Часть 1. В пограничье

Это случилось внезапно. Был август, только-только закончилось лето. Воздух был теплым, небо — бледно-голубым, не было и намека на беспокойство, омрачающее погоду. Я впервые с детства вернулась в Японию, и все вокруг казалось немного знакомым, как будто я телепортировалась в те безопасные и спокойные годы моей ранней жизни. Я сидела с моим другом детства Алексом и другими одноклассниками из международной школы в квартире Алекса. Мы не виделись уже много лет, но, разговаривая с ними, я чувствовала себя так, словно это было только вчера, когда мы все вместе играли в пятнашки за обедом. Яркая вспышка охватила небо за окном Алекса. — Фейерверк? — удивилась я. Алекс рассмеялся, его австралийский акцент звучал странно для моих ушей после столь долгой разлуки. — Может быть, они празднуют твой визит. Я рассмеялась в ответ: — Это не такой уж редкий случай. — Это говорит человек, который не был здесь двенадцать лет! А ты, Саша, ужасно долго собиралась. Я взяла со стола еще одну кружку пива: — Пора наверстать время, когда меня не было. Алекс поднял свою бутылку: — Вот, вот. Сделав всего один глоток, я пошла в ванную. Свет мигнул один раз, а затем погас совсем. С опаской я вернулась в главную комнату. Свет погас везде, квартира опустела. Остались только бутылки пива, стоявшие на столе. — Алекс? — меня встретила жуткая тишина. Я осмотрела всю комнату, но мои друзья куда-то исчезли. Странно, но электричество тоже не работало, а мой телефон отказывался включаться. Самое жуткое, что когда я смотрел в окно на горизонт Токио, ни один огонек не светил мне в ответ. Очевидно, моих друзей в квартире не было. Оставаться здесь было бесполезно, нужно было попытаться найти кого-нибудь. Кого-нибудь… С тошнотворным чувством в желудке я вышла за дверь, засунув руки в карманы куртки. На улице было так же темно и пустынно, как и в квартире. Привычная суета Токио превратилась в город-призрак, лишенный человеческой жизни. Это мог быть какой-то больной и яркий сон, но мои сны никогда не были настолько реалистичными. Сама ситуация выходила за рамки логики и уходила в фантастическую страну «а вдруг» из научно-фантастических романов. Я перебирала варианты: чума, зомби-апокалипсис, болезнь, инопланетяне… Ни один из них не казался хорошим. — 誰かここにいますか? — «Здесь есть кто-нибудь?» удалось мне позвать. Ответа не последовало, пустой город смотрел на меня так, словно я была чужаком, не на своем месте, где бы я ни оказалась. — だれか? — снова позвала я. Если я смогу найти других людей, это будет означать, что, по крайней мере, население всего города не исчезло чудесным образом. Передо мной вспыхнула яркая вывеска. На ней были выведены простые кандзи. «試合», — игра со стрелкой, указывающей вниз по улице. Возможно, следовать указателям было не самой лучшей идеей, но это было лучше, чем бесцельно бродить по улицам. Наконец, я оказалась возле шикарного ярко освещенного отеля. Странно, что только в этом здании из всех остальных было электричество. Осторожно открыв дверь, я вошла в хорошо освещенный холл. Переступив порог, я услышала небольшой, но зловещий сигнал. Не оборачиваясь, я передернула плечами и направилась вглубь. Внутренне я вздохнула с облегчением, увидев еще около десять человек, стоящих вокруг и нервно сжимающих в руках телефоны. За мной вошла еще одна девочка, ее темные волосы были заплетены в косу, руки сжимали края клетчатой школьной юбки. Она огляделась по сторонам, прикусив губу, явно на грани слез. — すみません… 何これ？