Часть 10

Подъём в шесть утра не стал для Эммы сюрпризом, ведь она уже давно не спит в это время. Джулс проводила её в столовую, где за привычным столом уже сидела её команда, уплетая завтрак, специально приготовленный на пять персон, по случаю раннего выезда на игру. — С первым днём лета, лебедёнок! — Нолан подвинула поднос, ловя изумлённый взгляд Эммы. — Голд распорядился, чтобы нас накормили самыми лучшими блюдами, что есть в меню, поэтому наслаждайся. В какой-то степени Эмма действительно насладилась подгорелой яичницей и парой блинчиков с джемом из заморозки, что хоть как-то разнообразило её рацион за два месяца, проведённых в стенах колонии. Она чувствовала лёгкий мандраж вперемешку с нескрываемым предвкушением от предстоящей поездки в неизвестном направлении и игры на новой территории с другими, такими же, как они. — Меня сейчас укачает от твоего дёрганья, Свон. Они ехали в закрытом фургоне под присмотром двух никому не знакомых охранников, закованные в наручники, без единой возможности попытаться сбежать. Как будто это именно то, что нам надо. — Прекрати, пожалуйста! Миллс положила две свои руки, скованные наручниками, на бедро Эмме, которое только сейчас перестало подрагивать в нервных импульсах. — Ты так из-за игры переживаешь? Свон вообще не думала о переживаниях, пока её не посадили бок о бок с Миллс, а с другой стороны зажали щуплым подростком-переростком в охранной форме, от которого воняло потом. Да, от неё тоже часто пахнет потом, но не сегодня. Уже через двадцать минут поездки, вместо того, чтобы привыкнуть к запаху, рецепторы Свон будто усилились в два раза, и каждый вдох мог стать последним, поэтому она не нашла другого решения, как ещё ближе прижаться к Миллс, что возобновило очередной поток мыслей о приятном тепле её тела, но, когда руки легли на бедро, Эмма смогла расслабиться, даже не замечая, как сидит в абсолютно неестественном наклоне, стараясь незаметно вдохнуть уже знакомый аромат корицы. — Свон, ты вообще здесь? Голос Миллс всё-таки пробился в её сознание, и она повернула голову, поражаясь, насколько сейчас маленькое расстояние между их лицами. — Ты вкусно пахнешь, — прошептала Эмма, практически касаясь носом её щеки. — А он — нет! — ещё тише сказала она, кивая головой в сторону охранника. — Если я позволю тебе себя нюхать, ты перестанешь елозить? — абсолютно серьёзно прошептала Миллс. — Да, — сглотнула Эмма и, не дождавшись одобрения, чуть сдвинулась на сидении вниз, наваливаясь левым плечом на брюнетку и откидывая голову на стену кузова так, чтобы ловить приятный запах тёмных волос. — Спасибо. В ответ она получила лишь тихое хмыканье, а через пару минут почувствовала мимолётное движение на своём бедре. Опустив свои зелёные очи вниз, Эмма наблюдала, как брюнетка едва заметными движениями выводит круги на её комбинезоне, и от этого стало так хорошо, что она позволила себе закрыть глаза, перед этим сделав вид, что не замечает любопытных взглядов великой троицы, которая всё это время не затыкалась, обсуждая все сплетни мира. — Я снова готова быть твоей аромаподушкой, если и на обратном пути это заставит их заткнуться, — быстро проговорила Миллс в ухо Эмме, выходя из машины. — Я согласна! — крикнула Эмма ей вслед, и они разделились. Миллс ушла с Голдом, который, как оказалось, всю дорогу ехал с ними возле водителя, а их, как игроков, провели через другой вход к небольшой комнате ожидания. Эмма внимательно разглядывала всё вокруг себя, гадая, в какой части города они находятся. Эта колония действительно была больше, учитывая не только длину здания, но и этажность, которая сводилась к трём, а это на целых два больше, чем их захолустное пристанище. — Я нервничаю, — честно призналась Гейл. — Мы ни разу ещё не выигрывали на этом этапе. — Но теперь с нами лебедёнок, — указала Нолан на развалившуюся на полу Эмму. — О да, кузнечик к вашим услугам, — кивнула головой Свон, пряча проступивший на щеках румянец. — Ты правда крута, Свон, — подтвердила Лукас. — Миллс гоняла нас с самого первого дня формирования команды, и только спустя два года у нас по-настоящему есть шансы сдвинуться с места. — Два года? — округлила глаза Эмма. — Вы здесь два года? — Нас троих посадили примерно в одно время, — пояснила Нолан. — Миллс перевели через неделю, и как-то слово за слово, да и с нажимом от Голда мы восстановили традицию прежних годов и стали участвовать в играх. — Откуда её перевели? — Эмма старалась показаться менее заинтересованной, но никто ей не поверил. — Она была в тюрьме строгого режима, — ответила Лукас. — С настроением у неё, знаешь ли, туго бывает. То оскорбит кого, то поцапается. Так что я ещё цветочек. — Но через год её перевели к нам за хорошее поведение, — закончила Гейл. — Когда вы все выходите? — спросила Эмма. — Я выйду через пару месяцев после тебя, — улыбнулась Нолан. — Гейл с Лукас к Рождеству. А Миллс? Когда выйдет Миллс? — Не знаю насчёт неё, — как будто прочитав мысли, ответила блондинка. — Мы никогда не обсуждали с ней что-либо, связанное с прошлой жизнью. Ну вот, опять это словосочетание. Эмме ужасно хотелось узнать, почему они все оказались здесь, хотелось услышать историю каждой, но также она понимала, что сама не готова рассказать ничего из того, что произошло тогда в магазине. Кстати, а меня уволили? — Свон, встань с пола, не хватало тебе ещё цистит подхватить! О, заботливая моя явилась. Миллс проводила их на улицу к большой спортивной площадке, где уже собралась толпа. И это была не та толпа, что присутствовала на их прошлых играх, а реальная толпища народу, едва влезающая на трибуны. — Масштабненько… — удивлённо выдала Гейл. — Да это пиздец, тут же, блин, вся тюремная орава, — офигевала Лукас. — На самом деле только её половина, — бросила Миллс и направилась к Голду, усаживаясь на специально выделенное для них место. — А чё, нам выходить или как? — сама себя спросила Эмма, стараясь не разглядывать заполненную со всех сторон площадку. Внезапно раздался свисток, и на поле выбежали четыре девушки в свободных синих шортах и такого же цвета майках. — Заебись, а мы, как заключённые, в этих комбезах, — надулась Лукас. — Потому что мы и так заключённые, детка. Эмма заметила, как Гейл провела ладонью по руке Лукас, и та сразу же смягчилась, что ненароком вызвало улыбку. Раздался свисток, и команда, у которой до сих пор нет названия, выбежала на незнакомое поле, рассредоточившись по своим позициям. В этот раз Эмме посчастливилось принимать первый мяч, поэтому она стояла напротив рыжей девушки в ожидании, когда судья сделает выброс. — Не жарко? — спросила рыжая, указывая на комбез Эммы. — Жарко, — сухо ответила Свон. — Другого нам не выдают. Девушка сочувственно улыбнулась, протягивая вперёд руку. — Мерида. Эмма слегка отшатнулась от всей этой вежливости. — Эм… — Свон, шнурки завяжи! Закатив глаза на очередное замечание Миллс, Эмма наклонилась и на всякий случай завязала шнурки на несколько узлов. — Свон, значит, — усмехнулась рыжая. — Это твоя тренерша? — Она не моя, но тренерша. — Судя по тому, как она тебя глазами пожирает, это ненадолго. — Ты о чём? Рыжая усмехнулась и кинула быстрый взгляд на брюнетку. — Смотри, — она сделала шаг вперёд и приблизилась к уху Эммы. — Как думаешь, сколько ей понадобится секунд, чтобы разлучить нас? Но Эмма даже не успела подумать над ответом, потому что сразу же услышала громкое «СВОН» и повернулась в сторону голоса, разводя руки в немом вопросе, ответ на который так и не получила. — Видишь, — подмигнула Мерида. — Она ревнует. Да быть того не может. Или может? Раздался оглушающий свисток, и Эмма перевела своё внимание с мыслей о Миллс на мяч, но было уже поздно. Блять, она меня убьёт. Злясь на себя, свою новую знакомую и на брюнетку, что сейчас была готова бросаться файерболами, Эмма подобралась к Мериде и сумела перехватить мяч, ведя его к корзине противника. — Если мы выиграем, ты поцелуешь её, — слегка запыхавшись проговорила рыжая, пытаясь вернуть себе мяч. — А если выиграем мы? — спросила Эмма, обводя мяч вокруг