Глава 25.

Нельзя сказать, что появление демонов было для него неожиданностью, однако всё происходит слишком быстро. Чу Фэн же думал, что у него будет больше времени. Но с другой стороны, это они слишком расслабились, чтобы допустить их подлые козни и наступление на Шанцин. Защитники Высшего Предела ещё не готовы, чтобы в полной мере встретиться с врагом. Не готов и Чу Фэн. Главный его козырь в борьбе с Дьявольским Богом по-прежнему не хочет признать его своим новым хозяином, а без древнего артефакта он не выстоит. Неужели он действительно плохой Бог Войны, недостойный получить преимущество? И правда, никто до него не допускал приближение врага к своим защитным рубежам, а теперь демонов от царства богов отделяют лишь барьеры. Легионы Тьмы окружают их со всех сторон, окутывая небеса над Шанцин мглой, которая распространяется и над всеми мирами. Это уже не битва за бесхозную отныне реку Мохэ, владение над которой определяет влияние в той области. Это битва на истребление, и если боги падут, то Дьявольский Бог победит. Ему докладывают, что уже началось сражение. Кто напал первым, докладчик затрудняется сказать. Северный рубеж стал толчком, и по цепочке волна покатилась дальше. Но их бога нет, как и двух демонов-генералов, про одного из которых в Шанцин мало что известно. Цзин Мэ и Князь Тьмы только, но хватит ли их руководства злыми легионами? В армии же Бога Войны много опытных генералов, которые начинали свой путь защитников ещё при Тань Хао, к ним стоит прислушиваться. В их рядах присутствует дисциплина, а способны ли демоны придерживаться тактики? В нём поселяется надежда. Опыт и расчёты его подчинённых могут создать брешь среди демонов и воины Шанцин смогут подобраться к их резервам, отвлекая от нападения на царство основные силы. Но увы, это жертва ради небольшой передышки, которую те смогут своими жизнями дать Шанцин. Всё или нечего — не то наследие, которое даётся Богу Войны. Каждая жизнь его воинов важна и он за них в ответе, а значит не имеет права приносить их в жертву ради сию минутной выгоды, пусть и уверен, что те безропотно выполнят самоубийственный приказ. Он же не Дьявольский Бог, который без оглядки пожертвует и сотнями, и тысячами. Не они должны собой жертвовать, а он — защитник трёх миров. «Наконец-то я чувствую в тебе решимость!» — вторгается в сознание посторонний мелодичный голос. — Кто здесь? — подрывается он, оглядываясь по сторонам и ещё не понимая, что голос исходит не из вне. «Алое пламя», — представляются ему и кусок коряги появляется перед его взором, вспыхивая всполохами опаляющего красного огня. Коряга преобразуется в массивный, но в то же время изящный лук, чья тетива живой огонь. Чу Фэн не верит своим глазам — его наконец-то признали и артефакт пробудился. Дрожащей рукой касается лука и чувствует окутывающее душу тепло, а стоит только крепче сжать оружие в руке, как Бог Войны ощущает прилив сил. Все его характеристики многократно увеличиваются, доспехи видоизменяется, становясь легче, но при этом прочнее. Алое пламя несёт в себе частицу сил Чжу-Цюэ, которая постепенно сливается с божественной сущностью Бога Войны. «Я в Вашем распоряжении, Хозяин», — связывается с ним лук, что ещё больше добавляет Чу Фэну решимости. Осталось лишь пройти полную трансформацию, чтобы слиться с силами Хранителя Юга. Огонь окружает молодого бога превращаясь в яйцо, чтобы окончательному преображению феникса никто не посмел помешать.

***

Говорят, что змеи хладнокровны, но давно не принимавшая истинного облика Тань Хуань не согласилась бы с этим. В её глазах ужас, а холодные капельки пота скатываются по вискам, выдавая близкое к панике состояние богини. Она не рассчитывала, что вся армия демонов придёт в Шанцин. И сейчас ей страшно. Она хотела иного Бога Войны, почти подговорила Чу Фэна напасть первым, чтобы избавиться от него, но никак не хотела подвергнуть свой дом опасности. Ведь, что сможет остановить эту орду? А их бога? Если он придёт — это станет концом, и Сан Лин никогда не займёт место Чу Фэна. Богиня знает, что Дьявол уже бывал в Шанцин, но в прошлом им повезло, ведь он отступил, а демоны никогда не ступали в священные залы. Теперь же она не уверенна. Казалось, что она готова была на всё, чтобы Чу Фэна не стало, но в её изначальный план не входило то, что она сама может пострадать, а то и вовсе — погибнуть. Перед глазами стонущие речные духи, которые кричат: «Убийца!». Проклятия в её сторону, а главное, этот старик, вверяющий ей вину, что это она накликала беду на Шанцин. Но как это может быть она? Нет, Тань Хуан станет лишь одной из немногих невинных жертв этой войны. «Ты развязала войну выдав невинных за виновных!» — её отец предстаёт перед ней весь в крови. Даже он хочет воззвать к её покаянию! Нет! Демоны пришли, разве это не доказательство того, что жители Мохэ с ними в союзе состояли? Они хотели получить реку Мохэ! Она вовсе не оклеветала их, а поступила правильным образом, уничтожив этих злых духов. Но почему же ей по-прежнему страшно? Сотни криков в голове сливаются в один страшный рык Таотэ. Она же этого и хотела… Чтобы Бог-Дьявол погубил Чу Фэна…

