Часть 11

Всю ночь Эмма провела в состоянии полусна, гуляя по своему сознанию. Под едва слышимое дыхание Миллс на соседней кровати она блуждала по воспоминаниям из детства, пытаясь найти те самые звоночки, способные ответить на вопрос, что именно она чувствует к Миллс, и почему это проявилось только сейчас. Она вспоминала родителей, которые погибли слишком рано, чтобы успеть обсудить подобные темы с дочерью, а тётя Ингрид была консервативных взглядов, да и поводов для такого разговора не находилось. До недавних событий. К шести утра единственное, что Эмма смогла точно определить, это симпатию, которую она испытывает к Миллс. Несмотря на все её закидоны, провокации и грёбаные эмоциональные качели, она ей нравится, и очень даже сильно. И возможно, это даже взаимно. Но Эмма боялась думать об ответных чувствах, переживая, к чему это всё может привести. Что у них может получиться, пока они заперты здесь? А выйдя на свободу, уже ничего не будет как раньше. Две разные жизни, которые не смогут сосуществовать друг с другом, и придётся делать выбор между возвратом к прошлому, склеиванию настоящего и дорогой в будущее. — Боже, Свон, — раздался хриплый голос. — Я думала, мимо нас проезжает товарняк, ты пыхтишь на весь блок. Эмма давно сбилась со счёта, продолжая отжиматься от пола, не имея понятия, сколько подходов уже сделала. — Извини, — встала она на ноги и подошла к умывальнику. — Не хотела будить тебя. — Ты в порядке? — Зависит от того, о чём ты спрашиваешь. Миллс помедлила с ответом, и за это время Эмма успела умыться и почистить зубы, освобождая раковину для своей соседки. — Есть что-то, о чём ты хочешь поговорить? — осторожно спросила Миллс, вставая с кровати. О, серьёзно? Самое время для разговоров, знаешь ли. Очень актуально. — Нет, всё в норме, я в порядке. Брюнетка кивнула, и их неловкая минутная тишина разбавилась шумом воды и тихими переговорами из соседних камер. — Как тебе спалось на новом месте? — решила сменить тему Эмма. — Хорошо, — кратко ответила Миллс и опустила голову, упираясь на раковину. — Спасибо. Если бы не внезапное затишье, Свон ни за что не услышала бы последнее слово. За что? За гостеприимность? За то, что не храплю по ночам? За уютную атмосферу или за то, что трахнула тебя перед сном? Эмма потёрла лоб руками и сделала глубокий вдох. Пожалуйста, блять. Миллс не было на завтраке. Как только они вышли в общину, брюнетка просто испарилась и появилась на поле спустя час от начала тренировки. — Где её носило, интересно? — тихо спросила Гейл, обращаясь к Эмме. — Откуда мне знать, — безучастно ответила Свон, набивая мяч. — Вы же теперь в одной камере. — Я ей не мамочка, чтобы следить за каждым её шагом! — Воу, ладно, — отшатнулась Гейл. — Не кипятись. — Выезжаем через полчаса, — оповестила Миллс, подходя к команде. — Голд одобрил прогулку. Эмма резко выпрямилась, роняя мяч. После небольшой заминки три пары удивлённых глаз медленно посмотрели в её сторону. — Я… — запнулась она. — Я не просила, честно, я… — Я попросила, — перебила её Миллс. — Это пойдёт нам на пользу. Возьмите что-нибудь с собой, если вдруг надоест резвиться в поле, как сивые кобылы. Эмма была благодарна, что никто не набросился на неё из-за этой тупой идеи, которая неожиданно стала вполне реальной. Сидя на своей кровати, она пыталась сделать шорты из комбинезона, не замечая фигуру неподалёку, пока в неё не прилетело что-то мягкое. — Надевай. — Мать твою, Миллс, — Эмма схватилась за сердце. — Как ты, блять, можешь свободно перемещаться здесь? Почему тебя ещё ни разу не наказали? — Магия, — пожала она плечами и наклонилась к Эмме, заводя руку за её ухо. — Видишь? — она повертела перед удивлёнными зелёными глазами