皆さんはどこですか? — воскликнула она. — Что это? Где все? Бизнесмен в костюме, прислонившийся к стене, раздраженно хмыкнул: — Еще один новичок?! Просто возьми телефон и заткнись. Девушка вздрогнула от его грубого ответа. Женщина постарше приобняла ее за плечи: — Это игра. Просто слушай и соблюдай правила… Девушка, ведомая другой женщиной, взяла с центрального стола телефон и отошла в угол, все еще слегка дрожа. Вслед за ней я взяла из корзины последний телефон и отошла, прислонившись к одной из экстравагантных мраморных колонн отеля. Телефон почти сразу же ожил. Бодрый голос объявил: — Идет регистрация лица. ПОЖАЛУЙСТА, ПОДОЖДИТЕ, ПОКА НАЧНЕТСЯ ИГРА. Таймер на экране начал отсчитывать две минуты. Подняв голову, я окинула взглядом еще десять человек, собравшихся в зале. Здесь были и юная школьница, все еще находящаяся на грани истерики, и пожилая женщина, утешающая ее, и грубый деловой мужчина в отутюженном костюме. В другом конце помещения сидела пожилая пара, крепко прижавшаяся друг к другу. В нескольких метрах от них стояли два парня примерно моего возраста, одетые в плавки и сандалии, как будто они пришли прямо с пляжа. Недалеко от них стояли две девушки: у одной из них были ярко-красные волосы, а другая смотрела в пол, опустив глаза. Справа от них стояла уверенная в себе женщина средних лет в слегка порванной блузке и модных брюках, а слева от нее — пожилой мужчина в рваной фланелевой рубашке с немного заросшим лицом. Атмосфера в холле была, мягко говоря, ледяной. Люди с опаской озирались по сторонам, пытаясь разглядеть своих собеседников. Это больше походило на соревнование, чем на дружескую игру. Судя по порезам и грязной одежде некоторых участников, это была не игра на интерес. Нет, люди вокруг меня были либо закаленными, либо испуганными. Чем бы ни было это место, оно было опасным. Голос из телефона снова заговорил: РЕГИСТРАЦИЯ ЗАКРЫТА. ИГРА НАЧИНАЕТСЯ. СЛОЖНОСТЬ — ДЕВЯТКА ЧЕРВЕЙ ИГРА — УБИЙСТВО ОГРАНИЧЕНИЕ ПО ВРЕМЕНИ — СЕМЬ ЧАСОВ Вокруг меня сразу же замелькали лица. Пожилая женщина, стоявшая рядом со своим мужем, испустила пронзительный крик. — Мы все мертвы... — она заплакала. Никто не возразил ей. Все думали о том же. Школьница начала плакать. — Девять сердец? Что это значит? Губы бизнесмена скривились в жестокой улыбке: — Это игра в сердечки. Это значит, что мы все в жопе. — Ш!!! — зашипела пожилая женщина, потирая спину. — Давайте послушаем правила. Как по команде, голос снова просигналил: — ВЫЖИВИТЕ В ТРЕХ РАУНДАХ УБИЙСТВА. В КАЖДОМ РАУНДЕ ОДИН ИГРОК БУДЕТ НАЗНАЧЕН УБИЙЦЕЙ. ОН ДОЛЖЕН УБИТЬ ДРУГОГО ИГРОКА В ТЕЧЕНИЕ ОДНОГО ЧАСА. НАСИЛИЕ ВНЕ ПЕРИОДА УБИЙСТВА ПРИВЕДЕТ К ОСТАНОВКЕ ИГРЫ. РОЛИ НЕ МОГУТ БЫТЬ РАСКРЫТЫ ДО КОНЦА ИГРЫ. ЕСЛИ ИГРОК НЕ БУДЕТ УБИТ В ТЕЧЕНИЕ ЭТОГО ВРЕМЕНИ, ТО ДЛЯ ВЫБРАННОГО УБИЙЦЫ ИГРА ЗАКАНЧИВАЕТСЯ. ПО ОКОНЧАНИИ ПЕРИОДА УБИЙСТВ НАЧИНАЕТСЯ ПЕРИОД СУДЕЙСТВА. В КАЖДОМ ПЕРИОДЕ СУДЕЙСТВА ДОЛЖЕН БЫТЬ ВЫБРАН ХОТЬ ОДИН ИГРОК. ЕСЛИ УБИЙЦА ПЕРЕЖИВЕТ РАУНД И ИЗБЕЖИТ ПРИГОВОРА, ТО ИГРА ЗАКОНЧИТСЯ ДЛЯ ВСЕХ ГРАЖДАН, ЕСЛИ ЖЕ УБИЙЦА БУДЕТ ВЫБРАН ПРАВИЛЬНО ВО ВСЕХ ТРЕХ РАУНДАХ, ТО ВЫИГРАЮТ ВСЕ ОСТАВШИЕСЯ ГРАЖДАНЕ. По залу пронесся возмущенный ропот. Я вспомнила свое детство. В детстве я играла в похожую игру «Мафия» в России, в стране, где в 1980-х годах была создана эта игра. «Мафия» изначально создавалась как игра, а не как физиологический эксперимент, способный вызвать массовую истерию. Обе игры относятся к категории игр социальной дедукции, иногда они использовались для обучения чтению языка жестов и других невербальных знаков. Снова раздался голос. — ДЛЯ НАЧАЛА ИГРЫ, ПОЖАЛУЙСТА, НАДЕНЬТЕ ОШЕЙНИК И ВОЗЬМИТЕ КАРТУ ИЗ КОЛОДЫ. ИГРОКИ МОГУТ БРАТЬ ТОЛЬКО ОДНУ КАРТУ. ЗАПРЕЩЕНО СМОТРЕТЬ НА НЕЕ ИЛИ ПОКАЗЫВАТЬ ДРУГОМУ ИГРОКУ. Все повернулись и увидели, как зазвенел лифт, и двери открыли вид на стол с двенадцатью ошейниками — по одному на каждого человека в холле. Уверенная в себе женщина в рваной блузке шагнула вперед, с резким щелчком закрепив ошейник на шее. Ошейники были толстые, не такие, которые можно отрезать или даже открутить. Я последовала за ней, защелкнув ошейник на своей шее. Металл был холодным и чужим на моей коже. Я прижала пальцы к нему — он никак не мог оторваться, пока не сработал автоспуск. Один за другим все остальные взяли свои ошейники, звуки щелчков замка заполнили тишину комнаты. Из телефона, зажатого в левой руке, раздалось еще одно «дзинь»: «ПРОЙДИТЕ НАВЕРХ И ВЫБЕРИТЕ НОМЕР В ОТЕЛЕ. ОДИН ИГРОК НА НОМЕР. ПОСЛЕ ЗАКРЫТИЯ ДВЕРЕЙ ИГРОКИ МОГУТ ПОСМОТРЕТЬ СВОИ КАРТЫ». Два других лифта с грохотом открылись. Шесть человек зашли в один, другие шесть человек — в другой. В одном лифте со мной ехала школьница, ее глаза были устремлены в сторону моего лица. Я не знала, что она ищет. Я могла быть выбрана на роль убийцы точно так же, как и любой другой. Судя по тревожному поведению каждого, эта игра должна была включать в себя настоящее убийство… Что это за больное извращенное место? И в чем смысл? Неужели есть какой-то бог, какой-то человек, который смеется над тем, как мы все сходим с ума и убиваем друг друга? От размышлений меня отвлек писк лифта, возвестивший о том, что мы прибыли на верхний этаж. Мы вшестером пошли вниз в одном направлении. Я выбрала третью комнату от лифта. Комната была достаточно простой: двуспальная кровать и немного пыльный комод. Телефон снова зазвонил, и я взглянула на экран. «ТЕПЕРЬ ИГРОКИ ДОЛЖНЫ ПОСМОТРЕТЬ НА СВОИ КАРТЫ». Я перевернула свою карту: Королева червей. «ИГРОК, ВЫБРАВШИЙ ТУЗА ПИК, ПОЛУЧАЕТ РОЛЬ УБИЙЦЫ В ПЕРВОМ РАУНДЕ». Я коротко вздохнула: по крайней мере, меня не выбрали в качестве убийцы. «ЕСЛИ ИГРОК НЕ ВЫПОЛНИТ ЗАДАНИЕ В ТЕЧЕНИЕ ОТВЕДЕННОГО ВРЕМЕНИ, ТО ДЛЯ НЕГО ИГРА БУДЕТ ОКОНЧЕНА». Мой экран перешел от правил к лимиту времени, отсчитывающему два часа. Это означало, что, кто бы ни был убийцей, он должен был убить кого-то в течение этого времени… Дверь в мой номер автоматически распахнулась. — ИГРА НАЧАЛАСЬ. ИГРОКИ ДОЛЖНЫ ПОКИНУТЬ СВОИ НОМЕРА. Я вышла из номера и увидела, что все уже стоят за дверями, настороженно оглядываясь друг на друга. Я не могла их винить, это была не совсем доверительная игра. Я осмотрела окружающие меня лица, пытаясь понять, кто из них вызывает подозрение. РАУНД ПЕРВЫЙ. — Кто это?! Ну-ка, покажись! — кричала женщина средних лет, прижимавшая к себе мужа. Она выглядела взбешенной, глаза перебегали с одного человека на другого, пытаясь найти виноватого, скрытого под мрачными выражениями лиц. Один из мальчиков в плавках заговорил: — Это будет не так просто. Убийца так легко не раскроется. — Откуда ты это знаешь? Вы убийца? Он поднял руки вверх, защищаясь: — Да ладно вам! — насмехался он. — Это же здравый смысл. Весьма правдоподобно, что убийцей можете быть вы, раз уж вы так много говорите. Женщина возмущенно зашипела, ее лицо окрасилось в пятьдесят оттенков красного: — Я не убийца!!! Несмотря на то, что она защищалась, скорее всего, она говорила правду. Настоящий убийца, скорее всего, не стал бы так быстро говорить. Они не захотели бы так быстро привлекать к себе внимание. Если бы у них была хоть какая-то стратегия. — Пойдемте вниз, — сказал муж женщины, пытаясь разрядить обстановку между женой и мальчиком в плавках. — Зачем нам спускаться вниз? Как это может быть