***

— Маска… — сквозь зубы напоминает Цзи-Цзэ, когда они появляются перед осаждённым демонами Шанцин. — Зануда… — фыркает Шан Лей, но прислушивается к Богу Вечности, закрывая лицо золотой маской. — Не паникуй… — Давайте, отзывайте свои… Его демонов, — в последний момент исправляется Цзэ. — К чему такая спешка? — спрыгивает с Таотэ Лей, обустраивая себе местечко у лап монстра. — Чего?! Вы же обещали остановить войну! — суетится светловолосый, соскальзывая с другой туши Таотэ, неловко падая и ловя дозу слюны на макушку, когда суетливо подрывается к замаскированному Богу Моря. — Ничего я не обещал! Выдумал себе что-то. Это ты хотел, вот и останавливай, а меня зрелища не лишай. Хочешь устриц? — перед древним богом появляется столик ломящийся от различных морских деликатесов. — Каннибал… — морщится Цзэ, отворачиваясь. — Постойте, меня же увидят и решат, что я с Вами за одно! То есть с ним! — нервничает беловолосый, представляя, как его появление может выглядеть со стороны. — Мгм… — Вы как-то слишком спокойны… — недоверчиво бубнит Бог Вечности. — Не моя репутация пострадает. Может креветок? — не отчаивается накормить младшего Лей. — Да как можно думать о яствах, когда бессмертные гибнут?! — возмущается Цзи Цзэ такому равнодушию. Совсем-то в роль Дьявольского Бога вживаться не стоит! — Демоны тоже погибают, но о них ты не печешься, — делает замечание Шан Лей, протягивая руку к пытающемуся сбежать со стола крабу. Всё свеженькое, а этот избалованный божок нос воротит. — Мне нет до них дела! — Цзэ отрицает саму мысль, что ему хоть сколько-то может быть интересна участь врагов. — Ты пытаешься уберечь лишь одних, нарушая священный постулат, что любая жизнь важна, — строго говорит Бог Моря, а сам глаза закатывает. Их заметили и на поклон спешат эти несуразные создания. Цзи Цзэ суетиться начинает, не хочет и перед демонами свой добродетельный статус потерять. Но Таотэ прикрытием быть отказывается, а в тёмные тучи нырнуть не получается, ведь наверняка специально Лей наступил на края его ханьфу. Прикинуться статуей за спиной бога единственный выход, может, Цзин Мэ и не заметит его даже? — Господин! — демон находится в страхе перед своим богом, но при этом и воодушевлён присутствием Повелителя. — Ну у него и рожа… — под нос шепчет Лей. — В женские белила окунули, что ли?.. — дозволительный жест рукой делает, чтобы тот разогнулся из трипогибельного поклона, который больше диктован страхом, чем уважением. — Господин, мы Вам так рады! — кажется кто-то пытается задобрить Бога-Дьявола. — С Вами у Шанцин шансов никаких нет! — и лыбится до ушей. — А где Мин Ин и Сы Е? — интересуется «Дьявольский Бог», а от этой ошибки Цзи Цзэ из статуи превращается в горячо сожалеющим о глупости своего напарника, стукая себя ладонью по лбу. — Повелитель? — не понимает демон в фиолетовом, глазами хлопая. — Где остальные? — с важным видом «а что, собственно, не так?» спрашивает недовольно Лей раздражённым голосом, что Цзин Мэ уже кажется, что из-за раскатов битвы неправильно услышал первый вопрос Владыки. — Ди Мянь руководит вторжением, а Мин Е и Сы Ин объявлены предателями, не пожелавшими поддержать большинство демонов, после того, как вероломные бессмертные напали на нас, тайно прокравшись в Пустынную Бездну. — Какая-то чушь… Это у бессмертных пропали стражи! — откровенную клевету Цзи Цзэ терпеть не стал, чуть ли не вперёд прорываясь доказывать свою правоту и невиновность Шанцин в злых кознях. — Владыка, а это разве?.. — косится демон на Бога Вечности, чей лик и незрячего ослепить при желании сможет. — Это Му, маленький демон замедляющий время, — говорит Лей, но после легкого пинка Цзи Цзэ, бог под золотой маской морщится. — Странно, мне кажется, что я его где-то видел… — задумывается Цзин Мэ, но не решается акцентировать внимание на облачённой в белое фигуре из-за недовольного взгляда Владыки, который через прорези в маске впивается в него. — Где же Вы были? — Да так, в сети Цзяожэнь попал… — Повелитель? — совсем отчаивается демон понять своего странного Владыку. — Где бывал там уже нет… — напуская загадочности, говорит Лей. — Но что-то совсем в пучину томления меня затягивает. Барьеры ещё не все пали, а за узорами Лазурного дракона дитя проходит трансформацию. Маленький Му, прошу, только не истери… — ладонь в чёрной перчатке резко бросается в сторону демона и начинает движение по часовой стрелке. — Ускорение! — не мгновение дыхание мира будто замирает, чтобы подчиниться потрясшему его эху голоса. Калейдоскоп событий затягивает в вихрь, проносящийся с недоступной никому скоростью. А Цзи Цзэ и седеть уже некуда, только лысеть от испытанного им стресса. Ведь он один-единственный во всех трёх мирах понимает, что сейчас начинает происходить. И только он, помимо Бога Моря, будет знать, что размерное течение времени резко ускорилось. Для него — это недопустимая роскошь, за которую рано