себя. — Тогда она не откусит тебе язык, и поцелуй будет гораздо приятнее, — усмехнулась Мерида и перекрыла доступ к кольцу. Эмма развернулась, отскоком пасуя Гейл и переключая внимание рыжей на новую цель, хватаясь за возможность получше изучить своих противников. Почему они все такие чертовски милые? Хотя вот эта беззубая, кажется, может высосать из меня всю кровь. Вернув внимание на поле, Эмма приняла пас от Нолан и в два шага забила мяч в корзину соперника. — Красотка, — крикнула Мерида из центра поля, показывая два больших пальца. — Но у нас ещё пять счётов, чтобы отыграться. В смысле пять? Она посмотрела в сторону Миллс, которая показала шесть пальцев, давая понять, что игра в этот раз идёт до шестого мяча. Прикольненько, блин. Буквально через минуту Мерида обошла Лукас и сделала очко для своей команды. 1:1 — Эй, а эта длинноногая с кем-нибудь встречается? — спросила рыжая после вылета мяча за пределы поля. — Да, вот с той красоткой, — указала Эмма на Гейл. — Так что, если хочешь сохранить все кости целыми, держись от неё подальше. — Совет принят. И Эмма действительно заметила, что всякий раз, когда Мерида оказывалась в опасной близости с Гейл, Лукас даже не успевала среагировать, как рыжая давала заднюю, ухитряясь обходить девушку всеми возможными и безопасными способами. После долгих манёвров и перебежек счёт сравнялся на 3:3, и был объявлен короткий перерыв. — Эй, это Свон. Мерида буквально вытянула Эмму с поля и потащила под навес к своей команде. — Круто играешь! — сказала одна из девушек. — Мышцы огонь, — указала она на бицепс Эммы. — Спасибо, — смущённо улыбнулась Свон, подгибая комбинезон так, чтобы ноги вдохнули немного свежего воздуха. — Откуда у вас форма? — Выбили у начальства, — усмехнулась рыжая. — Вам бы тоже не помешало. Цвет, конечно, красивый, но я удивляюсь, как ваши задницы ещё не расплавились в этом прикиде. — А мы их на время игры в камере оставляем. Вся команда Мериды громко рассмеялась, и Эмма, наконец-то, почувствовала настоящий кайф от общения. — Упс, кажется, я снова заставила кое-кого ревновать, — прошептала рыжая. Эмма развернулась и встретилась с нечитаемым взглядом Миллс. — Дамы, позвольте, я заберу своего игрока на небольшой брифинг. И, не дождавшись ответа, Миллс утащила Эмму в сторону. — Я просто разговаривала, — оправдывалась Эмма, как будто сделала что-то незаконное. — Я знаю, — спокойно ответила Миллс, протягивая ей бутылку с водой. Но Свон видела, как плотно была сжата челюсть брюнетки, а осанка казалась до неестественности прямой. — Извини, я не хотела, чтобы ты… Чтобы она что? — Чтобы я что? Ревновала. — Ре… Неважно, — Эмма опустила голову, возвращая бутылку в руки Миллс и отходя к своей команде. Свисток. Лукас и другая девушка из команды Мериды на выбросе. Эмма под кольцом. Она сама захотела. Почему? Потому что Миллс. Счёт 3:4, и, несмотря на это, брюнетка выглядит спокойнее, чем когда Эмма бегала по полю вместе с Меридой. Быстро сравняв счёт, Лукас снова перехватила мяч и пасанула Нолан, которая благополучно всё прозевала, и Эмма вернулась к тактике кузнечика, бегая вокруг кольца и отбивая уже шестую попытку противника забросить мяч в корзину. А реально хорошие кроссовки. 4:5 — Давай, Свон, — выкрикнула Мерида, стоя под своим кольцом. — Не расслабляйся! Эмма послала ей дружелюбный средний палец и получила два таких же в ответ. Утреннее солнце стало буквально жарить всех присутствующих, и жопа в комбинезоне действительно начала плавиться, из-за чего было решено сделать очередной небольшой перерыв. Пока троица отсыхала в теньке, Эмма подбежала к Миллс и забрала уже протянутую бутылку воды, выливая содержимое себе на голову. — Где тебе легче? — Что? — Под кольцом стоять или бегать, — серьёзно спросила Миллс. — Где легче? — Честно, нигде. Эмма внимательно наблюдала за мыслительной деятельностью, отражающейся в глазах Миллс, пока брюнетка не коснулась её щеки, вытирая остатки воды. — У меня трусы насквозь промокли. — Спасибо за информацию, Свон! — с