Часть 3 Я могла сделать по другому...

      Я медленно открыла глаза.       «Почему так тяжело?»       Перед глазами всё плыло: то появлялись белые вспышки, то всё темнело.       Через некоторое время тяжесть постепенно начала уменьшаться.       Первым, что я увидела, был деревянный потолок, самый обычный, но не тот, что у меня в комнате. На моём я всегда писала себе разные мотивирующие слова. Родители задавались вопросом зачем мне они, а я отмалчивалась.       — Ай-яй-яй… Б-больно, — голос был сиплым и хриплым, а голова резко разболелась.       «Где я?» — с этим вопросом я попыталась сесть, но тело не поддавалось моим желаниям, даже шевельнуть рукой было чертовски тяжело.       Понимание того что произошло пришло только через пару минут. Воспоминания всплыли слишком внезапно и слишком реалистично, создавалось ощущение будто я там нахожусь прямо сейчас и снова всё это переживаю.       — Азуми! — мой крик был слышен минимум на полдома, но мне было всё равно. Я вскочила с койки, на которой лежала, на пол, забив на всю тяжесть в теле до этого.       Но не успела я сделать и двух шагов, как громко упала на пол. Ноги совершенно не слушались, создавалось ощущение будто вчера вместо привычной утренней пробежки я увеличила нагрузку вдвое, так же как и вечернюю.       «Н-надо найти Азуми» — только эта мысль была у меня в голове, да так я на ней зациклилась, что пропустила дальнейшие всплывающие картинки.       Оперевшись о стену, я поднялась, и, еле дойдя до двери, потянулась к ручке.       «Кто вчера нас забрал из дома?! Вспоминай! Как он выглядел? Вспоминай!»       Открыв дверь, я вышла в коридор. Идя вдоль стены, я увидела соседнюю дверь и подошла к ней, но не успела взяться за ручку двери, как та резко открылась, тем самым прилетев мне по лбу, из-за чего я, не устояв на ногах, упала на пол.       Положив прохладную руку к зашибленной голове, я посмотрела на человека что сбил меня. Достаточно высокий парень лет десяти-одиннадцати, его ярко-жёлтые волосы с длинными прядями, переходящими местами в красный цвет, выглядели достаточно растрёпанно, как будто он недавно проснулся. Густые раздвоенные брови были чуть приподняты, показывая его удивление. Он смотрел на меня своими широко распахнутыми глазами с озадаченным взглядом несколько секунд, а после сделал быстрый шаг в мою сторону и протянул руку помощи.       — Прости, я не знал, что ты у моей комнаты находишься! Я правда не хотел! Давай помогу подняться! — громко проговорил парень на одном дыхании.       «Ренгоку!.. Значит, нас забрал Шинджуро?! К-куда он дел Азуми?!»       — Эй! С тобой всё в порядке?! Неужели я тебя так сильно задел?! — Кёджуро продолжал стоять с протянутой рукой, но теперь его взгляд выражал беспокойство.       — Н… Нет, — я взяла его за руку и поднялась, ноги немного дрожали, но стояла я ровно.       — Ты достаточно рано проснулась!       — Азуми… — тихо произнесла я, чуть сжав его руку.       — Азуми?! Это твоё имя?! Очень!..       — …Где?! — произнесла чуть громче я, перебив парня.       — А?! Что ты имеешь ввиду?!       — Где моя сестра?! — громко произнесла я, подняв голову и посмотрев в глаза напротив, пока в моих начали образовываться слёзы.       — Что случилось?! Не плачь, пож!..       — Кёджуро, что здесь происходит?! Ты опаздываешь на тренировку! — из-за угла вышел мужчина, точная копия Кёджуро, только взрослее, и одетый в форму охотников. Сверху на нём было белое хаори с пламенеподобным рисунком и выступами на подоле. — О, ты так рано встала?       «Шинджуро!» — я отпустила руку Кёджуро, повернулась всем телом к Шинджуро и, шмыгнув, направилась к нему, но, не успев дойти, споткнулась о свою же ногу и полетела вниз. Однако моё лицо всё же не поцеловалось с полом: я оказалась поймана.       — С тобой всё нормально?       — П… пожалуйста, скажите, г-где Азуми? С… с ней…       — Она в порядке, сейчас она находится в соседней комнате от Кёджуро. На данный момент она спит.       — Я х-хочу к… ней.       — Сейчас тебе нужен отдых. Ты пробыла без сознания два дня, но до сих пор еле стоишь на ногах. Да и твою сестру лучше сейчас не беспокоить, как и тебя, кстати, — пытался мне объяснить Шинджуро, пока Кёджуро стоял рядом и молча смотрел на меня любопытным взглядом.       — Мне нужно… ув-видеть., з-знать что с… ней, — голова раскалывалась от вчерашних воспоминаний и новой информации, поступающей в мою голову. Спать хотелось неимоверно.       — Хорошо, но просто посмотреть и сразу спать, ясно? — со вздохом произнёс Шинджуро.       Я кивнула. После этого меня подняли на руки и быстро донесли до нужной двери.       Открылась дверь, и моему взору предстала комната, в углу которой на койке лежала Азуми. Глаза её были закрыты, грудь медленно поднималась и так же медленно опускалась, что доказывало что она и правда спит.       — Спасибо, — шёпотом произнесла я, и уже через минуту была на той же койке, на какой и проснулась.        — Поспи и отдохни, а после твоего пробуждения поговорим, — Шинджуро накрыл меня одеялом и направился к выходу.       — Разбудите, когда Азуми проснётся, пожалуйста.       — Хорошо, — и дверь закрылась, тихо хлопнув, а я достаточно быстро заснула.       Проснулась я от того, что кто-то тихонько дёргал меня за плечо. Медленно открыв глаза, я увидела того, кто меня потревожил.       — Кёджуро? Что-то случилось?       — …Откуда ты знаешь моё имя?! — после недолгой заминки бодро спросил мальчик.       «Точно…»       — Тебя так назвал мужчина, вероятнее всего твой отец, так? — я приложила прохладную руку ко лбу: голова почти не болела.       — Понятно! Отец сказал тебя позвать! Твоя сестра проснулась! Отец и сам хотел тебя позвать, но девочка хотела убежать!       Я посмотрела в окно. Было около пяти-шести часов вечера. Видимо, я проспала весь день.       — Пойдём, — я поднялась, но почти сразу же начала падать. Вовремя поднявшийся Кёджуро уберёг мой лоб от третьей шишки.       — Я помогу! — мальчик, не дожидаясь моего ответа, закинул мою руку себе на плечо, и мы медленно пошли к двери.       — Азэми Цугикуни. Меня так зовут.       — А меня Кёджуро Ренгоку! Приятно познакомится!       — Отпусти меня немедленно! — послышался громкий крик, скорее всего на весь дом, стоило нам только открыть дверь и выйти в коридор.       — Это… Азуми? — я с непониманием посмотрела на Кёджуро. Сейчас он не улыбался, и его глаза не выражали уже такую доброжелательность, как минуту назад.       — Она попыталась выбежать из комнаты как только проснулась, при этом раза три упав. Когда я пришел на шум, в меня полетело всё, что только было у неё под рукой, а когда пришёл отец она начала говорить на повышенных тонах, пытаясь вылезти в окно. Отец послал меня за тобой, — на удивление спокойно и серьёзно сказал Кёджуро, нахмурив брови и смотря в конец коридора.       Я была удивлена. Азуми и правда очень эмоциональная и иногда грубая, но я никогда не слышала, чтоб она так кричала и общалась столь пренебрежительно со старшими.       — Понятно… Но я не знала, что у вас такая хорошая звукоизоляция, — попыталась перевести тему, чтоб не показывать своего удивления.       — Если бы, — коротко ответил Кёджуро, а потом, снова улыбнувшись, громко произнёс:       — Вы совершенно разные!       Я вздрогнула от столь резкой перемены в голосе, но после, выдохнув, ответила:       — Я знаю. Идём.       Дверь открылась, и первым, что я увидела, были Шинджуро и размытый силуэт Азуми, чьи руки держали у неё за спиной, пока она лежала на койке на животе. Второе — это полный разгром комнаты. Одна подушка была закинута на шкаф в углу комнаты, вторая валялась у наших ног; одеяло было под кроватью, а тумбочка, стоявшая в прошлый раз у кровати, была перевёрнута на бок и стояла возле окна.       — Что тут происходит?       — Азэми? Азэми! Помоги, пожалуйста! Этот мужчина держит меня и не отпускает!       — Неправда. Ты пыталась сбежать, совсем не слушая, что тебе нужен постельный режим.       — Вот видишь! Мне…       — Азуми, успокойся, пожалуйста. Давай выслушаем, что нам хотят сказать, — я сделала шаг вперёд. Кёджуро проводил меня до свободного стула и, посадив меня, встал рядом.       — Не смей говорить, что мне делать! Я прошу тебя помочь мне! — ярость во взгляде, с которым Азуми посмотрела на меня, ощущалась почти физически. Я и слова вставить не успела, как Шинджуро громко сказал:       — Успокойся немедленно! — его слова заставили Азуми испуганно замолчать, а меня и Кёджуро вздрогнуть.       — Извините её, пожалуйста, — я сделала поклон. Насколько это было возможно в сидячем положении, конечно.       — Кёджуро, выйди, мне надо поговорить с ними.       — Да, отец, — и мальчик вышел в коридор.       — Итак, слушайте меня внимательно. Сейчас ваши родственники находятся в коме. К ним нельзя, так как… — Шинджуро врал, я это прекрасно знала, никто не мог выжить с такими ранами, да и их судеб я не видела с утра.       — Слава богу!       — Вы врёте, — одновременно с Азуми перебила я Шинджуро.       — Что?       — Азуми! Что ты такое говоришь?!       — Вы врёте. Потому что ни один человек не может выжить с таким переломом позвоночника, со сквозной… д-дырой в груди, откуда… я-явно вытекло о-огромное… к-количество крови, и… и к-катаной в… ш-шее, — по щекам потекли слёзы. Сказать это было сложно, и я до сих пор не знаю, правильно ли я поступила, рассказав об этом в присутствии сестры.       «Но ведь поверь она в это, потом было бы хуже, так ведь? У первой высшей луны был приказ… Подождите-ка… первая высшая луна?! Но ведь… должен был быть другой демон. Почему она там была? Получается, ч-что Мудзану была нужна наша смерть? Но тогда почему Кокушибо нас не убил? Чёртов Мудзан!» — от потока мыслей голова заболела, а кулаки непроизвольно сжались до побеления костяшек, но я не успела полностью погрузиться в глубины апатии: меня вытащили оттуда одним незаконченным предложением:       — Ты права, они на самом деле мертвы, поэтому…       — Выйдите, — прозвучал тихий и безжизненный голос Азуми.       Я посмотрела на сестру, хоть её чётко я и не видела, но была уверена, что сейчас она сжимает одеяло, а по её щекам текут слёзы.       — Азуми, давай…       — Я сказала выйти всем! Оставьте меня одну! — Азуми посмотрела на меня, и от её взгляда я вздрогнула: впервые за полтора года у меня получилось чётко увидеть её глаза — пустые, холодные и безжизненные, будто все положительные эмоции в один момент выкачали из неё. Эта чёткость продлилась от силы секунды две, но и этого хватило для того, чтобы я впала в ступор.       — Да что ж ты никого!..       — Извините, но давайте выйдем, — тихо перебила я Шинджуро и направилась к двери, немного пошатываясь. Сразу же за мной вышел хозяин дома.       Через секунду после закрывшейся двери послышался глухой стук с той стороны: видимо, Азуми кинула в неё что-то.       — Не обращай на её слова внимания.       — Я знаю, ей надо просто побыть одной… Азэми Цугикуни.       — Шинджуро Ренгоку, можешь обращаться ко мне так, как тебе удобно.       — Шинджуро-сан, мне надо домой, там семейные книги, которые обязательно должны быть у членов семьи Цугикуни, — подавленно произнесла я, смотря в пол.       — Сегодня вечером или завтра утром какуши принесут сюда все вещи, кроме мебели. Жить вы будете здесь.       — Хорошо, тогда я буду в комнате. Когда будет церемония отпевания?       — Послезавтра.       — Спасибо.       Зайдя в комнату, я скатилась по двери на пол, спрятав лицо в коленях. Из глаз потекли слёзы.       Я даже не заметила, как заснула.