или поздно придётся ответить, но этому Шан Лею будто плевать на расплату. В его глазах он ничего не нарушает, ведь формально не вмешивается никуда, всего-то за поворот ладони проскакивает несколько лет. И вот уже Шанцин не сияет ярко, а возведенный некогда барьер из иллюзии Лазурного дракона покрыт копотью от многочисленных взрывов. В пространстве перед царством раскиданы тела убитых, как демонов, так и бессмертных. Небеса не пропускают и лучик солнца, эта война погрузила все миры во Тьму, исчерпывая жизненные силы каждого, но конец кровопролития ещё не настаёт. — Ты! — выходит из себя Цзи Цзэ. Что он потревожил в этом треклятом море, точнее кого? Война просто сожрала их всех! А этот бог, не понятно, то ли так в роль хорошо вжился, то ли действительно ему плевать на судьбу Шанцин. Да и мира в целом. — А Дьявол так и не появился… Что же ты не так понял о нём, мой юный друг? — задумчиво задаёт вопрос Бог Моря и в его голосе одно лишь разочарование. — Ты всё видел сам! — никакой вежливости не осталось в Боге Вечности, который каждым меридианом ощущает, как время пытается успокоиться, словно израненная землетрясением почва. Потоки светлой ци разорваны из-за временного дисбаланса и вскоре каждый бессмертный ощутит на себе это влияние, а восстановление может быть болезненным. — Но лишь с твоей точки зрения… Твоими глазами, а после и их отсутствием. — Прости, но не нашлось ещё идиота, способного влезть в голову Дьявольского Бога! — Меня удручает, что он стерпел мой спектакль. Это для нас прошло мгновение, а его мой вид годами раздражал. Какая незадача, есть что-то важнее моего идеального розыгрыша… Шалость не удалась. — Он равнодушен ко всему! Думаешь, его волнует, что какой-то шут тут строит из себя Властелина демонов?! Да как же! Скорее он ухмыляется, что может в своё удовольствие издеваться над Сусу пока ты выполняешь его работу тут! А ты должен был предотвратить всё это! Что ты за бог такой?! — Ах, кажется я кое-что забыл тебе сказать, но нужно было догадаться, что Бог Моря — самый преданный сын Шанди, но и самый естественный враг Небес, — смеётся Лей над наивностью Цзи Цзэ. — Шанцин — всего лишь смехотворная школа. Но почему её стены целые, а Небесное царство разрушено?! Почему потомки небесных лисиц стали злом в ваших глазах? С каких пор духи зверей считаются демонами? На основании какого дозволения Шанцин имел право ограждать духов в доступной им культивации? Среди демонов я вижу потомков тех, кто стоял на страже Небесного Царства когда-то! Но среди бессмертных таких лишь единицы! Новые поколения — такое разочарование. Цзи Цзэ дар речи теряет. Всегда Шанцин являлся светочем надежды, праведным добром, но сейчас он слышит, что основатели нынешнего Царства богов сами же и создали проблему с демонами. Он вздрагивает, когда иллюзорный Дьявольский Бог встаёт со своего места и Таотэ, всё это время, которое было годами, смиренно ожидавший подле господина, двигается за ним. Лёд будто пронзает душу. Неужели Бог Вечности привёл в этот мир кого-то хуже, чем знакомый ему враг?

***

Весь мир уже не первый год погружён во тьму из-за туч, которые не может разогнать даже ветер, бессильный против новой войны бессмертных и демонов. И лишь небольшие островки в смертном мире, освещаются днём солнцем, а ночью звёздами. Племя Июэ было одним из таких островков жизни. Днём глава племени восхваляет благословившую их никчёмные жизни бессмертную, а ночью улыбается решению предка, некогда заключившего сделку с Дьявольским Богом. Не знал старик, кого благодарить за эту удачу, поэтому тайные почести в его сознании тот оказывает и бессмертной Сусу, и Богу-Дьяволу. Племя Июэ живёт и процветает, в то время, как и иные подвергаются страданиям и многочисленным болезням из-за отсутствия солнечного света. И им очень повезло, что на страже племени стоят два изгнанника Пустынной Бездны. Лиса и Ворон совместно с Лунной стражей защищают племя от падших с небес раненных воинов. Да и рекрутёры Чжоу, после встречи с этими двумя демонами, более не пытаются втянуть племя в войну двух империй, а та сейчас ведётся на истощение ресурсов. Мир столь хрупок в данный момент, а человеческая жадность даже перед угрозой истребления не отступает. — Это уже ни в какие ворота! — округляет глаза Пянь Жань, стоит ей только выйти за порог дома. — Оу, удачи… — хлопает Сусу по плечу лисичку и проходит вперёд. — И тебе удачи, — желает она незадачливому Лунному стражу, которого Пянь Жань как-то спасла от жала павшего с неба раненого демона-скорпиона. Страж вначале только носил в дар спасительнице отличную выпивку, к которой у демоницы была слабость, но теперь его благодарность выражается в свадебных дарах. — Я демон, чтоб тебя! Замужняя дама! — раздаётся голос гневающейся сестры. Сан Лин ещё не очнулся, всё так же пребывает в состоянии крошки-дракона, и Жань его окружает такой заботой, что уже считает себя не меньше, чем женой. Приступы из-за яда похоти в демонице подавил Цзинь, который просто не смог выдержать её криков в