монеткой и, довольная реакцией, вышла из камеры. — Ты грёбаный Гудини, Миллс. — Жду тебя через пять минут. Эмма тихо рассмеялась себе под нос и наконец увидела, что держит в руках спортивный хлопковый топ. — Слава богам, моя грудь теперь под защитой. В этот раз, помимо двух знакомых охранников, их сопровождала Джулс, что всё равно казалось недостаточным, если пять заключённых решат разделиться и сбежать. Но Эмма не думала о побеге, она всё время косилась то на продолжающего вонять охранника, который снова сидел рядом с ней, то на корзинку для пикника в руках Миллс, которая также сидела рядом. — Не терпится узнать, что внутри? — игриво заговорила брюнетка. — Надеюсь, не белый кролик, — сдавленно ответила Эмма, стараясь не делать глубоких вдохов и выдохов. — Я не смогу так больше, Миллс. — Расслабься. Дыши полной грудью. — Ты издеваешься? — Да. Эмма изощрилась и смогла ущипнуть брюнетку за бок. — Ай, — Миллс подпрыгнула на месте и, крепче ухватившись за корзину, дёрнула локтём, попадая прямо в рёбра Эммы. — Ты как ребёнок! — возмутилась она, не скрывая улыбки. — А ты зануда, — Эмма повернула голову и наклонилась, чтобы оставить быстрый укус на левом плече Миллс. — Свон! — Это не я, тебе показалось, — она вытянула ноги и, немного покачивая головой в такт несуществующей музыке, разглядывала потёртые носки слипонов, по-детски беззаботно улыбаясь. — Не только ты можешь кусаться. Прямо напротив Эммы послышалось тихое многозначительное покашливание Нолан, которая пыталась скрыть свой рвущийся наружу смех. — Она первая начала, — буркнула Эмма. Спустя полчаса едва выносимой тряски, Свон спрыгнула на землю и замерла на месте, поражаясь увиденному. Они стояли посреди огромной лужайки на холме, вдоль которого протекал небольшой ручей, впадающий в озеро. — Я могу забраться на твою спину, или ты подвинешься? Всё так же заворожённо Эмма сделала шаг в сторону, и прямо перед ней пролетела Лукас, которую успели освободить от наручников. Девушка быстро бежала по полю с раскинутыми руками, а следом неслись два охранника, выкрикивая угрозы, пока длинноволосая не плюхнулась спиной на мягкую траву, громко смеясь. — Не советую вам следовать её примеру, девочки, — с усмешкой произнесла Джулс, освобождая Эмме руки. Следующие полчаса от Лукас не отходили ни на шаг, пока она, наконец, не исследовала весь холм и не уселась рядом со всеми возле ручья. — Здесь такой чистый воздух, — тихо прошептала Нолан, боясь разрушить спокойную атмосферу вокруг. — Я хочу купаться! — Я тоже! — вскочила Лукас. — Мальчики, сопроводите-ка дам к озеру, будьте так любезны, — она подхватила Гейл под локоть и обратилась к Миллс. — Вы же не против, ваше величество? Миллс, которая всё это время мирно лежала на траве, махнула рукой в знак одобрения и повернула голову к Эмме. — Ты тоже можешь идти, если хочешь. Свон молча покачала головой и посмотрела вслед удаляющейся тройке, окружённой двумя взволнованными охранниками. — Джулс, а ты не хочешь искупаться? — поинтересовалась Эмма, разворачиваясь к машине неподалеку, где развалилась охранница. — Она спит, Свон. Эмма громко рассмеялась и получила ощутимый удар по руке. — Это не значит, что её надо будить, Свон! — Ладно-ладно, — потирая место удара, усмехнулась Эмма. — Бить-то зачем. — Извини, — спустя минуту прошептала Миллс, поднимаясь с травы и пересаживаясь напротив Эммы. — За это тоже, — она потянулась к её левой руке и провела подушечками пальцев по образовавшемуся синяку на ладони, а затем указала головой на след от укуса на плече, едва скрываемый спортивным топом. — И за… — Всё нормально, — спокойно сказала Эмма, сжимая её пальцы в своей руке. — Мне уже не больно. Больно, но тебе не обязательно