безопаснее? — спросила уверенная в себе женщина в испорченной блузке. Она выглядела умной и решительной. Если бы мне нужно было угадать ее профессию, я бы остановилась на адвокате. Деловой мужчина сказал: — Если мы все будем держаться вместе, то будет гораздо сложнее убить и не попасться. Должна признать, это был хороший план. Даже если все будут держаться парами, а не группой, смерть одного человека сразу же наведет подозрения на его партнера. Кроме того, за всеми всегда будут наблюдать, и будет сложнее сделать какие-то шаги. — Мы можем разделиться на две группы, — сказала адвокат. — Половина спустится вниз, половина останется здесь. — Почему? — недоверчиво спросил мужчина. — Это семичасовая игра, и нам нужны еда и вода. Если мы будем держаться достаточно большими группами, нам будет легко обнаружить убийство, когда убийца решит сделать свой ход. Убедившись в ее словах, половина группы пошла к лифту, а остальные шестеро не двигались с места. Вместе со мной наверху остались адвокат, два парня в пляжных шортах, рыжая и ее подруга. Я села на пол спиной к каменной колонне рядом с девушкой с ярко-рыжими волосами. — Аса, — представилась она с улыбкой. — Ты говоришь по-японски? Я кивнула. — Лиско, — ответила я. — И я выросла здесь. Аса слегка улыбнулась. — Лиско, это по-русски? — Украинский, — я сделала паузу. — Что это за место? В одну секунду я была в квартире моего друга, а в следующую все исчезли. Рот Асы слегка приоткрылся. — Это твоя первая игра? Я кивнула. Аса сглотнула и продолжила: — Я приехала сюда неделю назад. Я была в туалете, вышла на перерыв во время занятий живописью в университете, когда погас свет и все куда-то ушли. Я не могу сказать, что это за место. Знаю только, что каждый вечер здесь проходят игры, и если ты не играешь… твоя виза заканчивается. А еще с неба спускается лазер и убивает тебя… Это звучит нелепо, — она грубо рассмеялась. — Я знаю… Но я видела, как это происходит, — она придвинулась чуть ближе и низким голосом добавила: — Эти игры… Это не шутки. — После этого она замолчала, судорожно сжав руки. Я подняла бровь: — Что это за ошейники? Аса вздрогнула. — Не знаю, я с ними никогда не играла. Но они не кажутся особенно хорошими. — она замолчала, прижав колени к груди. Мой взгляд переместился на шесть человек, находившихся рядом. Все слегка ерзали, руками и ногами стучали по полу, кусали губы. Все выглядели больше напуганными, чем готовыми к убийству. Было бы ошибочно полагать, что убийца был в той группе, которая спускалась по лестнице. Снизу раздался леденящий кровь крик. Аса в шоке прикрыла рот руками, задыхаясь. Телефон зазвонил снова: — НАЙДЕНО ТЕЛО. НАЧИНАЕТСЯ СУД. У ИГРОКОВ БУДЕТ 10 МИНУТ, ЧТОБЫ ПОПЫТАТЬСЯ РАСКРЫТЬ УБИЙСТВО. Тело лежало на ковре, на горле виднелся острый разрез. Это была добрая женщина средних лет, которая ухаживала за школьницей. Стоявшая рядом со мной Аса побледнела — казалось, ее вот-вот стошнит. — Что здесь произошло? — спросила адвокат, глядя на оставшихся четырех игроков. Школьница, теперь уже всхлипывающая, заговорила, задыхаясь: — Они начали драться, и она сказала мне ждать здесь, за колонной, а потом я услышала крик, и она умерла... Я внимательно осмотрела подозреваемых. Бизнесмен был очевидным выбором, но что-то в его призрачной бледности заставляло меня сомневаться, что это он. Он выглядел скорее потрясенным, чем виноватым. Я перевела взгляд на супружескую пару: женщина все еще цеплялась за мужа в поисках спасения. — Где вы были? — спросила адвокат, глядя на них обоих. — Мы все время были вместе, на другом конце комнаты... — жена