первую же ночь, когда тот активировался, а носитель противоядия пускал пузырики в солёной воде. Сусу была удивлена не меньше лисицы, но всё-таки он является Вестником Смерти, а значит подавление яда для него должно быть пустяк. Но Пянь Жань до сих пор уверенна, что Цзинь задумал что-то недоброе в её отношении. А для Сусу её муж и сестра со стороны уже выглядят, как парочка закадычных друзей, любящих спорить по поводу и без. Цзинь может сколько угодно раз обещать сделать из Пянь Жань воротник для мантии, но в итоге от него помощь лиса получает, а от родителей, которым та послала весть о том, что утратила хвосты, лишь упрёк в бездарности и не желании иметь с ней дел. А ведь это Жань ещё утаила, что Дьявольский Бог её наказал за отношения с бессмертным таким образом. В ином случае отец-лис мог и заявиться, чтобы уничтожить самолично этот позор, которым стала его дочь не сумевшая сохранить в тайне свою связь. — Кого отравим сегодня, госпожа? — спрашивает с опасливой улыбкой лекарь у вошедшей бессмертной. — Ой, шифу, бросьте так шутить, — качает головой Сусу. — Надеюсь никому не нужна будет наша помощь. — Это я должен у Вас учится, госпожа, а не Вы у меня. Именно Ваш отвар ставит на ноги буквально за ночь безнадёжные случаи, — говорит он с гордостью, но потом тихо добавляет: — Правда от его принятия можно и умереть. — Мне нужна твоя помощь… — устало, но серьёзно обращается к ней муж. — Цзинь! — Ох, Небеса, дух чуть не испустил, — от неожиданного появления демона лекарь хватается за сердце. Вот с чем бороться бесполезно, так это с появлением супруга буквально из воздуха. Зачем ходить ногами, когда у Цзиня есть столь удобная, по его мнению, способность? И он не понимает для чего Сусу строит из себя человека, направляясь в нужные ей места ногами. Одно дело прогулка вдвоём, когда никто им не мешает, а другое, когда все так и норовят прилипнуть с глупостями. Однажды это неожиданное появление демона, когда ему нужна была супруга, вызвало гнев всей женской половины деревни. В том числе и Сусу, та наедине высказалась о недозволительном поведении мужа, явившегося в женские купальни. Причём вопрос хлопающего глазками Цзиня, наверное, прогневил бессмертную даже больше, чем само его вопиющее просматривание глазами девушек в поисках Сусу. Будто бы он сразу её не нашёл, вот и глазел по сторонам, как же! «А что такого?» — припоминает ему до сих пор, но исключительно в тех случаях, когда засматривается на тренировки Лунных стражей. Конечно, они ей не интересны, но маленькая месть немного приятна. — Что случилось? — вслед за Цзинем выходит из дома целителя Сусу и рот открывает в недоумении. — Это ты виновата! — он указывает на ораву детишек, которые с восхищением и обожанием смотрят на, кажется, загнанного в угол демона. — Сколько ты кормила их сказками, что я не злой, а вредный, и вот, пожалуйста! — а детвора уже кружит вокруг него, требуя к себе внимания. Бесстрашные прилипалы ещё наглеют, просят с помощью магии покатать в воздухе, а кто-то черную птичку требует. — Нууу, эммм… — Что?! Ты давай не пытайся скинуть с себя ответственность! Я — голод, мор и смерть! Сусу не сдерживается и ладошкой рот прикрывает, посмеиваясь над мужем. Столь нелепы его слова сейчас, как и он сам: отчаявшийся демон, который не знает, как ему избавиться от детворы. — Дорогой супруг, — подходит к нему бессмертная и кладёт руки на плечи. — Прими это как данность — к злодеям дети так не липнут. Поиграй с ними, мир не перевернётся… — Их хрупкие кости не выдержат моих игр, — непонятно только — это предупреждение или его отчаянная попытка угрозой достучаться до Сусу. — Я в тебя верю. В общем, было бы от чего спасать. Сусу удаляется, оставляя мужа на «растерзание» детворы. Ей всё-таки нужно разобраться в рецептах лекарственных снадобий асур, часть которых нуждается в замене ингредиентов на похожие по свойствам травы. «Знать бы ещё какие свойства», — думает Сусу, которая уже отчаялась ещё раз увидеть сон о жизни Юйлин. Но она не жалуется, жизнь в племени Июэ — самое прекрасное, что с ней случалось. После, разумеется, Цзиня. Только бы война бессмертных и демонов не дошла до них… И вот не нужно ей было об этом думать — не её это волнения. Ни к Бездне, а уж тем более к Шанцин, она отношения уже не имеет. Впрочем, лекарь Июэ её быстро отвлекает от тревоги, разговаривая о своих планах на главную жрицу племени. Два одиноких пожилых человека всё никак не могут сойтись. По большому счёту из-за упрямства жрицы, которая правилам следует — быть одинокой до конца своих дней. А учителю Сусу она уж очень нравится ещё с юных лет. В молодые годы он был труслив, считая себя недостойным даже взглянуть на прекрасную деву, а с годами смелости может и больше стало, а словно момент уже упущен. Та привыкла полагаться лишь на себя и нет ничего, чтобы та не могла решить самостоятельно. Всё племя у неё в услужении, но внимание лекаря, нужно признать, ей льстит. За это учитель и цепляется. Надеется, что благодаря своей бессмертной ученице