об этом знать. Хотя ты и так знаешь. Ощутимый ком подступил к горлу, и Эмма с большим усилием смогла его сглотнуть, набирая как можно больше свежего воздуха в лёгкие. Возможно, идея прогулки была не такой уж и ужасной, если не считать странного желания встать и убежать в лес, ведь именно сейчас есть идеальная возможность. — Не надо, — прошептала Миллс. — Тебе осталось три месяца. Просто потерпи. Эмма кивнула и, глядя в карие глаза, будто обрамлённые золотом, не заметила собственных слёз. — Эй, — Миллс провела тёплыми пальцами по её щеке. — Не всё так плохо, верно? Ты выйдешь осенью и вернёшься к прошлой жизни, — она приподняла голову Эммы за подбородок, мягко улыбаясь изумрудным глазам. — А может, начнёшь новую. — Меня изнасиловали… Сначала Свон не была уверена, что сказала это, но когда улыбка Миллс начала медленно сползать с лица, слова оказались весомей мыслей. — Я не должна была идти на работу в тот день, но моя коллега очень просила сменить её, и я просто согласилась, — она сделала небольшую паузу, наблюдая за реакцией Миллс, которую сложно было распознать. — Его звали Киллиан Джонс, — на этих словах Эмма почувствовала жгучую боль, сдавливающую грудь и сделала резкий вдох и медленный выдох, не обращая внимание на скатывающиеся по щекам слёзы. — Он зашёл в магазин после закрытия, и я была уверена, что это обычный покупатель, пока он не ударил меня об стол лицом... Полиция сказала, что он был под смесью каких-то наркотических средств и забрёл в мой район совершенно случайно, — она усмехнулась. — Случайное изнасилование, сказала медсестра, когда заполняла бумаги, пока я сидела в кресле с раздвинутыми ногами, и в моей вагине пытались отыскать следы проникновения. — Мне так жаль, — едва слышно прошептала Миллс, борясь с собственным комом в горле. — Мне тоже, — усмехнулась Эмма сквозь слёзы. — Когда ты пыталась… Там на площадке, в тот день я впервые увидела его лицо с момента… — Боже, прости меня! — Миллс отшатнулась и схватилась руками за растущую траву. — Я не хотела, Свон! — шептала она. — Я не знала. На площадке, и тогда в туалете и… — Эй, всё нормально, — она придвинулась ближе и остановила нервные выдёргивания травинок из земли. — Я же практически сделала то же самое, что и он, — не останавливалась Миллс. — И даже близко нет! — уверенно произнесла Эмма, заставляя брюнетку посмотреть на себя. — Я не знаю, зачем начала этот разговор, но точно не для того, чтобы обвинить тебя в чём-то, — поймав взгляд Миллс, Эмма продолжила. — То, что произошло в туалете, было для меня неожиданно и странно, но ты не заставила меня опасаться тебя или чувствовать свою беспомощность, Миллс. Более того, раз уж на то пошло, — Эмма выдавила из себя улыбку, — чуть позже я взяла дело в свои руки, если ты помнишь. Миллс смотрела на неё, не моргая, но постепенно боль в её глазах сменилась смесью раздражения и смирения. — Ты идиотка. — Да знаю я! — Эмма улыбнулась и легла рядом с тёплым телом. — Знаю… Сквозь их молчание пробивался далёкий смех Лукас и шелест деревьев, танцующих на ветру. — Ты всё помнишь? — прошептала Миллс, ложась вплотную к Эмме и вглядываясь в небо. — Не всё. Есть детали, которые вспомнились позже, — тихо ответила Свон, подкладывая руки под голову. — Когда Джонс перевернул меня на спину, он задрал платье и стянул трусы практически в одном действии. Сначала засунул в меня пальцы, но, знаешь, не то чтобы я жаждала его проникновения… — горько усмехнулась Эмма. — Так что он вышел и… Не знаю, плюнул себе на руку или сразу на член, а затем просто воткнулся в меня, — она не смотрела на Миллс, чувствуя её напряжение. — Я помню его дыхание. Оно было тяжёлым и громким. Руки шершавые, а глаза как будто