***

      В глаза ударили яркие солнечные лучи.       «Сколько времени?» — я подняла голову и посмотрела в окно. Было ещё темно, но солнце уже начало понемногу вставать. — «Около четырёх с половиной часов утра. Рановато.»       Я поднялась с пола и, выйдя из комнаты, пошла бродить по особняку. Походила я так совсем немного: дольше стояла у двери в комнату сестры. Я протянулась к ручке двери:       «Я сказала выйти всем! Оставьте меня одну!» — рука так и замерла в сантиметре от ручки.       Я глубоко вздохнула и, выдохнув, пошла назад в комнату, где, опустившись на пол, стала медитировать.       «Почему это всё произошло? Что мне теперь делать?»       «Ты сейчас очень мала для обучения катаной, поэтому до семи лет ты будешь дышать, постоянно правильно дышать, в любых условиях, поняла?» — в голове раздался голос дедушки. Он говорил мне это полгода назад, когда я попросила обучить меня основам владения катаной.       — Поняла, дедушка.       Я подошла к столу, что был у окна. На нём ничего не было, но внутри я нашла достаточно много различной канцелярии.       — То что надо, — я вытащила из стола белый лист и ручку, начала писать:       · Две недели — постоянное дыхание в обычных условиях       · Полтора месяца — постоянное дыхание во время бега       · Четыре месяца — постоянное дыхание во время физических нагрузок       · Шесть месяцев — постоянное дыхание с разрежённым воздухом       · Год — физическое укрепление тела.       «Я буду здесь два года, а после надо будет найти учителя.» — сложив листок, я убрала его под подушку.       В голове вспыхнули безжизненные глаза Азуми. От этого образа я вздрогнула и замерла.       «Что делать с Азуми по прошествии этих двух лет? Оставить её здесь? Или лучше взять с собой? Наверное, лучше…»       В дверь раздались три быстрых стука.       — Д-да? — голос дрогнул от неожиданности.       Дверь открылась. На пороге стоял Шинджуро-сан.       — Вещи привезли, — спокойно сказал он.       Вздрогнув, я вернулась в реальность и, кивнув, вышла из комнаты, следуя в тишине за хозяином дома.       Вышли мы на задний двор, где было достаточно много открытых коробок.       «Открыты? Шинджуро-сан смотрел что в коробках, или это были какуши?»       Проходя мимо разных коробок, я брала и переставляла те из них, в которых были книги и мои личные вещи. Шинджуро-сан же стоял под крышей, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за мной.       Закончив, я развернулась лицом к Шинджуро-сану и чётко произнесла:       — Можете ли вы мне помочь перенести эти коробки, — я указала на кучу вещей слева от меня, — в комнату, в которой я сейчас живу, а эти, — я указала на все остальные коробкис — в комнату, в которой сейчас находится Азуми, чтобы она забрала себе всё что нужно? То, что останется, можно выкинуть.       — Не будешь вещи родных на память оставлять? — спокойно спросил Шинджуро-сан, подходя ко мне.       — Все книги я забрала себе, то же с личными вещами. Азуми заберёт всё захочет, а больше ничего и не нужно.       — Хорошо.       Шинджуро-сан взял одну коробку и, поставив на неё ещё, одну пошёл в дом. Я последовала его примеру.       Закончив с переносом коробок в мою комнату, Шинджуро-сан посмотрел на меня и сказал:       — Остальные коробки твоя сестра разберёт как проснётся, будить её не будем.       — Согласна, — ответила я, зашла в комнату и стала разбирать личные вещи.