улыбкой на лице она оттолкнула Эмму обратно к полю. — Надеюсь, от жары. — Надейся, — подмигнула Эмма и вернулась в игру. Я что, флиртую с ней? Пропрыгав возле кольца ещё один забитый Лукас мяч, Эмма поменялась с Нолан, и они вернулись в первоначальные позиции. — Соскучилась? — усмехнулась Мерида. — Ты даже не представляешь, — улыбнулась Эмма. — А твоя дама сердца не устроит тебе полный разнос? Потому что, честно говоря, меня немного напрягает её этот взгляд. — В глубине души она не такая. — Лает, но не кусает? — О, ещё как кусает, — указала Эмма на две маленькие дырочки в верхней части футболки. Свисток разбавил их смех, и, спустя несколько долгих минут беготни по полю, Эмма начала ловить неприятное головокружение от палящего солнца. Не обращая внимания на пот, застилающий глаза, она пронеслась мимо Лукас и вытянула руку, прося мяч, который через пару секунд оказался в её руках и в два шага попал в корзину противника. Как в тумане, Эмма проходила сквозь толпу ревущих заключённых, вырвавшихся на поле, чтобы поздравить команду победителя, и совершенно не ожидала, что окажется поднятой в воздух, чьими-то сильными руками в количестве не меньше шести. Они что-то скандировали и весело смеялись, пока тело Эммы плыло в пространстве, как те облака, что мелькали сейчас перед глазами. Она была такой же лёгкой и невесомой. Когда ноги коснулись земли, единственное, чего хотелось больше всего, это навсегда сохранить такое состояние безмятежности, когда ты практически не существуешь в этом мире. — Свон! Мимо промелькнула рыжая копна волос, а затем холодные руки обхватили её лицо. — Она в порядке? — Нет, — послышалось где-то совсем близко и одновременно далеко. Эмма знала, что Миллс держит её, прижимая к себе, но ничего не могла поделать, чтобы облегчить их передвижение. Тело не слушалось, итак слишком долго сопротивлялось падению. — Ещё чуть-чуть, малышка. Я… уже давно не… малышка… Тошнота подступила к горлу ещё в тот момент, когда глаза не успели открыться, и, свесившись непонятно откуда, всё содержимое желудка вылилось прямо в… таз? — Я держу тебя, всё хорошо, — успокаивал её до боли знакомый голос. — Это просто небольшой солнечный удар. Эмма разлепила глаза и посмотрела на содержимое синего таза прямо перед её носом. Выпрямившись с помощью сильных рук, она легла обратно на кушетку. — Сколько пальцев я показываю? — Ты показываешь мне фак, Миллс. Брюнетка широко улыбалась, продолжая нависать над Эммой. — Ты знаешь, я готова принимать солнечные удары каждый день, если это будет вызывать у тебя такую улыбку. — Думаю, ты сможешь придумать что-то более безопасное для такого случая. Эмма ещё не до конца осознавала, где находится, но Миллс была рядом, а это всё, о чём можно было просить. — Ты вкусно пахнешь. — А ты воняешь потом и рвотой. — Отстой, — простонала Эмма, поворачиваясь на бок и возвращаясь к тазику. Через полчаса Миллс вывела её к машине и помогла забраться в кузов. — Неет, опять этот воню… Тёплая рука накрыла её рот, предотвращая не очень вежливый комментарий, явно касающийся одного из охранников. — Ты пахнешь не лучше, — прошептала брюнетка прямо в ухо Эммы. — Обещай не нюхать меня, пока я не схожу в душ. — Поздно. — Отстой. — Согласна, — шепнула Миллс. — Мне больше нравится, когда ты пахнешь моим гелем для душа. Это было последнее, что услышала Свон, перед тем, как провалиться в дремоту и очнуться за секунду до того, как открылись двери кузова, запуская ослепляющее солнце. Вонючий охранник протянул ей руку, и она приняла помощь, всеми силами стараясь не морщить лицо. — Джулс отведёт тебя в камеру. — Я не лягу на свою чистую кровать, пока не смою с себя запах этого дня. — Ты еле на ногах стоишь, Свон. — Чего ты такая громкая? — поморщилась Эмма, поворачивая голову к поддерживающей её Миллс. — Я не громкая, просто ты сейчас максимально восприимчива. — Поэтому мне надо в душ. Как она уговорила всех отвести её в душ, Эмма не запомнила, впрочем, как и принимала водные процедуры тоже. Зато, проснувшись в