Часть 1

— Жена? — Спрашивает Никита невозмутимо. Егору кажется, что из комнаты резко убрали весь воздух. Разве он может винить его за этот вопрос? Едва ли. Ведь именно Михайлис разбудил его и сказал, что до него пытаются дозвониться уже третий раз. Он протянул Егору гаджет и сразу же ушёл из номера, не желая мешать разговору. Естественно, он увидел имя контакта. И разве может капитан винить его за то, что увидев это имя, парень вообразил себе любящую жену, которая звонит мужу, желая узнать, как у него дела? Определённо нет. Он бы и сам так подумал. Это даже звучит правильно. Жена. Егор так часто прокручивает эту мысль в голове, что ему на пару минут начинает казаться, что так и есть. Что он все ещё счастливый муж, который живёт в атмосфере любви и гармонии, а та реальность, в которой он находится уже несколько мучительных и долгих лет — не более чем иллюзия, мираж, обман зрения или воображения. Однако воспоминания, пришедшие в голову, отрезвляют и заставляют болезненно сморщится. Да кого он обманывает? Той любящей семьи уже давно нет. В паспорте красиво выведен штамп о том, что их брак расторгнут. Бывший муж и бывшая жена. Вот кто они друг другу на самом деле. Единственное, что заставляет их поддерживать связь — сын. То прекрасное, что они создали в то время, когда были счастливы и думали, что это навсегда. И даже сейчас, спустя столько лет, они оба безумно его любят, а он любит их. Да, он живёт с матерью, но Егор очень часто приезжает к ним в гости или же забирает мальчика к себе на время отпуска. Он был рядом с Федей в каждый важный момент его жизни, и он знает: Катя ему за это благодарна. Правда. Все понимает и не доставляет Яковлеву проблем своим лишним присутсивием в его жизни .Даже сейчас она ограничилась лишь приветствием и сразу же позвала к телефону сына, который очень хотел поговорить с папой. Пожалуй, он понимает почему когда-то эта женщина была его женой. Вопрос Михайлиса так и остаётся висеть в воздухе. Капитан понимает, что оставлять парня без ответа глупо. Он ведь ни в чём не виноват. — Бывшая. — говорит просто, пожимая плечами. За окном красивый пейзаж и Яковлев мгновенно переключается на него, не желая видеть выражения лица напарника. Что подумает о нем? Как отреагирует? А вот Никита, уже успевший забыть о собственном вопросе, резко отрывается от окна, переводя взгляд на Егора. Они стоят так близко, и Михайлис смотрит на него так пристально, что Егору неловко становится. Что-то больно режет в районе сердца, воспоминания о счастливых днях не дают покоя, и он не выдержав смотрит на юношу в ответ, говорит отчего-то слегка неловко: — Да, Катя давно уже не Яковлева. Он чувствует, что это было лишним, чувствует, что в голосе отчётливо слышится грусть, но ничего не может сделать. Отворачивается к окну снова, чувствует, что Никита сделал то же самое. А потом на его плечо на несколько секунд ложится чужая рука. Касание мимолётное, но Яковлев понимает: поддерживает. Он хмыкает, пряча улыбку. Они и дальше продолжают рассматривать из окна Минск, изредка о чём-то переговариваясь. Сегодня на маске безразличия и сдержанности, которую Егор надел на себя после развода, впервые за несколько лет появилась маленькая трещина, которая тут же затянулась, не успев стать больше. ××× Никита с восторгом присвиснул, когда увидел многочисленные медали, кубки и грамоты на полках Яковлева. Вся команда собралась сегодня у капитана, чтобы поговорить, послушать советы, а самое главное — сплотиться. Вместе с тренерами это тоже выходило неплохо, однако без них все парни всё же чувствовали большую свободу действий и вели себя более раскованно. И это на самом деле помогало. В маленьком уютном доме они становились собой — не профессиональными хоккеистами, которым лишний раз даже усталость показывать нельзя, не роботами, у которых отсутствуют любые эмоции, а собой — вот я, например, ещё и футбол люблю, он любит петь, а у того вообще коллекция маленьких машинок дома стоит. Смотрите, вот они мы! Будем ли вам нравится настоящими? ~ Вся команда после общего чаепития разбилась на небольшие