заплакала. Адвокат повернулась к бизнесмену: — И каково ваше оправдание? — Я этого не делал. Клянусь, это был не я! Я прятался у входа, — он протестовал, наблюдая за тем, как сужаются глаза людей. Он защищался, но что-то во мне скептически относилось к тому, что это был он. Должны быть более конкретные доказательства. Я окинула взглядом своих товарищей по игре. Убийство не так-то легко скрыть… Оно всегда оставляет следы. — Давайте голосовать, — сказала адвокат, кивнув в сторону бизнесмена. — Кто считает, что это был он… — Подождите! — сказала я, шагнув вперед. Дрожащий бизнесмен посмотрел на меня в замешательстве. Я отошла от Асы, встала перед парой и пристально посмотрела на мужа: — Что у тебя на рукаве? Он посмотрел вниз на небольшое красное пятно… — Это не то, чем кажется… — запротестовал он. — Это уже было там. Скажи им. — он кивнул своей жене. — Оно было там, оно было там. Я клянусь... — она заплакала. Вот здесь-то и проявилась та явная оборонительность, которой так не хватало бизнесмену. Мужчина стоял, широко раскрыв глаза, и смотрел на окружающих: — Не слушайте иностранца! — он сплюнул. — Я хороший человек. Я никого не убью. А вот он убил бы. Перед игрой он уже вышел из себя! — он указал дрожащим пальцем на бизнесмена. — Достаточно. — сказала адвокат. — Пора голосовать. — Нет, нет! — мужчина закричал, когда все подняли руки, кроме его жены, которая все еще прижималась к нему. Я закрыла уши, когда раздался взрыв. Его жена издала пронзительный крик, капельки крови разлетелись по ее лицу. Назначение ошейников стало, к сожалению, понятно. РАУНД ВТОРОЙ. — ИГРОК, ВЫБРАВШИЙ БУБНОВОГО ВАЛЕТА, ПОЛУЧАЕТ РОЛЬ УБИЙЦЫ ВО ВТОРОМ РАУНДЕ. Я вздохнула с облегчением. Еще один раунд, в котором мне нужно было только попытаться выжить. — ИГРА НАЧАЛАСЬ. ИГРОКИ ДОЛЖНЫ ПОКИНУТЬ СВОИ КОМНАТЫ. Женщина, чей муж погиб, лежала на полу в последней комнате и рыдала, словно это поможет вернуть ей мужчину. Любовь, какое сильное чувство… Она помогла ему в убийстве… Она должна была попытаться солгать ради него, даже если это означало бы, скорее всего, потерю собственной жизни. Она поставила его жизнь выше своей. Я никогда не была влюблена, но я не могу представить, чтобы я сделала то же самое… — Очевидно, в прошлом раунде остаться вместе не получилось… — сказал один из парней в пляжных шортах. — Ну, мы разделились на две группы, что уменьшило шансы свидетелей, — сказал бизнесмен, — так что если мы все останемся здесь, то вероятность того, что кому-то удастся избежать наказания за убийство, довольно мала. Остальные члены группы кивнули в знак согласия, слегка рассредоточившись и настороженно поглядывая друг на друга. После последнего раунда недоверие стало еще сильнее. Аса сидела рядом со мной, ее руки слегка дрожали. Я повернулась к ней: — Что ты делала до этого в реальном мире? — Я училась в университете на факультете искусств. Я хотела стать известным художником... — ее губы слегка дрожали. — А ты? — Я только недавно закончила университет в Лондоне и все лето провела в путешествиях. — Что ты изучала? — Психологию. Аса подняла бровь: — Значит, эта игра должна быть не такой уж сложной для тебя. Я покачала головой. — Нет, она все так же тяжела и ужасна. Я подняла взгляд к потолку, свет мигнул один раз. Аса побледнела, тоже заметив это. Свет мигнул еще раз, а потом совсем погас. — Ч-что?! В комнате раздался громкий треск. Снова зажегся свет. НАЙДЕНО ТЕЛО. НАЧИНАЕТСЯ СУД. У ИГРОКОВ БУДЕТ ДЕСЯТЬ МИНУТ, ЧТОБЫ ПОПЫТАТЬСЯ РАСКРЫТЬ УБИЙСТВО. Я огляделась по сторонам, изучая обстановку. Один из мальчиков в пляжных шортах лежал