и раскрытию её мудрёных рецептов, покорит окончательно свою мечту. В экспериментах и разговорах проходит пол дня, время близиться к вечеру, и Сусу начинает собираться домой, как слышит с улицы непонятный шум. Первая мысль, что приходит в голову, из-за Цзиня: не выдержала его сущность демона детских игр. Но всё оказывается куда неприятней для племени. Делегация Чжоу, а точнее прибытие шестого и пятнадцатого принцев. Пятнадцатый принц ещё ребёнок, который всё внимание уделяет своему питомцу — щенку то ли песца, то ли лисы, и от него куча слуг не отходит. А вот шестой — хамоватый, взрослый тип, который мнит себя хозяином Июэ. Его наглость и врождённая вседозволенность порождает хаос, которое их Высочество своим отношением и создаёт. Они прибыли не как вербовщики от империи, а, скорее, как беженцы, солдат с ними не так и много, лишь императорская гвардия в качестве охраны. Но, судя по наблюдениям Сусу, шестой принц и есть самая главная охрана другого принца. В нём она улавливает сильное естество духа, будто он и не человек вовсе. И конфликт нарастает, когда шестому принцу приглянулась молодая жена одного из Лунных стражей. Похоже, драки не избежать. Это не лучшим образом отразится на племени. — Господин, что же Вам, красавиц мало? — решает вмешаться Сусу, привлекая внимание к себе. Ей-то чего боятся? Девушка ни разу всерьёз не отнеслась к комплиментам от здешних мужчин, сравнивавших её красоту с прекрасными богинями. Но зато она не сомневалась в идеальности Цзиня. Уверенна, что это в Бездне она была красавицей, а среди людей найдутся девушки краше. Вот Цзинь точно вне конкуренции, даже боги, коих она в жизни ни разу не видела, ему и в подметки не годятся. Слишком демон до идеального красив. Взгляд шестого принца переходит на неё, скользит по ней оценивающе, а у Сусу холодок по коже от его ледяных глаз. Кажется, он душу заморозить ей хочет. На секунду ей даже чудится, что в чёрных омутах проскальзывает оттенок бело-голубого льда. — Хочешь занять её место? — ухмыляется старший принц и направляется в её сторону, оставляя жену стража в покое. — Раз дева жаждет согреть мою постель, то не смею отказать, — наглости в нём предостаточно, чтобы ещё и насмехаться. «Да кто это хочет тебе постель согревать? — поражается Сусу. — Я, что ли?» Её наивность в отношении мира так никуда и не делась. Спрашивается, на что она рассчитывала? Пристыдить его? Теперь он полностью сосредоточен на ней, а племя перешёптывается, некоторые опасливо сбегать начинают, чувствуя приближение битвы. — Видишь, никому до тебя и дела нет, — подходит он к бессмертной, без всяких церемоний хватая ту за одну из косичек, перекинутых через плечи. — Или глава желает вмешаться? — излучая абсолютное превосходство, спрашивает тот у замершего в отдалении главы племени. — Не то, чтобы… Но я бы не советовал, — что-то мямлит мужчина, а шестой принц лишь смеётся. — Да как ты посмел меня за волосы лапать! — Сусу отвешивает наглецу звонкую пощечину, являющуюся полной неожиданностью для принца. — Ты! — злится принц, а девушка и не собирается его терпеть и призывает Чунъюй. Изогнутый нефритовый клинок уж точно даст понять этому избалованному «хозяину» мира, у кого позиция с точки зрения силы выше. — Артефакт? Ну надо же… Сусу не по себе от того, как мужчина смеяться начинает. И кое-что её настораживает всё же: имперская стража даже попыток не сделала, чтобы встать на защиту шестого принца, даже не шелохнулись в его сторону, когда она пощечину дала. Они наоборот отходить в безопасность начинают, уводя подальше пятнадцатого. И почему вдруг стало так холодно? Холод пробирает до самых костей, даже дыхание становится морозным. От фигуры принца исходит вуаль инея, разрастаясь и укрывая своим хрустальным покровом землю. — Ты не человек! — активирует формацию защиты Сусу. Шестой принц хохотать начинает, и бессмертная не успевает понять, что же произошло, как её защита лопнула, словно пузырь на воде, а артефакт, расстроенной арфой визжит в руках чужака. — Интересная вещица, — нефритовое лезвие покрывается наледью, когда мужчина проводит по нему пальцами, рассматривая предмет в руках. — Верни… — голос Сусу осекается и она выплёвывает сгусток крови. Лицо мгновенно бледнеет, а сама девушка оседает на землю не в силах устоять на ногах. Слабость во всём теле и охвативший её озноб не дают здраво мыслить. Даже дух змея не появляется, чтобы ей помочь. Видимо, в холоде он бесполезен. — Вернуть? Ты подняла руку на принца, хотя я не желал тебе зла. Как же… — Если я не человек, то кто же ты? — внимательно смотрит на девушку и вытягивает вперёд ладонь, а когда сжимает кулак, Сусу начинает извиваться от боли. — Отпусти её немедленно! — появившаяся Пянь Жань разбивает чары принца. Лисица не сдерживает демона внутри себя, и её хвосты появляются за спиной. Решительный взгляд горит желанием покарать обидчика бессмертной. — Ха-ха! Всего лишь три хвоста, — смеётся принц. — У моего непутёвого братца питомец, которого я подарил, и тот сильнее. Убил его