своей камере в чистой одежде, она чувствовала приятную усталость после игры и дикий жор. — Ты бормочешь во сне. Эмма медленно повернула голову на подушке в сторону голоса. — Я пыталась прислушаться к твоим словам, но это была просто бессвязная речь. Миллс сидела на кровати у противоположной стены и читала книгу. Ну и откуда здесь вторая кровать? — Где я? — нахмурив брови, поинтересовалась Эмма. — В своей камере. — А ты где? — В твоей камере. — Понятно. Нихера не понятно. — А что ты делаешь в моей камере вместе с кроватью? — Пока нас не было, — начала Миллс, отложив книгу на подушку, — произошли небольшие изменения, и меня переселили к тебе. Ну очуметь, конечно, спасибо, блять, большое, мне не выжить. — Надолго? — Полагаю, пока ты не выйдешь. Эмма молчала, переваривая перспективы проживания с Миллс. Не то чтобы это было очень плохо, если не считать, что это просто ужасно. — Я голодная. — Я знаю. Твой желудок напоминал бурлящее жерло вулкана, пока ты спала. — Что ещё ты успела заметить, пока я спала? — Эмма села на кровати, скрестив ноги. — Я читала, — указала она на книгу рядом с собой. — А не следила за каждым твоим вдохом, чтобы убедиться, что ты не умираешь. Эмма сузила глаза, и улыбка сама собой расползлась на губах. — Где троица? — В общине. — Мы можем пойти поесть? — жалобно спросила Эмма. Уже через пару минут вся пятёрка сидела за столом и бурно обсуждала ход игр, и даже Миллс вставляла пару комментариев. — А вы уже выбрали подарок? — поинтересовалась Эмма, запивая котлету яблочным соком. — Нет, мы ждали, пока ты вернёшься с того света, лебедёнок. — Ты до усрачки нас напугала, между прочим, — обрушилась на неё Лукас. — Миллс ни на шаг от тебя не отходила, даже переехала к тебе в камеру. — Лукас, — откашлялась брюнетка. — Переезд не входил в мои планы. — И тем не менее, теперь вы обе будете спать вместе. — Могу я предложить идею, — сменила тему Эмма. — Как думаете, нам разрешат погулять? — Сегодня тебе было мало? — усмехнулась Гейл. — Нет, я про настоящую прогулку. Ну типа в парк или на озеро. Эмма понимала, что она выглядит сейчас, как ребёнок-попрошайка, но ничего не могла с собой поделать. — Хотя бы на пару часов. Если вы не против, конечно. Молчание затянулось, и все надежды Эммы разрушились в этой тишине. — Ладно, я… пойду. Она вернулась в свою камеру перед отбоем и уже лежала под простынёй, когда решётка захлопнулась за спиной Миллс. — Мерида просила передать, чтобы ты нашла её, когда выйдешь, — холодно произнесла брюнетка. — Сказала, что она из Бруклина. — Угу. Спасибо. Эмма смотрела в одну точку на потолке, пока не обратила внимание на звук расстёгивающегося комбинезона. Бляяя. Боковым зрением она видела, как полуобнажённая Миллс подошла к раковине и включила воду, принимаясь чистить зубы. Под шум воды Эмма снова погрузилась в себя, гадая, насколько бестолковой нужно быть, чтоб предложить заключённым выйти на прогулку, чтобы почувствовать себя свободными пару часов, а следом провести в заключении ещё несколько месяцев. — Ты найдёшь её? — Кого? — Рыжую твою, — Миллс вернулась к кровати и залезла под одеяло. — Она не моя, — буркнула Эмма. — А на поле так не казалось. Да что опять не так? — О чём ты? — не поворачивая головы, спросила Эмма. — Вы ворковали с ней, как голубки, — выплюнула Миллс эти слова. — Мы вовсе не ворковали, — стараясь держать себя в руках, ответила Эмма. — А что вы делали? — Разговаривали. — О том, как классно будет потрахаться вместе на свободе? — Да что за херню ты несёшь? — не выдержала Эмма и села на кровати. — Она просто была милой, в отличие от некоторых. — Ах вот значит как, — Миллс скопировала её позу. — И на кого ты намекаешь? Эмма закатила глаза, сжимая простынь в руках. — Точно не на тебя! — Хочешь мне что-то высказать? Да блять, ты меня провоцируешь, серьёзно? Зачем? — Я хочу, чтоб ты легла спать, — зачем-то Эмма встала с кровати. — И прекратила нести этот бред. — Решила заделаться указателем, Свон? — язвительно сказала Миллс и встала напротив Эммы. — С