Глава 11. На привязи

      - Ну что же вы его как собаку-то к дереву привязали? - охнула Даша, уперев руки в боки.       Пленного немца не расстреляли, но привели обратно к тому самому дереву и туго связали ему руки. Немца мутило. Его не кормили и не поили, его постоянно толкали и пинали. В партизанском лагере были дети. Эти дети смотрели на пленного немца как на тигра в зоопарке, с любопытством и неприязнью. Вальтер хотел, чтобы на него перестали таращиться, но дети все смотрели на него, ожидая чего-то. Один мальчик бросил в пленного немца камень и засмеялся.       - А чего нам бояться этих уродов? - воскликнул мальчик. - Бить и давить! Бить и давить!       Дети развеселились.       - Бить и давить! - повторяли дети, бегая вокруг дерева с привязанным к нему немцем, норовя пнуть пленника.       Гриша все видел, но детей не разгонял. Пусть хоть что-то их позабавит, намучились же, бедные. Дети были оборванные, грязные, но горели любовью к родной стране. Даша пошла было к детям с упреками, но Гриша не дал ей этого сделать. Опять Даша все портила.       - Переживаешь за своего Вальтера? - нахмурился Гриша. - Если не уймешься, я тебя к соседнему дереву привяжу. Будете вместе тут куковать. Нет, ну а что, - сказал Гриша, поворачиваясь к партизанам, - это будет справедливо. Если Даша любит немца, то пусть тоже будет привязана как и он.       - Да, да, - охотно соглашались партизаны. - Мы избаловали Дашу, вот она и обнаглела. Ест нашу еду, но нашу страну не любит. Путешествовать по миру хочет, как же. Это пахнет изменой родине.       По всему партизанскому лагерю разлетался веселый детский смех. Вальтера пинали снова и снова.       - Вы издеваетесь? - опешила Даша и попятилась. - Я что, вечно должна сидеть в этой деревне только потому, что в ней родилась?       - А почему бы и нет? - спросил у Даши Гриша. - Это твоя судьба и твое предназначение.       - Глупость какая-то, - помотала Даша головой. - Так нельзя. Это не жизнь получается, а тюрьма.       С каждым мгновением Даше становилось все хуже и хуже в духовном плане. Она нутром чуяла, что в лагере партизан ей больше места не было. В лагере партизан Даша была абсолютно лишней и чужой. Даша смотрела на Вальтера, а того продолжали пинать дети.       - Ты не любишь русскую природу? - спросил Гриша. - Почему тебе противна эта деревня? Я не понимаю. Кому ты нужна в большом мире? Кому ты нужна в Германии? Родители Вальтера на тебя будут смотреть с презрением. Весь этот твой бунт обычная ерунда. Ты сама не знаешь, чего хочешь. Точно тебя избаловали, - закивал Гриша. - Где родилась, там и живи.       Гриша повторял заученные патриотические фразы, которые давно набили Даше оскомину. Ее все это раздражало.       - Но человек же не дерево, - Даша похлопала по стволу другого дерева ладонью. - Человеку дана способность к перемещению. Люди ходят и бегают, люди свободны. А ты хочешь убить все мои мечты о счастье.       - На предательстве родины счастья не построишь, - с укором сказала проходящая мимо Алена. - Нельзя просто взять и бросить родную страну, так дела у вменяемых советских граждан не делаются.       Дети все смеялись и пинали Вальтера. Даша не выдержала, подбежала к ним, ловко обойдя Гришу, и дала заводиле крепкий подзатыльник. Успех окрылил Дашу. Она смогла хоть как-то помочь Вальтеру.       - Прекратите это немедленно, - потребовала Даша строгим голосом. - Не такими должны быть советские дети.       А потом мальчик сказал нечто, что разозлило Дашу до такой степени, что она уже перестала внятно соображать.       - Не тебе поучать нас, какими должны быть советские дети, немецкая подстилка, - рассмеялся мальчик и пнул Дашу в колено. - Катись в свою Германию колбаской.       Дети и партизаны оглушительно захохотали. Этот хохот окончательно довел Дашу до ручки.       - Это все, что вы можете мне сказать?! - вскипела Даша, потирая ушибленное колено. - Что вы за люди такие?!       Этот лес сводил ее с ума. Даша хотела убежать отсюда подальше. Туда, где никто не будет унижать ее и обесценивать ее мечты. Но куда было бежать бедной Даше?       - Нет, почему же, не все, - подал голос один партизан и откашлялся. - Катись в Германию колбаской и пусть земля тебе будет не пухом, а бетоном.       Дети и партизаны снова захохотали. Вальтер застонал и заерзал. Партизаны насторожились.       - У меня руки затекли, - сказал он. - Можно чуть-чуть ослабить веревки? Пожалуйста.       - Нельзя, - сказал ему партизан, по жестам немца поняв, чего он просит. - Ты это заслужил.       - Он же потом не сможет раненых лечить, если у него самого будут руки болеть, - сердито сказала партизанам Даша. - И покормите вы уже его, напоите. Что вы творите?! - Даша в истерике обхватила себя за плечи.       - Покормить? - вскипел партизан. - С ложечки? С какой стати нам на него еду тратить, когда мы сами голодные ходим?!       - Тогда я поделюсь с ним своей едой, - упрямо сказала Даша и пошла к своей землянке. - Своей порцией я могу как хочу распоряжаться.       Не успела Даша сделать и десяти шагов, как ей вдогонку прилетели очередные презрительные слова.       - А мы можем выгнать тебя из нашего лагеря в лес без еды и воды, - насмешливо заявил партизан. - Мы можем пристрелить тебя и твоего дружка-немца тут же, пристрелить как вшивых собак. Ты, Даша, совсем берега попутала. Ты забыла кто ты и зачем живешь. Ты или полная идиотка, или предательница родной страны. Третьего не дано.       Даша в отчаянии посмотрела на Гришу, но тот глубокомысленно молчал, не желая защищать Дашу, у которой не было стойких патриотических принципов. Даша снова пошла в свою землянку за едой для Вальтера и наткнулась на полячку. Даша хотела пройти мимо нее, но та больно толкнула ее в бок.       - Под-стил-ка, - по слогам произнесла полячка и показала на Дашу пальцем. - Подстилка. Ты враг, ты наш враг.       Перед глазами Даши все заволокло гневом и она с диким криком оттолкнула полячку от себя.       - Да кто ты такая, чтобы упрекать меня в чем-то?! - кричала Даша. - Вали в свою Польшу! Оставь меня в покое!       Они сцепились в женской драке. Они катались по земле и дергали друг друга за волосы. И Дашу, и полячку обуяла неизбывная ярость, которая должна была как-то выплескиваться.