группы. Одни вышли на улицу, полюбоваться чудесным видом на озеро, другие остались на кухне, помогая убирать посуду, а другие ушли в гостиную, чтобы просто подольше поболтать и узнать друг друга лучше. Были, конечно, и те, кто торопился домой, поэтому Егор сейчас стоял около двери, провожая гостей. Именно так Никита и наткнулся на “ наградную» стену. Она вызывала настоящее, неподдельное восхищение. Ему, парню, который десять лет провел в системе клуба, который и в плей-офф не всегда выходил, а если и выходил, то вылетал в первом же раунде, представилась возможность увидеть собственными глазами всё то, к чему он стремится на протяжении всей карьеры: вот тебе и золотая медаль чемпионата, рядом с которой аккуратно лежит и серебряная. Множество наград предсезонных турниров — лучший защитник, лучший игрок — есть даже пару достижений с НХЛ, а самое главное — Олимпийские медали. Серебряную прошлого года повесил чуть в стороне, однако несмотря на это в глаза все равно бросается практически в первую очередь. А вот золотая, победная, чемпионская восемнадцатого года — в самом центре, как заходишь сразу в глаза бросается, блестит так заманчиво и горделиво. Юноша улыбается, когда рядом с ней обнаруживает три рамки — фотографии с Мозякиным, Кошечкиным и президентом. Улыбается понимающие, прикасается аккуратно кончиками пальцев к рамке, замечает, что не пыльная, улыбка становится шире. Ведёт рукой чуть вправо, касается золотой медали едва ощутимо, боясь сломать, боясь разрушить это почти что детское мгновение чистого восторга. Говорит себе, что подержит ещё пару секунд и отпустит, но всё так же продолжает держать. Даёт себе право через это прикосновение помечтать, представить, что может быть когда -нибудь и он почувствует на себе тяжесть этой награды, будет стоять и думать о том, что добился всего о чём мечтал. Естественно за плечами тогда — он хочет верить — будут и другие существенные награды. А когда золотая медаль опустится на шею, он улыбнётся горделиво в камеру и облегчённо выдохнет. Он докажет всем, что достоин большего. — Любуешься? Никита резко возвращается в реальность. Голос капитана доносится прямо за его спиной. Отдергивает руку слегка нервно, поворачивается. Егор стоит, фирменно улыбаясь одним уголком губ. Бровь приподнята в немом вопросе, однако в глазах нет и намека на злость и раздражение — лишь любопытство и интерес. Михайлис растерянно оглядывается и понимает, что остался с Яковлевым один на один. Краем уха улавливает голоса на кухне. Надо же, а он и не заметил, как ребята ушли. — Прости, я не должен был. Егор лишь вздыхает, качает головой и подходит, встав рядом. Берёт медаль точно там, где несколько минут были Никитины руки. Парень на секунду теряется, а когда понимание врезается в мозг, как взрыв бомбы, шокировано оборачивается. Егор стоит, смотрит на медаль слегка поглаживая кончиком большого пальца, придерживает аккуратно, будто боится, что как только руку отнимает исчезнет она, оставив лишь пустой кусок стены. Будто это и не его медаль вовсе. Будто не он несколько лет назад кровью и потом её заработал, а кто-то совершенно другой. Никита с удивлением отмечает, что взгляд у Егора такой же, какой, наверное, был и у него несколько минут назад: детский, наивный, мечтающий. Он смотрит на неё не как на свою награду, что-то обычное, с чем свыкнуться пора, а как на чудо. Настоящее, неподдельное. Как ребенок смотрит в магазине на игрушку, которую не может себе позволить и поэтому подходит, касается пальцами упаковки аккуратно, представляет, как через несколько лет обязательно её купит. Обещает себе это мысленно, улыбается и убегает, держа в голове эту мечту и веря, что когда-нибудь он её исполнит. Михайлис замечает, как губы Яковлева сначала едва заметно подрагивают, а потом улыбка все же озаряет его лицо. Не такая, как обычно — один уголок приподнимается — а настоящая. Блаженная, счастливая. Никита застывает и непроизвольно улыбается тоже. Егор выглядит абсолютно счастливым и это его счастье такое искреннее, такое яркое и светлое, что другим тоже передается. — Иногда