на ковре, его шея была свернута под странным углом. Кто бы это ни был, он сломал ему шею, как зубочистку. Адвокат потерла рукой лоб. — Черт! — пробормотала она. Его друг, второй парень в пляжных шортах, стоял на коленях, прикрывая рот руками, и смотрел на труп. — Как, черт возьми, кто-то смог выключить свет?! — крикнул бизнесмен. Адвокат выдержала паузу, внимательно изучая ситуацию, и сказала: — Кто-то мог вмешаться в работу генератора, пока все остальные были в своих комнатах. — И откуда ты это знаешь?! — второй мальчик в пляжных шортах закричал дрожащим голосом: — Потому что ты это сделала? Она хмыкнула: — Ты думаешь, у меня хватит сил так свернуть ему шею?! — Я не знаю… Я не знаю, на что ты способна. Похоже, тебя совсем не взволновала его смерть. Аса уставилась на адвоката, ее губы дрожали — слова мальчика прозвучали убедительно. — Я просто пытаюсь выяснить, кто это сделал, — сказала адвокат, положив руки на бедра. — Я думаю, это была ты, — сказал мальчик. — Хватит. — сказал бизнесмен. — Время идет, нам нужно проголосовать. Адвокат повернулся ко мне: — Вам есть что сказать? — О, хорошо… — пробормотал себе под нос мальчик в пляжных шортах. — Пусть иностранка решает. Я еще раз внимательно осмотрела комнату. Были те, кого точно можно было не учитывать. Во-первых, новоиспеченная вдова, все еще горевавшая, лежа на полу, во-вторых, плачущая школьница, в-третьих, Аса, которая сидела рядом со мной. Я взглянула на ее подругу. Возможно, но она была маленькой, худенькой девочкой, так что я не была уверена в том, что она смогла бы так легко сломать кому-то шею. Оставались бизнесмен, адвокат и друг жертвы. Я прошла через всю комнату, чтобы рассмотреть последнего поближе. Я хорошенько присмотрелась и увидела, что он дрожит, а его левая рука поднялась вверх и слегка коснулась шеи. — Вы были к нему ближе всех? — я приподняла бровь. — Вы должны были увидеть хотя бы очертания в темноте. — Вы с ума сошли? Никто из нас ничего не видел… — он покачал головой. — Но это не значит, что вы не слышали, как кто-то подошел ближе, верно? Он пристально посмотрел на меня: — Я ничего не слышал и не видел. — выплюнул он. Я повернулась лицом к остальным членам группы: — Свет был выключен примерно на пятнадцать секунд. Он был ближе всех к своему другу. И не было громких шагов, значит, скорее всего, тот, кто это сделал, изначально был рядом. — На что вы намекаете? Я сузила глаза и посмотрела на мальчика: — Он не кричал, он сказал «что». Если бы кто-то двинулся через комнату, чтобы подойти к нему, он бы закричал. — Это не доказательство! — воскликнул он. — Нет, это логическое рассуждение. — Ты же не серьезно? Не слушайте ее! — кричал он. — Это просто смешно. — Убей своего собственного друга, — засмеялась я, — и никто тебя не заподозрит. Это хорошая стратегия. — ТЫ ПРОСТО СМЕШНА! — закричал он. Я отошла в сторону. — Думаю, настало время для голосования. Разумеется, оно было единогласным. Рот обвиняемого сжался в тонкую линию. — ТЫ СУКА! — прошипел он, делая шаг ко мне, прежде чем его ошейник подал сигнал, и его тело упало на землю. Аса повернулась ко мне: — Насколько ты была уверена, что это он? Я пожала плечами. — Может быть, процентов на 60. Ведь это он предложил нам разделиться в самом начале. Она покачала головой в недоумении: — Ты сумасшедшая. ТРЕТИЙ РАУНД. Я вышагивала взад-вперед по своей комнате. Еще один раунд, только один раунд, и я смогу выбраться из этого адского кошмара. Чему я вообще научилась за это время? Что люди готовы убивать ради любви, но с такой же легкостью они могут ополчиться друг против