папашу, может быть, кстати, он твой родич? — насмехается мужчина, чьё чувство превосходства никуда не делось с появлением Пянь Жань. — Что ты сказал? — Девятихвостый лис решил, что сможет скрываться под боком у людей. Завёл семью, и в целом совсем не походил на демона. Был уважаемым учёным, к которому даже отец обращался за советом. Но… Вот незадача, он не осмелился поведать своей жёнушке, что демон, а та очень удивилась, когда родила шерстяное чудовище. Любовь к мужу ни что, когда ребёнок скулит, как щенок лисы, а не расходится человеческим плачем. Так тот щеночек у пятнадцатого принца это… Сусу даже жутко становится от императорской семьи Чжоу. Если младший ребёнок не понимает, кто его подопечный, то уж старший совершенно ненормальный, раз такой подарок преподнёс: сегодня он лисёнок, а завтра демон, пусть и с человеческой кровью в жилах. Или принц намеренно? Пянь Жань тем временем надоело слушать мужчину и она атакует того в ярости, за что и поплатилась. Ведь он предупреждал, что для него даже девятихвостый оказался не угрозой. Тело демоницы оказывается проткнуто острыми сосульками, взявшимися из воздуха. Руки по самые плечи, ноги до туловища. Они, словно колья, приколачивают тело шицзе к земле. — Интересное у вас племя. Теперь понятно, почему отец-император оставил вас в покое. Вы якшаетесь с демонами! — и столько ненависти в его голосе, будто он сам не является воплощением зла, а демоны его кровные враги. — За какие такие услуги они защищают вас? — он оборачивается к застывшей в ступоре толпе. — Или вы тоже нечисть, которая хорошо скрывается? — А сам-то ты кто? Не нечисть? — Сусу хочет вверить ему вину, но шестой принц Чжоу только сильнее злится. — Не трогай людей! — Раз так за них переживаешь, то может сама их и убьёшь? Своими руками подаришь им быструю смерть, — интересуется он, а потом, улыбнувшись, насылает на неё свои ледяные чары. — Холодное сердце не даст сомнению бежать по венам… Мгновенно Сусу словно отрешается от мира, холод пронзает естество, и она будто бы забывает, что значит чувствовать, оказываясь в безжалостном ледяном мороке. Абсолютное безразличие к судьбе племени и желание убивать то живое, что встретится на её пути проникает в мысли. Но она отчего-то знает, что её состояние неправильное, что-то изнутри хочет пробиться, вытащить девушку из-под контроля льда. Бессмертной невероятно больно становится, словно две стихии, попавшие в её тело, начинают борьбу за неё. — Ты — труп! Тебя на части разорвут! — угрожающе смеётся не имеющая возможности пошевелиться Пянь Жань. — Цзинь выпотрошит тебя, твоего брата, а после и весь Чжоу! — Очередной низкопробный демон вроде тебя? Даже любопытно, кто этот Цзинь таков? — Муж Сусу. Вначале все слышат его угрожающий и до удивления кажущийся спокойным голос, а потом вспышка силы, отбрасывающего принца Чжоу на расстояние. — Годы идут, а моё Бедствие себе не изменяет, — тёплая улыбка ностальгии появляется на его лице, когда он касается взглядом Сусу. Делает в её сторону шаг, желая отчитать своё недоразумение, как лицо демона искажается в гримасе боли, а чёрные капли крови попадают на лицо его жены, когда нефритовый артефакт насквозь пронзает его грудь со спины. — Чунъюй… — демон слишком удивлён этой атаке и даже руку выставить не успевает, как, описав круг, артефакт Сусу возвращается и на всей скорости раздрабливает ему предплечье. Сумеречное небо над Июэ озаряется голубоватым светом. Ледяной феникс расправляет свои крылья — смерть идёт, неся силу абсолютного льда с Севера.

***

Беспечность — это то, чего не могут позволить себе боги. Даже Бог-Дьявол. Он отрёкся от своей власти, когда появился двойник, нахально забравший всё, что принадлежит Владыке. Мгновения сомнений, его безумие, но он выбирает остаться с Сусу. А иное его больше и не заботит: раз двойник так хочет, то пусть. В конце концов, он — лишённый света сам потянулся к нему. Демоны и бессмертные начали войну — да плевать. Их мир больше его не касается. Пока улыбается Сусу ему ничего не нужно. А если тот другой так хочет притворятся им, то пускай в полной мере ощутит на себе всю несправедливость, что выпала на долю Дьявольского Бога. И все эти годы, поддавшись беспечности, Дьявол был счастлив. Не наиграно, как привык изображать, а по-настоящему. Мужа Сусу в нём стало больше, чем Владыки трёх миров, даже доставучий Светлячок и тот заткнулся, забившись в угол его сознания, ведь поводов ворчать и задевать его у того больше не было. Цзинь любил Сусу, а она его. И всё что нравилось ей, нравилось и ему. Хотя, если быть честным, он скорее снисходительно терпел что-то назойливое подле себя. Например глупую Пянь Жань, которая даже не догадывается, что её полудохлый дракон начал своё совершенствование от бессмертного к полубогу. Но Сусу подбрасывает ему в емкость травки, поэтому Цзинь терпит эту назревающую проблему живой, успокаивая себя тем, что его папашу он легко сделал своей послушной марионеткой. Но на Мин Е, кто бы мог подумать, бог обижен — как