светились в полумраке. Я начала сопротивляться, и он вошёл так глубоко, что мне казалось, всё внутри разорвалось, но когда его пальцы сдавили шею, уже было всё равно. Они молчали ещё пару минут, наблюдая за плывущими облаками, прежде чем Миллс тихо спросила: — Ты хотела умереть? — Я думала, что уже умерла, — выдохнула Эмма. — Просто в последний момент как будто капля адреналина или, не знаю, инстинкт самосохранения дали о себе знать, и я потянулась к полке с инструментами и воткнула ему в шею первое, что попалось под руку. Не знаю, как у меня получилось не промахнуться. — Он быстро умер? — Ну сравнивать мне не с чем, но какое-то время он просто смотрел на меня, и… — Эмма сглотнула. — Его взгляд был таким растерянным и невинным, как у маленького мальчика. А потом он просто рухнул на меня, истекая кровью. Я попыталась его сдвинуть и поняла, что его член всё ещё внутри, и как-то само собой всё получилось. Не помню точно, когда я позвонила в полицию и что конкретно сказала, но, пытаясь остановить кровь, я знала, что он уже мёртв. — Ты пыталась ему жизнь спасти? Эмма пожала плечами. — Наверное… — Не думаю, что он бы сказал тебе спасибо, — съязвила брюнетка. — Ты обвиняешь меня в том, что я пыталась ему помочь? — Я не обвиняю, Свон. Просто это так странно. Он приложил тебя об стол, насиловал и пытался задушить, а ты зажимала ему рану в попытках сохранить жизнь. — Я вообще не была уверена в реальности происходящего, так что не думай, будто я какая-то набожная, следующая закону «не убий». Миллс расплылась в кривой улыбке и кивнула самой себе. — Ты просто хороший человек, Свон. Вот и весь ответ. — Значит, я попаду в рай? — Я в этом не сомневаюсь, — без какой-либо насмешки ответила Миллс, сжимая ладонь Эммы в своей руке. — Извини, что рассказала тебе всё это. — Я благодарна за то, что ты это сделала. — Но я всё равно останусь идиоткой, так ведь? — Да. Эмма слышала улыбку в её голосе и не смогла сдержаться, поворачивая голову и сталкиваясь носом с мягкой щёчкой, на которой оставила лёгкий, практически целомудренный поцелуй. Она услышала, как на секунду дыхание Миллс сбилось, и была готова к любой реакции, но ни через пять секунд, ни через минуту не было никаких действий, поэтому Эмма позволила себе, не меняя положения, задремать, вдыхая аромат кожи. Их разбудил радостный визг Лукас, которая возвращалась с озера, убегая от запыхавшегося охранника. Эмма с Миллс вскочили на ноги, расцепляя руки, будто родители застукали их в комнате за просмотром взрослого контента. — Боже, он теперь будет вонять ещё сильнее. Под тихий смех Миллс Эмма опустилась обратно на траву, пряча голову между колен. Они действительно устроили пикник, опустошая корзину, любезно собранную Миллс за считанные минуты. Первая половина последнего часа их прогулки прошла в активной игре в бадминтон с пятью ракетками и одним воланчиком, а вторая половина прошла в активном поиске того самого воланчика, гневно отправленного Миллс в неизвестном направлении. Поиски не увенчались успехом. В кузове, как бы ни умоляла Эмма, ей всё равно пришлось сидеть между тем самым охранником и Миллс, в плечо которой она утыкалась всю дорогу, практически свернув себе шею и совершенно не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Потому что она всегда вкусно пахнет, и не надо так на меня смотреть. — Жаль, ты не пошла с нами купаться, лебедёнок, было весело. — Мы тоже не скучали, — на выдохе ответила Эмма, делая тридцатый подход на пресс. — Да, я заметила, — кивнула Нолан. — Чем ты её так загрузила? Она уже час просто в одну точку залипает. И Нолан была права. По возвращении в колонию Миллс была тише воды и ниже травы, пропуская мимо ушей все