Глава 4. Партизанки

      Даша вышла из землянки с тазом и выплеснула на землю воду, замутненную кровью раненых. Из землянки доносились крики, шла операция. Вальтер врачом не был, но он знал о медицине больше, чем все партизаны вместе взятые, поэтому скальпель ему все же доверили. У Даши закружилась голова. Девушка прислонилась к стене землянки и сползла по ней на землю. Юбка была испачкана землей, на которую она выливала мутную кровавую воду. Поняв это, Даша застонала. Юбку придется стирать. Даша пощупала юбку пальцами и почувствовала множество дырок. Зашивать их было бесполезно, юбка уже истрепалась, но другой у Даши не было. Стоны Даши услышала Алена и вышла к ней из землянки.       - Тесно и душно, - пробормотала Даша, покосившись на Алену. - Вальтер был прав. Там пахнет мочой. Я так больше не могу.       Слова сами собой слетели у Даши с языка. Крики в землянке затихли, а потом возобновились. На дереве около землянки сидела ворона и каркала во все горло. По всему лесу ей отвечали другие вороны.       - Ты о чем? - нахмурилась Алена, которой очень не понравились странные слова Даши.       - Устала я, понимаешь? - Даша уперлась затылком в стену землянки и прикрыла глаза. - Просыпаюсь по утрам и не знаю, зачем живу на этом свете. Просыпаться совсем не хочется. Не хочется нюхать мочу, выливать кровавую воду и выводить вшей.       - Мы все устали, но не жалуемся, - сердито сказала Даше Алена. - Идет война, понимаешь? Раненым нужна забота. А вши... У нас нет новой одежды, поэтому очищаем старую.       Алена озвучивала прописные истины. В прошлом году они чуть ли не самыми первыми ощутили на себе все тяготы и ужасы войны. Война подкралась незаметно и подло ударила мирных счастливых людей. Алена постоянно вспоминала события прошлого года и постоянно плакала, но тайком, чтобы никто не видел ее слабости и лишний раз не огорчался. Даша Алене не нравилась. И не потому, что претендовала на сердце Гриши. Нет, Алене были неприятны замашки Даши дружить с немцами. Пока с одним, но риск был велик. Даша не брезговала помощью немцев, это было постыдно, но Даша прикидывалась блаженной. Поведение Даши искренне раздражало Алену.       - Ради чего все это? - Даша обвела рукой пространство перед собой, не открывая глаз.       Слова продолжали слетать с языка Даши. Алена решила утихомирить Дашу, пока еще кто-нибудь ее не услышал.       - Ради торжества справедливости и строительства коммунизма, - шикнула на Дашу Алена и пихнула ее ногой.       - Ты чего? - вздрогнула Даша, открывая глаза и роняя на землю пустой таз.       - Это ты чего творишь? - шепнула Даше Алена. - У нас до этой проклятой войны была образцовая деревня. Ты была частью нашего деревенского общества. А теперь я тебя не узнаю. Знакомство с Вальтером отравило тебя, ты стала чужой. Ты отдалилась от окружающих.       - Неправда, - возмутилась Даша, - я помогаю партизанам, стираю белье, собираю грибы. Делаю, что могу.       - Но ты не осознаешь, ради чего все это надо делать, - сказала Алена, нависая над сидящей Дашей, заслоняя собой небо с облаками.       Даше стало неуютно. Она невольно подумала про Вальтера и пожалела о том, что она не знает немецкого, а Вальтер русского языка.       - Надо и все, - смутилась Даша. - У нас нет выбора, какой смысл во всем этом копаться?       - Выбор есть всегда, - возразила Даше Алена. - У Вальтера есть выбор. Он может выбросить свой фашистский партбилет и присоединиться к нам, коммунистам. Вот это будет смелый поступок. А пока я не вижу в Вальтере четкости мировоззрения. И в тебе не вижу такой четкости. Вы оба как телки на веревочке, идете туда, куда вас поведут, но мы же не скот, у людей есть свобода воли и сознание. Сознание политическое и патриотическое. Что ты, что Вальтер слишком колеблетесь, вам нельзя доверять. В вас нет внутреннего стержня, у вас нет твердых убеждений.       Даша обхватила свои плечи руками и задрожала. Алена вздохнула и села рядом с ней, запачкав и свою старую дырявую юбку. Ворона перелетела на соседнее дерево и начала каркать оттуда.       - Почему ты стала коммунисткой, Даша? - спросила Алена у партизанки более ласковым тоном. - Ты сама этого хотела или тебя мама убедила?       - Меня так воспитали, - пробормотала Даша, стряхивая противного жука со своей юбки.       - Тебя так воспитали и привели на церемонию вручения партбилетов за ручку? - уточнила Алена.       - Какой смысл во всем этом копаться? - повторила Даша и хотела встать, но Алена усадила ее обратно.       "Проблема тут серьезнее, чем я ожидала, - тревожно подумала Алена. - Эх, Дашка". В землянке продолжали стонать раненые. В каркающую ворону какой-то мальчишка бросил палку.       - Как раз в этом и надо копаться, - уверенно сказала Алена. - Убеждения для человека основа его сознания. Если ты не знаешь, во что веришь, ты не знаешь, кто ты такая. Это же страшно, не знать саму себя. Поэтому ты и колеблешься. Поэтому ты и помогаешь партизанам через силу. Ты не веришь в коммунизм? - Алена приложила руку к своему бьющемуся сердцу.       - Верю, - ответила Даша без энтузиазма.       - Даш, - шепнула партизанке Алена, - лучше обсудим это вдвоем, чем со всем отрядом.       Даша дернулась, но Алена удержала ее за руку. Это было невыносимо. У Даши тоже бешено забилось сердце.       - Ты хочешь пристыдить меня перед всеми? - сдавленно спросила Даша у Алены. - Ты так поступишь со мной?       - Я должна помочь тебе понять саму себя и нашу цель в этой войне, - сердито сказала Алена. - Тебе есть, что скрывать от партизанского отряда? Тебе есть, чего стыдиться? Даша, ты партизанка. Ты одна из нас. Среди партизан не должно быть никаких секретов и колебаний. Наша страна или победит в войне, или немцы превратят нас в рабов, а то и уничтожат как народ. Мы должны сражаться, но сражаться смогут только люди, которые понимают самих себя и верят в коммунизм. Иначе ничего не получится, Даша. Иначе люди будут колебаться, сомневаться и потеряют стремление к победе. Такого не должно произойти. Советский Союз...       - Я не видела ничего, кроме нашей родной деревни, - вздохнула Даша, перебив Алену. - Я не видела нашу великую страну. Я не чувствую гордости за нее, - Даша помотала головой, - я не чувствую боли за нее. Я будто пустая внутри. Мне с детства говорили верить в коммунизм, вот я и верила... думала, что верила. Я делала то, что мне велели. Я не задавала лишних вопросов. А Вальтер, - Даша вцепилась в подол своей юбки, - пришел из мира вне нашей деревни и даже страны. Он видел другую жизнь, дышал другим воздухом. Вальтер наполняет мою серую повседневность свежестью.