воссоединился со свой устрицей, так и забыл, кто у него господин. Или, например, сегодня. Дети почти довели его чашу терпения до грани. Ещё бы чуть-чуть и он бы им показал настоящие ужасы, но сдержался, предпочтя уйти медитировать. Назойливые, крикливые… Бррр. Одно успокаивает — Сусу ночью будет с ним непременно ласкова. Только вот в этой счастливой жизни, ограниченной Июэ, он совсем позабыл, что мир опасен. И всегда найдётся кто-то, кто всё ещё сильнее его жены, которая пусть ночами и впитывала совершенствование бога, как губка, а так и не пробудила истинную форму феникса. А Судьбаносная красная нить давала силы Сусу лишь в первый год, после артефакт будто бы отрезал деву-носительницу от чужих сил, позволяя лишь тьму супруга преобразовывать в свет. Конечно, это правильно, ведь не всё же он обязан служить источником, Сусу и сама должна учиться и становиться сильнее. Но ночи с Цзинем ей заменяют любую медитацию, а он не из тех, кто ограничит себя в удовольствии обладания женой. Так и вышло, что Сусу сияет, как маленькое солнышко в его Вселенной, но постоять за себя его Звёздочка вряд ли в состоянии. Давно забытое чувство напоминает демону в медитации, кто главный защитник девушки. Бедствие вновь попала в неприятность, и его долг её спасти. «Чу Хуан, Чу Хуан, когда же ты от меня отстанешь?» — вздыхает Дьявольский Бог открывая глаза. И вот он — кошмар всего живого, и персональный герой для Сусу, под личиной демона, является, чтобы вызволить этих дурочек, что даже в безопасности нашли приключение на свои пятые точки. Пянь Жань, видимо, просто за компанию решила распластаться на земле в плачевном состоянии. И вот тут-то беспечность сыграла с ним свою злую шутку, пронзая грудь божественным артефактом. Она, будто насмешка, указывает Дьяволу насколько же он стал жалким существом, и затем, под её хохот, раздробленное плечо, выбитые колени и даже насмешливый видок Цзи Цзе оказывается в голове. А воображение рисует ему неверную интерпретацию предсказания Бога Вечности: оказывается Чу Хуан и её фениксы погибли зря. Он не так понял Светлейшего и накинулся совершенно не на тех фениксов. Ищи он редких, ледяных фениксов, то артефакт Сусу никогда бы не появился в этом мире. Но берёт себя в руки, что за трусливый бред? Чунъюй Повелителя убить не сможет даже если заденет злую сущность. — Это больно… — показывая улыбку, утирает кровь с губ Цзинь. Сусу в ледяном мороке, её суть феникса борется с чужой энергией, но не пробудившийся птенчик лишь пища для льда. — Ты ещё жив? — ледяные крылья чужака звенят, словно бьющиеся друг о друга кристаллы, раздражая и без того чуткий слух. — Этого мало, чтобы убить меня, — встает Цзинь, раны которого начинают затягиваться. — Так, комариные укусы, — усмехается демон. Даже не смотря на ледяного феникса, можно узнать, что тот ухмыляется, а после лезвие Чунъюй вновь целится в него. Вот только чужак начинает неожиданно трепыхаться, будто невидимая ловушка опускается на его парящую фигуру. Так и есть. Когда-то Чу Хуан использовала эту формацию, чтобы спасти Сусу, передав ей силы от другого яйца феникса. Теперь же, увиденная в воспоминаниях поглощенной богини формация вновь набирает силу. Только в этот раз её создаёт Сусу, чьё поражённое льдом сердце находит быстрый способ стать сильнее и уничтожить всё живое. Он феникс и она феникс — идеально. Она вспоминает, что хотела отомстить Ди Мяню, но, считая себя слабой, не смела двигаться в сторону мести. Но увидев, как кромсают Цзиня, Сусу пробуждает в памяти легкий способ добиться силы, а её любовь к нему окончательно заледенела под побеждающими чарами принца, оставляя после себе лишь желание силы для убийств. Ледяной феникс и сам не догадывался, чем обернётся для него его же магия. — Ты что делаешь?! — ужасается Цзинь холодному взгляду жены. Она не светлая богиня, Кара которой в силу заслуг может быть отложена, она простая бессмертная, имеющая лишь зачатки божественного света. Её Кара Небес настигнет мгновенно, стоит ей только поглотить ледышку. И наказание не остановится, пока не уничтожит нарушителя, все его души и воплощения. — Он сильный, я поглощу его и тогда не нужно будет бояться… — отрешенно говорит Сусу, лишь на упоминание поглощения её голос выдал эмоции, в которых было нетерпение получить эту самую силу. — Я всех убью! — Нет! Остановись! — он хватает её за плечи, встряхивая. — Я в порядке, нам некого бояться! Кого ты убивать собралась? Это плохая идея, Сусу. Я знаю о чём говорю! — он обнимает её, хотя не уверен, что это поможет. Одна слезинка скатывается, а тихий шёпот его прежней Сусу говорит лишь одно: — Не могу. Формацию уже не остановить и даже если некая осознанность возвращается к ней, то ледяной феникс так или иначе станет её частью, а значит Сусу будет уничтожена. — Нет, Сусу, нет! — отрицает он происходящее. Он не хочет, чтобы она страдала, погибая в муках пресловутой Небесной Кары. Не так! И не на его глазах. — Прости меня… — срывается с его губ, прежде чем сила бога вырывается, разбивая