вопросы, обращённые к ней за обедом, и полностью игнорируя любые поднятые Эммой темы во время тихого часа. Начало тренировки впервые прошло без какой-либо команды. Миллс молча прошла к столу и уже час неподвижно сидела на месте, совершенно не обращая внимания на ту самодеятельность, что устроили Лукас и Гейл, придумывая самые тупые варианты того, как можно забить мяч в корзину. — Если нажраться бобов и под нужным углом приложить мяч к пятой точке, какова вероятность, что во время извержения он попадёт в кольцо, Миллс? Лукас выжидающе смотрела на брюнетку несколько секунд, затем махнула рукой и пасанула Гейл. — Это бесполезно, — крикнула Нолан и вместе с Эммой вышла на поле. — Наш лебедёнок накачала её какой-то сложной информацией, так что до завтра можем не ждать её возвращения. — Всё было нормально, когда мы уезжали, — смущённо пробубнила Эмма, вырисовывая носком слипона круги на песке. — Она хотела, чтобы ты так думала, — как бы утешая, сказала Гейл. — Так что, если сегодня ночью она будет дубасить подушку, не удивляйся. Вплоть до самого ужина четвёрка разыгрывала различные вариации сценариев прошлых игр, разбирая ошибки и удачные моменты, пока Лукас не заметила, что их тренер магическим образом испарился и даже не появился на ужине. Заходя в свою клетку с мокрыми после душа волосами, Эмма обратила внимание на Миллс, свернувшуюся клубочком под одеялом. — Ты спишь? — тихо спросила Эмма, усаживаясь к себе на кровать. Ответа не последовало. Она не была уверена, что именно вызвало в Миллс эту перемену, но сил разобраться на сегодня не осталось, и, как только её голова коснулась подушки, сон забрал её в свой плен. Плен, из которого снова было не выбраться, потому что подошва приклеена к полу, а Джонс продолжает смотреть, только в этот раз он уже в магазине. Стоит прямо перед ней, и их разделяет прилавок, который в реальной жизни не был помехой, а значит, в этом мире и подавно не станет серьёзной преградой. Он тянет руки, а Эмма пытается оттолкнуться, но все попытки безуспешны, и вот Джонс уже схватил её за платье и дёрнул на себя. Эмма в немом крике села на кровати, сталкиваясь с видом на решётку. Она вылезла из-под спутанной простыни и навернула пару кругов по камере, стараясь успокоиться и вернуть ритм сердца в норму. — Кошмар приснился? Сонный голос Миллс практически оглушил Эмму, полностью вырывая из остаточного капкана сновидения. — Как всегда, — ответила Эмма, присаживаясь на свою кровать. — Каждую ночь он просто стоит и смотрит на меня, а сегодня подошёл и схватил, как тогда… — она собрала волосы в хвост и упёрлась локтями в колени, удерживая руками голову. — А я не могу сдвинуться, потому что сраные балетки приклеены к полу, и всё, что мне остаётся, это смотреть в его зверские глаза. Минута тишины казалась вечностью, а затем Миллс нарушила молчание, поворачиваясь на кровати лицом к Эмме. — Сними балетки. — Чего? — Эмма подняла голову, не уверенная в том, что услышала. — Ты сказала, что твоя обувь приклеена, — пояснила Миллс. — В следующий раз просто вылези из неё и посмотри, что будет. Эмма задумалась и легла на подушку, поджимая колени к груди. — А если не получится? — Попробуешь ещё раз. Прокрутив несколько вариантов развития событий, которые могут развернуться во сне, если она снимет обувь, Свон кивнула в знак одобрения и накрылась простыней. — Спасибо. — Не за что. Эмма продолжала вглядываться в темноту пространства, стараясь разглядеть что-то большее, чем нечёткий силуэт Миллс. — Боже, Свон, твои глаза, как фары дальнего света, закрой их, пожалуйста, и усни. Под собственный тихий смех Эмма выполнила первую часть просьбы, но по выработанной привычке погрузиться в сон так и не получилось.