***

      Прошло около получаса, когда жа моей спиной открылась дверь.       — Матушка сказала тебя позвать на завтрак! — с улыбкой громко сказал Кёджуро, из-за чего я слегка вздрогнула.       — Что насчёт Азуми?       — Она проснулась около десяти минут назад, но заперлась в своей комнате и не выходит! — всё так же громко сказал Кёджуро, но уже без улыбки.       — Тебе не нравится моя сестра? — немного наклонив голову, с интересом спросила я.       — Не то что не нравится! Я понимаю, почему она так себя ведёт и разговаривает, но вчера они с отцом говорили на повышенных тонах и без какого-либо уважения, а это некультурно!       — Понятно, ей просто надо переварить всё случившееся, — я поднялась с пола и пошла за Кёджуро.       Шли от комнаты мы немного. Стоило нам открыть сёдзе, как перед глазами предстала достаточно большая комната с большим окном напротив входа, на подоконнике которого стояло несколько небольших горшков с цветами. На одной стене было очень много полок, а по другую сторону были разделочный стол, кран, ещё несколько полок и плита. Посередине стоял прямоугольный стол с шестью стульями. Во главе сидел Шинджуро-сан, напротив него сидела молодая женщина с чёрными волосами, собранными в два низких хвоста, и ярко-красными глазами, одетая в белое кимоно с гвоздиками.       «Рука Ренгоку, матушка Кёджуро и Сенджуро.» — пронеслось у меня в голове её имя.       Слева и справа стола, чуть ближе к Руке, стояло по два стула с каждой стороны.       Кёджуро прошёл в кухню-столовую и сел на стул слева от Руки. Я последовала его примеру и села напротив него.       Как только все сели за стол, начался приём пищи.       — Как тебя зовут? — добродушно, но серьёзно спросила Рука-сан, посмотрев на меня.       — Азэми Цугикуни, — ответила я, взглянув в глаза собеседнице.       — Приятно познакомиться, меня зовут Рука Ренгоку.       — Взаимно, Рука-сан.       Рука-сан ещё недолго посмотрела на меня, но, видимо, не найдя темы для разговора, вздохнула и продолжила трапезу.       — Как долго мы будем здесь проживать? — спросила я, посмотрев на Шинджуро-сана, но вопрос, кажется, прозвучал довольно резко, потому что все внезапно подняли серьёзные взгляды на меня.       — Тебя что-то не устраивает?       — Нет, просто я думаю, что мы будем мешать и отвлекать вас.       — Вы тут пробудете столько, сколько сами хотите: таков приказ Оякаты-самы, а мы не против, — ответил на мой вопрос Шинджуро.       — Оякаты-самы?       «Кагая Убуяшики? Зачем он приказал оставаться в этом поместье?»       — Да, он глава организации охотников на демонов, — спокойно ответила мне Рука и, закончив завтракать, вышла из-за стола, а после и из помещения.       — Ясно, — тихо пробормотала я и тоже закончила приём пищи, также покидая комнату.       Выйдя из столовой, я пошла к комнате, в которой находится Азуми.       Остановившись напротив двери, я выдохнула и постучала. Лтветом мне послужила тишина, и я, приоткрыв дверь, заглянула в комнату: в ней было всё так же, разве что подушка валялась в углу у двери.       На столе, который находился напротив окна, спиной ко мне сидела Азуми.       — Кто там? Я же сказала не приходить ко мне и оставить меня в покое! Я не!.. — резко повернув голову, так же резко произнесла Азуми, но, увидев меня, замолчала.       — Азуми…       — А, это ты. Тебя я тоже просила не приходить ко мне, так что ты тут делаешь? — перебила меня сестра.       — Не перебивай, — спокойно произнесла я.       — Ты мне указываешь?       — Воспринимай это как хочешь, но дай договорить, хорошо?       — Говори и уходи.       — Привезли коробки из нашего дома. Я забрала свои личные вещи и книги, иди и возьми всё, что тебе нужно. Остальное выбросят.       — Чего? Ты хочешь выкинуть всё, что принадлежало нашей семье?!       — Они м… мне, — запнулась я, но, вдохнув и выдохнув, продолжила спокойным голосом: — мне они не нужны.       — Почему?!       — Я буду пользоваться только своими вещами и книгами, остальное будет мешать и пылиться.       — Да как ты…       — Ты должна понимать это сама. Ненужные вещи выкидывают, нужные оставляют. У меня всё, — договорив, я развернулась и, быстро выбежав за дверь, вернулась в комнату.       