друга. И самое главное — если немного подтолкнуть, то на убийство способно гораздо больше людей, чем можно подумать. Я затаила дыхание, когда голос заговорил снова. ИГРОК С ЧЕРВОННОЙ ДАМОЙ ПОЛУЧАЕТ РОЛЬ УБИЙЦЫ В ТРЕТЬЕМ РАУНДЕ. У меня свело живот… Меня… Меня выбрали. Я должна была убить кого-то, если хотела выжить. Жизнь за жизнь. Какая хреновая игра. Я уставилась на свои руки. Я не понимала, как можно убить… Я не особо отличалась силой, чтобы свернуть кому-то шею. Я и не хотела никого убивать, я не была такой. Я могла быть холодной или равнодушной, но я не психопат. Какая-то часть меня все еще восставала против этой идеи. ИГРА НАЧАЛАСЬ. ИГРОКИ ДОЛЖНЫ ПОКИНУТЬ СВОИ КОМНАТЫ. Мне стоило остаться в своей комнате, но ноги сами вынесли меня за дверь в коридор. Теперь нас было всего восемь человек. За раунд выбывают два человека, независимо от принятых мер предосторожности. — Я не останусь ни с кем из вас рядом. Черт, уже последний раунд. Я едва слышала его, пока он топал прочь по лестнице. Может, я смогу его убить… Он довольно раздражающий. Старшеклассница тоже убежала вглубь коридора, она вся тряслась от рыданий. Она, конечно, была бы легкой мишенью… Но это было бы так жестоко. Я села рядом с Асой, сложив руки на коленях. — Тебе не страшно? — спросила я ее. Она покачала головой. — Я просто устала, устала от всего этого. Устала от этой игры. Мы снова погрузились в молчание. Возможно, если бы я была хорошим человеком, я бы проиграла и подарила бы большинству людей шанс на победу. Почему бы и не умереть? В реальном мире меня ждала не самая лучшая семья. Если бы я умерла, вряд ли это было бы большой трагедией. И все же я не могла этого сделать. Я не могла думать о том, чтобы умереть. Может быть, это было похоже на инстинктивную реакцию утопающего. Моя нервная система хотела, чтобы я выжила, несмотря на рассуждения о том, что моя жизнь не так уж дорого стоит. Я вспомнила лекции по философии в университете. Мы обсуждали одну мыслительную задачу: был тонущий корабль, и нужно было решить, кто попадет в спасательную шлюпку, основываясь всего на нескольких чертах характера: один пассажир — бабушка с пятнадцатью внуками, один — медсестра со стажем, один — школьный учитель, два — пара маленьких детей, и один — беременная женщина. Этот мысленный эксперимент мне совсем не понравился. Как я должна была определить ценность их жизни? Ценна ли жизнь только в том случае, если человек полезен обществу? Ценна ли жизнь только в том случае, если у человека есть близкие, которые будут скорбеть о его смерти? Кто-то в классе сказал, что единственным справедливым способом принятия решения было бы вытягивание соломинки; что неэтично оценивать людей по их предполагаемой ценности для общества. Мы должны рассматривать все живое как изначально ценное, сказал он. Иначе мы будем рассматривать жизнь людей как товар, как еще одну вещь, на которую можно наклеить ценник. Я попыталась мысленно представить себе того мальчика. Он был ирландцем, его имени я не помнила, но размыто помнила его лицо, с веснушками вдоль носа. Мы вместе пошли выпить, и он был очарователен. Но позже, в тот вечер, он перестал говорить о ценности человеческой жизни… Он был слишком занят... Сейчас это неважно. Но что было бы, если бы вы были одним из пассажиров? Может быть, в человеке заложен инстинкт выживания — ценить свою жизнь выше других? Фрейд предполагал, что мы созданы для того, чтобы ценить свое собственное выживание больше чужого, чтобы иметь возможность передавать свою генетику и сохранять свой род. Мне было интересно, понял ли мой организм, что я