мне кажется, что я этого всего не заслуживаю. — Улыбка на чужом лице меркнет, в глазах тот самый яркий огонёк тускнеет, оставляя после себя лишь пустоту. Яковлев говорит тихо, будто вовсе про себя. Михайлис смотрит шокировано, не узнавая, пытаясь сопоставить этого человека, с тем, что встретил его в этом клубе. — Что? — спрашивает осторожно, боясь ранить или спугнуть неверным словом или интонацией, старательно пряча удивление в голосе. — Да будто и не мое это всё вовсе. — Яковлев горько усмехается. — Все не так будто. Не те эмоции, не те слова, не то место и время. Вот даже с этим — Яковлев указывает кивком головы на медаль. — Казалось бы о чём ещё мечтать можно? А все кажется, что что-то неправильно. Обращаюсь к своим детским мечтам и понимаю, что на самом деле не испытывал ни одной из тех эмоций. Эта олимпиада, эта победа должны были принести мне счастье, гордость и осознание того, что я стал тем, кем всегда хотел. А на самом деле все время только тоска и разочарование. Все время ошибки свои прокручивал, думал, как нужно было поступить, чтобы было лучше. Тяжесть её не выносил, снимал сразу. Так с тех пор и не надевал. Только подходил, да как ты мечты свои вспоминал, всё ещё думая, что я маленький мальчик и у меня всё впереди. Что все пройдет так, как надо, что это все — глупый сон. Это не мои медали, чужие. Я-то точно не стал бы так убиваться, был бы счастлив. — хмыкает, отпуская. Награда со звоном ударяется о стену. Егор замолкает. Никита смотрит с болью и какой-то непонятной ему нежностью: Егора хочется прижать к себе и обнимать долго-долго, чтобы тот наконец-то понял, что он не один. — Я представлял тебя другим. Он слышит едва уловимый тихий смешок, а потом Егор встречается с ним взглядом. В глазах его читается обречённость и едва уловимая тоска. Губы искривлены в подобии улыбки, но выходит скорее больная усмешка. — Каким? — Хриплый голос капитана ломается, он смотрит на него, как человек, который уже давно смирился со своей участью, устал бороться и теперь лишь ожидает приговора. — Крутым «пижоном», которому плевать на всех кроме себя? Тем, кто может только красоваться на камеру, а на самом деле ничего из себя не представляет? Человеком, который считает себя выше других? Я знаю, что пишут обо мне в Интернете. Никите хочется блевать от осознания собственной никчемности. Ему хочется смотреть куда угодно, но не на лицо напротив, поэтому он старательно отводит взгляд. Бесполезно — Егор уже всё понял. — И почему другим так нравится судить о людях, о которых они не знают абсолютно ничего? Или знают, но только то, что им знать дозволено? — В голосе старшего отчётливо слышится разочарование, а затем он поворачивается в сторону двери и покидает комнату. Никите хочется догнать капитана, хотя он прекрасно понимает, что тот явно будет не рад его видеть. Он даже не знает, что сказать в этой ситуации. Поэтому он лишь провожает глазами удаляющийся силуэт. На душе парня паршиво. Он, кажется, разочаровался сам в себе. Егор удаляется быстрыми шагами, стараясь проглотить ком разочарования в горле. Из глаз предательски хотят политься ненужные слёзы, поэтому он тут же заходит на кухню, где весело смеются партнёры. Егор устал разочаровываться в людях. На душе остаётся ещё один шрам. Егор игнорирует то, что из этих ран капают красные капли, а сами они вместо того, чтобы затягиваться только больше разрастаются. Маска спадает с его лица, разбиваясь на осколки. Егор берет в руки супер — клей и уже в который раз склеивает её заново, прежде чем надеть обратно. ××× Когда после первого хет-трика Никита в раздевалке первым делом смотрит на него, Яковлев этот взгляд выдерживает. Никита улыбается, виновато опустив глаза. Глядит исподлобья, неуверенно. С того дня они придерживались исключительно партнёрских отношений. Ни одного лишнего слова или взгляда. Один не решался, второй не хотел. Однако смотря в глаза Михайлису Егор понял: ему важно его одобрение. Важно было, чтобы похвалил, поддержал, показал, что хоть немного отпустил обиду. Иначе — он уже знал эти взгляды — Никита ничего не будет из