Остальной день прошёл достаточно спокойно. Через час после моего возвращения в комнату ко мне пришёл Шинджуро-сан и спросил, что мне надо изменить в комнате. Услышав, что мне нужен книжный шкаф во всю стену, который будет закрываться занавеской, он ушёл, а во время обеда в комнате всё собрали. Зайдя туда, я до самого ужина раскладывала различные книги о владении катаной, дыханиях и подобных записях. Остальные книги остались в коробке, так как места в шкафу уже не было.       На следующий ден. проснувшись и сделав утренние дела, я переоделась в оставленное на кровати чёрное кимоно.       Придя в комнату, Шинджуро-сан в тишине вывел меня из дома, и, как я поняла, повёл в сторону храма.       — Что насчёт Азуми?       — Она отказалась идти.       Я промолчала.       Шли мы около получаса, и за это время никто не проронил ни слова. Атмосфера не казалась какой-то удушающей или неуютной, мне она напоминала ночную прохладу, когда везде тишина и ночной ветер дует в лицо.       Вдалеке я увидела красные ворота, за которыми едва виднелся бордовый храм. Подойдя ближе, можно было заметить, что со своей чёрной крышей и зелёными решетчатыми окнами храм был просто огромен.       Мы в тишине дошли до храма и прошли на задний его двор. В середине двора стоял монах, одетый в белые даотские одежды: он смотрел, как мы к нему подходим, не выражая никаких эмоций.       — Вы пришли, Шинджуро-сан. Но позвольте спросить, зачем вы привели с собой ребёнка? — спросил монах, скосив на меня свои карие глаза.       «Интересно, где его брат?»       — Вас это не касается, — ответил ему Шинджуро-сан.       — Ну, раз не касается, то не касается, — на выдохе произнёс мужчина, разведя руками и повернувшись к нам спиной. — Прошу за мной.       После этих слов монах спокойной походкой пошел в здание позади храма. Оно было в несколько раз меньше самого храма, но сохраняло ту же цветовую гамму.       — Вы просили провести похороны в соответствии с традициями, но как можно быстрее. К сожалению, сейчас у нашего храма нехватка монахов, поэтому церемонию проведу лично я.       «Неправда. Ты сам отослал почти всех монахов, кроме учеников.»       — Что ж, наш план на сегодня — сначала провести церемонию отпевания, после кремацию и захоронение. Подождите здесь, — монах остановил нас у входа в здание, а сам зашёл внутрь.       Через минуту он вывез оттуда стол на колёсиках, на котором лежало тело дедушки. Тот был одет в чёрное кимоно, ран на нём не было видно благодаря макияжу, из-за чего казалось, что он просто спит. На глаза навернулись слёзы. Затем монах снова повторил это же действие ещё с тремя столами.       Через пять минут на заднем дворе было четыре стола с четырьмя трупами.       Открылась дверь, привлекая моё внимание, и из храма вышло девять молодых людей. Они, являясь послушниками, не имели права проводить такие церемонии и тихо шли в нашу сторону. Один нёс у себя в руках что-то белое, четверо везли четыре белых гроба, остальные четверо шли рядом.       Дойдя до нас, послушник, что нёс нечто белое, встал рядом со мной и Шинджуро-саном, а остальные по двое встали около трупов. Они в тишине открыли гробы и тихонько перенесли тела моих родных внутрь каждого. Послушник, что стоял рядом, подошёл к гробам и положил туда белое кимоно, аккуратно сложенное, сандали и шесть монет. После все послушники удалились назад в храм.       — Продолжим. Юная леди, подойдите, пожалуйста, — сказал монах, посмотрев на меня.       Я подошла к нему, и в этот момент двери храма снова открылись, и вышедший послушник протянул ко мне кадило, из которого шло благовоние ландана.       — Возьми кадило и, пока я буду читать сутру, тихонечко раскачивай её, ходя рядом с гробами, всё понятно?       — Да, — я взяла в руки протянутое кадило.       — Молодец, тогда приступим к церемонии отпевания.       Сказав это, монах начал тихо шептать сутру. Я не могла разобрать его слов и выполняла то, что мне сказали.       Всё это продолжалось около двадцати минут. Как только монах замолчал, я остановилась.       — Молодец, юная леди. Теперь у нас кремация, поэтому приглашаю вас в храм, чтобы скоротать время ожидания, — из храма снова вышли послушники и увезли гробы, а я с Шинджуро-саном последовала за монахом.