никогда не планировала иметь детей. — Можешь помочь мне с волосами? — спросила Аса. — Они застряли в ошейнике. Я кивнула, наклоняясь, чтобы аккуратно вытащить рыжие пряди. Почему она мне так доверяет? Вероятность того, что я могу быть убийцей, составляла 1/8. Возможно, если я сильно ударю ее головой о стену, она легко умрет. Нет… Я не могла. На задней стороне ошейника моя рука нащупала странную выпуклость. Я отодвинула ее волосы, взглянув на кандзи — «Оглушитель». Я отпустила ее волосы, и мой живот затрепетал. Возможно ли, что в конце концов никому не придется убивать друг друга? Правила никогда не определяли, что означает убийство. В игре «Мафия», в которую я играла на вечеринках, достаточно было постучать по плечу, и человек «был убит». Если убийцу вычислят, сможет ли жертва очнуться совершенно живой и уйти? Тем не менее, в каждом раунде игроки убивали друг друга. Я размышляла об этом... Я убрала руки от ошейника, просунула ладони под ноги, сильно прижав их к полу. В животе появилось странное чувство: страх. Страх перед самим собой… Аса улыбнулась. —Спасибо, — сказала она. — Я спускаюсь. — Я приду через пару минут. У меня немного кружится голова. Она снова улыбнулась: — Не дай себя убить. Потом она исчезла. Я могла бы нажать на кнопку, но это было бы слишком очевидно. Был только один подходящий кандидат — адвокат. Без нее голосование было бы хаотичным, и людям было бы сложнее разобраться в ситуации. Я встала и направилась по коридору в ту сторону, куда она ушла в начале раунда. Она сидела спиной ко мне на карнизе окна гостиницы и смотрела на окружающий мир. Я молча нажала на кнопку. Не успев отреагировать, она слегка пошатнулась и упала спиной на ковер. Я наклонилась, прижала два пальца к ее шее, чтобы проверить пульс. Как я и думала, она была жива, только без сознания. Я быстро вышла, присоединившись к Асе в холле. Мы просидели там, наверное, еще минут тридцать, пока другая девушка, с которой она пришла, не наткнулась на тело. Конечно, это было прискорбно — найти труп… Это делало тебя подозреваемым №1. Девушка задрожала: — Я не делала этого. Клянусь... — Мы это уже слышали, — пробормотал бизнесмен. — Тогда какое у вас алиби? — спросила Аса. — А какое у тебя? Она указала на меня. — Мы были внизу, в холле. Я кивнула, подтверждая ее слова. — Вы двое, вы могли работать вместе. Я усмехнулась. — Мы не какая-нибудь старая супружеская пара. Это не та игра, в которой незнакомые люди будут помогать друг другу. Аса сузила глаза. — Так какое у вас алиби? — она скрестила руки. — Вы ужасно защищаетесь. Подруга Асы кивнула. — Давайте проголосуем: кто считает, что это сделал он, — она подняла руку, Мы с Асой сделали то же самое. Дрожащая школьница тоже проголосовала против него, несомненно, помня, как он обошелся с ней в начале игры. Жена не подняла руку. Вряд ли она была на это способна. Но это не имело значения, большинство проголосовало против него. Он забрызгал слюной: — Я НЕ УБИ…! — он не успел договорить и упал, ударившись головой об стену. Голос просигналил: ИГРА ОКОНЧЕНА. ПОБЕДИТЕЛЬ — ЧЕРВОННАЯ КОРОЛЕВА. ИГРА ОКОНЧЕНА ДЛЯ ОСТАЛЬНЫХ УЧАСТНИКОВ. — Королева червей… — глаза Асы расширились. Она смотрела на меня, и в ее глазах была одна мысль: предательство. Она не успела закричать, разозлиться или испугаться перед смертью. Никто из них не успел. Они не успели издать ни единого звука, прежде чем их головы разлетелись на мелкие кусочки. На моих руках была кровь, кровь покрывала стены, кровь застилала ковры. В гостинице остались одиннадцать бледных трупов и я. Я никогда не хотела никого убивать.