иллюзию и поглощая собой Цзиня, которого любит Сусу. Разрушающий Небеса меч разбивает формацию, пробиваясь к шестому принцу и пронзает его абсолютный лёд, превращая тело феникса в тысячи ледяных осколков, а саму тёмную формацию в ничто. Он спас душу Сусу, но не спас их. Её ясные глаза полны боли, когда она смотрит в его хризолитовые, ставшие равнодушными. Он не скрывает лицо маской, это теперь и не нужно. Ведь эту пагубную формацию лишь богу по силам разрушить. Смерть же ледяного феникса разрушает лёд в сердце бессмертной. Её надежда, что ей только показалось, окончательно истлевает, стоит взглянуть на тёмный божественный знак на его лбу. — Твоего Цзиня никогда не существовало, жена моя, ты счастлива? — его издевательская улыбка режет раненое сердце Сусу, а коснувшиеся до нежной щеки когти из чёрного железа вызывают дрожь. Но его взгляд меняется, когда он касается наручного браслета в форме змеи. — Где ты был?! — змейка в его руке извиваться начинает. — Бесполезное существо… — сжимает сильнее, чтобы уничтожить этот дух, который подвести Сусу посмел. Но потом закрывает глаза и, глубоко дыша, будто успокаивая себя, отпускает змея, а тот трусливо обвивается вокруг бессмертной и вообще — нет его, обознались. — Так и будешь молчать?! — хватает Дьявольский Бог жену за подбородок, слёзы которой неприятно что-то щекочут в груди. — Что ж… Раз нечего сказать, тогда я позабочусь о том, чтобы не осталось свидетелей твоего позора! Бог отходит от неё и надвигается в сторону дрожащих в страхе смертных, крики которых пробуждают жажду крови. Как быстро время пролетело, слишком быстро, даже для него. Эти счастливые мгновения… Лишь муки длятся вечность, но не любовь. Только несокрушимый барьер останавливает его. Знакомое копьё появляется перед Владыкой, вынуждая остановиться. Сан Лин не просто очнулся, он ещё и умудрился установить связь с копьём Бога Войны Мин Е. Дракон, что ещё утром пускал пузырики в своей миске, теперь решительно настроен защитить живых. Даже Пянь Жань, потерявшую сознание, перенес к себе под защиту барьера, но не Сусу. — Забирайте её и уходите! — настаивает воин-дракон. — Ты готов пожертвовать ею… Какие же святоши… — ругательство так и не срывается с уст бога. — Да, готов. Я не выиграю битву с вами, но будьте уверены, что вы горько пожалеете, если она начнётся, — Сан Лин переводит взгляд туда, где застывшей стоит Сусу. Богу-Дьяволу даже любопытно, чего этот ребёнок так уверен в себе? Но повернувшись плотно стискивает зубы: у мальца два копья, и второе быстрее убьёт Сусу, чем Бог-Дьявол успеет её защитить. Ведь его острие уже царапает грудь девушки. — Вот же… демон, — выругавшись под нос, Дьявольский Бог поворачивается к Сан Лину. — Давай, мальчишка, мне всё равно, что с ней будет! — Отнюдь! — уверен в себе дракон. И вскрик Сусу вынуждает Владыку демонов занервничать. — Ввиду того, что племя Июэ мои верные поданные, я дарую им пощаду и желаю процветания на десять тысяч лет. Тебе же, дракон, желаю не напороться на копьё папаши! — последнее уж точно звучит проклятием. Исчезает он с Сусу полный обиды от такой нелепой уступки со своей стороны. В былые годы он бы не повёлся на такую глупую манипуляцию. Впору вернуться, но Сусу из поля зрения выпускать пока не хочет. — Почему? — тихо спрашивает она, когда они оказываются на берегу реки Мохэ. Русло которой стало грязным, а воды мутными. — Что «почему»? Но конкретики Дьявольский Бог так и получает, девушка падает на колени, руками сгребая береговую грязь и начинает горько плакать. Эта грязь, что пачкает её руки, и проскальзывает через побелевшие пальцы, ассоциируется у бога с ним же самим. Он — грязь, которая запятнала Сусу. — Разве ты не благодарна мне, жена моя? Теперь ты знаешь, что в любви нет ничего хорошего! — Не правда! Ложь! — Бесполезная… — Это обман! — Слабая… — Иллюзия! — Ничтожная… Чунъюй превращается в кинжал, и Бог-Дьявол думает, что она набросится на него, но вместо этого божественный артефакт, следуя воле своей хозяйки, беспрепятственно пронзает грудь Сусу её же рукой. И мгновения было мало, чтобы тёмный Властелин понял, что произошло. Дьявольский Бог подхватывает обмякшее тело бессмертной, а сам божественный артефакт сжимает в руке, отчего Чунъюй, предавшая свою хозяйку сегодня дважды, раскалывается. Бессмертие Сусу, словно утекающий прочь ручей, начинает рассеиваться из раны на груди. Там где было когда-то её сердце теперь лишь дара. Губы тёмного бога дрожат, а глаза, не веря в случившееся, широко распахнуты. — Нет… Артефакт, Красная нить… — он хватает запястье девушки, где невидимо обитает связывающий артефакт, но он начинает тлеть, ведь сердце Сусу пронзили силы бога. — Нужны с-светлые с-силы, гос-с-подин, — змеёныш ещё виться вокруг в панике начинает. — Цзэ… Цзи Цзэ… Подхватывает тело Сусу и направляется в сторону Шанцин. Вот только на подлёте некий взрыв сбивает с темпа, а взгляд касается того, как… Арбалет Убийства Богов рассыпается на фоне чёрного неба?! И алая вспышка пронзает грудь двойника.