себя представлять пару игр. Именно поэтому подходит близко, снимает шляпу сталеварскую, ловит полный надежды взгляд, опускается на корточки, чтобы на одном уровне с парнем быть, говорит хлопая по плечу и подмигивая: — Ты молодец. Никита улыбается, и Яковлев понимает — всё в порядке. Со спокойной душой он уже собирается отойти к кулеру, когда на его запястье смыкаются чужие пальцы. Мужчина смотрит, недоуменно вздергивая бровь. Под пристальным взглядом Никита стушёвывается, а тот факт, что на них смотрят множество любопытных глаз только ухудшает ситуацию, но он понимает — должен. — Мы не могли бы прогуляться? Мне кажется, я многое должен прояснить, капитан.— Голос надрывается, но смотрит Михайлис прямо в чужие глаза. Егор смотрит внимательно, изучает. Прислушивается к себе и понимает — он устал притворяться. Устал держать на себе клееную — перекленую маску. Он хочет побыть собой. Если сегодня его снова ранят, он это примет. Это его решение. — Хорошо. Я подожду у выхода. Егор откладывает маску в сторону. Он готов принять поражение. ~ — Спасибо, что согласился. — начинает юноша неуверенно. — Это действительно важно для меня. Егор хмыкает, как бы говоря: « я знаю». — Так о чём ты хотел поговорить? Никита запинается на пару секунд, переводит взгляд на старшего, мысленно собираясь с силами. — О том, что произошло тогда у тебя дома. — Прекрасно ведь знает, что Яковлев понимает смысл их разговора, просто понимает — хотел услышать от него лично. — Прости меня. — смущённо опускает взгляд вниз, понимая, как чертовски глупо это звучит.— Просто ты действительно меня удивил. Я видел тебя мельком в Астане, когда вы приезжали на игры или наоборот здесь, когда гостем был уже я. Мы с тобой и не разговаривали-то особо. Так, перекинемся парой дежурных фраз при рукопожатии. Я мог наблюдать тебя лишь издалека. И на льду, конечно. И знаешь, ты действительно производил впечатление «пижона». Всегда такой задумчивый, в костюме и солнечных очках, иногда скажешь что-то ребятам и дальше сама неприступность. Естественно, увидев это, а позже прочитав мнение о том, что ты смотришь на всех свысока, я стал думать так же. И это было глупо, знаю. Но сейчас я увидел тебя по-настоящему. Я понял, что ты умеешь улыбаться, смеяться, шутить, поддерживать, переживать. И это настолько сильно отличалось от того Егора Яковлева, которого я знал в прошлом, что это по-настоящему заставило меня приятно удивиться. На самом деле я счастлив, что ты не такой, каким я себе представлял. Он наконец-то замолкает и переводит взгляд на капитана, с удивлением отмечая, что тот смотрит на него в ответ и улыбается. С души Михайлиса падает огромный камень, и он улыбается в ответ. Сам не зная зачем он это делает, протягивает руку слегка касаясь чужой ладони пальцами. Вроде привычный жест — множество раз перед играми друг другу руки пожимали. — а всё равно в этот раз что-то новое ощущает. Волнуется почему-то, сжимает чуть крепче. Они на виду множества людей, у Никиты голова, кажется, совсем соображать перестала, но почему-то ему все равно. Руку убирать совершенно не хочется, ощущение чужого тепла согревает и дарует ощущение спокойствия. Егор хмыкает заинтересованно разглядывая чужие пальцы в собственной ладони, однако руку не убирает, лишь слегка сжимает их в ответ. — Жалеешь? —спрашивает вдруг. — О чем? Яковлев кивает на их руки. — О том, что больше не капитан? Раньше на равных с тобой были, руки друг другу перед играми пожимали, удачи желали. А теперь вот под моим руководством играешь. Не жалко? Михайлис не выдерживает, смеётся так непринужденно, искренне, смотрит на старшего по-доброму, с искоркой в глазах, улыбается: — Як, капитанская должность не для меня. Не для меня ответственность такая. Не зря в том сезоне ассистентом был. Не вытянул, понял, что не могу. — Пожимает плечами, продолжая лукаво улыбаться. — К тому же, как показывает практика, руку я тебе и так могу пожать, а в остальном этот переход только на пользу. Яковлев усмехается, признавая чужую правоту, говорит как бы между делом: — Я тоже рад, что ты на самом деле такой.