омега под ним кричит в агонии, чувствуя наконец хоть какую-то заполненность, изливаясь на собственный живот, и дрожит ещё долгие минуты, когда ласки не прекращаются — Сатору старательно трëт чувствительные стенки языком. Годжо, наконец, выпрямляется, облизываясь, двигая пальцами внутри Итадори, что призывно мурчит, без слов говоря, вставить нечто большее, чем пальцы. Сатору вторит ему довольным урчанием, голодным взглядом наблюдая за исчезающими пальцами, измазанными в естественной смазке омеги.       Пальцы приставляют член к раскрытому колечку мышц, из которого порциями льëтся смазка. Дразнит, проводя членом между ягодиц, иногда слегка надавливая им на сфинктер, пока Юджи наконец не сдаётся и толкает Сатору ногами, что сцепленны у альфы за спиной, к себе. Лëгкое движение бëдер и Годжо оказывается на половину в Итадори, синхронный выдох удовольствия срывается с их губ. Омега стонет, всё громче мурлыча и выгибаясь, для более глубокого проникновения, пальцами цепляется за точëные плечи и сжимает до синяков, на которые сейчас абсолютно всё равно, двигает своими бëдрами навстречу, желая увеличить удовольствие. Альфа довольно хмыкает, хватается руками за талию и входит до упора, наблюдая за лицом омеги, искажëнным от удовольствия, когда он вновь кончил, пачкая их обоих.       Нежный секс постепенно перетëк в животный. Оба преследовали лишь одно желание — дойти до пика удовольствия и стать парой, пометив друг друга. Громкие выкрики омеги, вырывающиеся из его горла, заставляя альфу всё яростнее и глубже толкаться внутрь, каждый раз головкой упираясь в стенки матки. Запахи смешиваются, тяжёлым потоком вливаясь в лëгкие и оседая на капилярах и лёгочных пузырьках, туманят разум всё сильнее, словно тяжëлый наркотик. Сатору сжимает чужие бëдра до фиолетовых синяков, гонясь за желанием наполнить, показать чья это омега. Юджи кричит, извиваясь и двигаясь на встречу, почти сбиваясь с темпа, полосы цвета вина, оставленные короткими ногтями, растекаются по плечам и спине Годжо, что рычит от необузданных чувств и ощущений, кусая всё до чего могли дотянуться острые зубы.       Громкий крик, перемешанный с рыком, вырывается из горла, когда Годжо вонзается клыками в перекат плеча, оставляя метку. Но перед глазами мутнеет лишь после того, как Юджи укусил его в ответ. Омега под ним дрожит от накатывающих каждую секунду микрооргазмов, тихо мурлыча и постанывая. Годжо только отдышавшись осознаёт, что зашёл слишком далеко, повязавшись, ведь детей так рано никто не планировал, но вид разбитого в послеоргазменной неге омеги отводит на дальний план такие мысли, возвращая желание зачать побольше детей.       — Сатору, — Юджи смотрел прямо в глаза, не оставляя и единого шанса на молчание. — Ты мне нравишься.       — Ты мне тоже, — Годжо сглотнул, по горлу жаром прокатился раскалённый воздух. — Ты мне тоже нравишься.