чего я должна тебя слушаться? — Ты сейчас очень странно себя ведёшь. Твои перепады начинают меня пугать. Брюнетка усмехнулась и подошла ближе. — Боишься меня? — не отрывая взгляда от зелёных глаз, прошипела Миллс. — А стоит? — не скрывая своего раздражения, спросила Эмма. Они смотрели друг на друга как тогда, в туалете, и Эмма точно знала, что сейчас произойдёт. Когда Миллс толкнула её на кровать и села сверху, она окончательно поняла слова Лукас. Это её способ существования. Миллс берёт верх. Она провоцирует и побеждает. Она властвует и не позволяет никому приближаться ближе черты, которую сама же и нарисовала. Но почему? Эмма смотрела в карие глаза и видела злость, которая совершенно её не пугала. Она знала, что за ней скрываются другие чувства, к которым просто надо найти ключ. Миллс провела рукой по крепкому прессу Эммы под футболкой и коленом раздвинула её ноги, останавливая ладонь на лобке. Опустившись ниже, она опалила горячим дыханием тонкую шею и сильно прижала руку к промежности Эммы. Свон резко вдохнула носом и поняла, что не собирается подчиняться такой прихоти. Обхватив руками брюнетку, она перевернула её на узкой кровати, царапаясь плечом о пошарпанную стену. Что-то промелькнуло в этих карих глазах, но Эмме не хватило времени, чтобы рассмотреть. Рука Миллс снова потянулась к её промежности, но Свон переместилась ниже и, раздвинув бёдрами смуглые ноги, коснулась влажных трусов. Боже ж ты мой, Миллс! Она провела вдоль ткани, наблюдая, как челюсть брюнетки сжимается от… От чего? Удовольствия? Нетерпения? Злости? Желания? Я же никогда этого не делала. — Слабачка, — прошептала Миллс. Да пошла ты! Эмма быстро отодвинула тонкую ткань и, раздвинув мокрые складки, ввела два пальца. Облегчённый выдох вырвался из груди брюнетки, и она опустила свою руку, кладя её на запястье Свон, чтобы сделать резкое движение, а затем ещё одно и ещё. Эмма следовала её ритму, позволяя контролировать свою руку внутри неё. Там было мягко и очень влажно. Захотелось быстрее. Отдернув руку брюнетки, Эмма села на пятки и ускорила движение, наблюдая, как Миллс выгибается на её кровати и закатывает глаза, приоткрывая пухлые губы. Я хочу поцеловать её. Боже, как же я хочу тебя поцеловать. Она наклонилась, чтобы совершить задуманное, и когда горячее дыхание коснулось их губ, Миллс схватила Эмму за волосы и притянула, впиваясь зубами в мягкое место между шеей и плечом. Это было больно, и если Эмма смогла сдержать стон, то сил на удержание слёз у неё не хватило. Она понимала, чего хочет Миллс, и давала это с каждым резким толчком, пока запястье сводило от напряжения, а кожа горела под крепко стиснутыми зубами. Миллс дышала слишком громко и слишком тяжело, царапая спину Эммы прямо через ткань футболки. Свон дёрнула плечом, освобождаясь от захвата, и низкий стон Миллс был тут же перехвачен её рукой, накрывшей желанные губы. Мышцы, крепко сжавшие её пальцы внутри, больше не позволяли сделать никаких движений, и Эмме оставалось только наблюдать, как тело под ней практически бьётся в конвульсиях, а зубы прикусывают нежную кожу на ладони. Она всё ещё оставалась внутри тёплых стенок, когда Миллс провела языком по месту укуса на руке и, уложив Эмму на себя, сделала тоже самое со следами от зубов на плече. Она оставалась внутри, пока мягкие пальцы зарывались в её светлые волосы, массируя кожу головы, и поглаживали спину через влажную ткань футболки. Она оставалась внутри, даже когда их дыхание вернулось в норму, а тела практически растворились друг в друге, отдаваясь сладкой дрёме. И лишь тогда, когда свет в коридоре стал ярче, Эмма отдёрнула руку, и её испуганный взгляд столкнулся с едва открывшимися глазами Миллс. Шаги тяжёлых ботинок Джулс разносились по коридору, и Миллс за секунду вернулась в свою постель, едва успев накрыться одеялом. — Только десять часов, а ты уже не спишь. Эмма продолжала сидеть в прежней позе спиной к решётке и только пожала плечами, рассматривая пальцы на своей правой руке. Всё ещё влажные пальцы.