***

      Прошло около трёх часов, Шинджуро-сан о чём-то тихо переговаривался с монахом, сидя напротив меня. Монах говорил несколько громче, но я их не слушала.       Из одной двери выглянула черноволосоя девушка лет тридцати, она быстро кивнула монаху и снова скрылась за дверью.       — Что ж, кремация завершена, пройдёмте за мной, — монах поднялся со своего места и направился к двери, за которой секунду назад скрылась девушка.       За дверью была просторная комната, но кроме огромного стола там ничего не было. На самом же столе стояло четыре урны.       Увидев их, я выдохнула: думаю, что не смогла бы перенести кости в урну без происшествий.       — Вижу, ты не расстроена проделанной работой?       — Я не с… смогла бы пер-ренести их останки, это с… слишком тяжело, — проговорила я, не смотря на мужчину.       — Что ж, нам осталось только выдать вам, юная леди, сертификат о смерти, и вы можете быть свободны.       — А как же захоронение?       — Шинджуро-сан сказал, что с этим мы справимся сами. И я с ним полностью согласен. Каймё Шинджуро-сан уже выбрал, проблем никаких нет, поэтому прошу пройти вас в мой кабинет.       «Он сказал это недовольно, видимо, ещё чего-то хотел добиться от этих похорон, но ему отказали.»       — Хорошо.       — Шинджуро-сан, прошу вас остаться здесь, — сказал монах и скрылся за одной из дверей. Я быстро прошла за ним.       Кабинет его был простой: мягкий диван, большой стол и два стула друг напротив друга.       — Держите, юная леди, — монах быстро протянул мне несколько листов. — Всё, спасибо, вы свободны, до свидания и всего хорошего.       — И вам того же, — тихо произнесла я.       «И всё? Я думала, он хочет от меня чего-то.»       Я вышла из его кабинета, и вместе с Шинджуро-саном направилась домой.

***

      Шесть месяцев прошли неплохо, я тренировалась и поближе познакомилась с семьёй Ренгоку. Больше всего времени проводила с Кёджуро: он оказался интересным и приятным собеседником, хоть и шумным. Шинджуро-сан редко оставался надолго в своём доме. Рука-сан мудра, она рассказывала интересные истории, из-за чего с ней было приятно проводить время. Сенджуро-кун мал, но в его компании находиться неплохо. Азуми меня избегала, я пыталась с ней поговорить, но она ни в какую. Зато она неплохо стала общаться с Рукой-сан. По крайне мере, сама Рука-сан так сказала.       Но его появление ранним утром на пороге дома в сопровождении Шинджуро-сана многое во мне изменило.

***

      Проснувшись рано утром, я как всегда оделась и пошла на утреннюю пробежку. Тихо выйдя из комнаты и дойдя до входной двери, я протянула руку к ручке, но не успела я её коснуться, как дверь сама стала открываться.       — Ой, как это… — зевнув, я протёрла глаза и увидела на пороге мальчика двенадцати лет с длинными чёрными волосами, завязанными в низкий свободный хвост. Разноцветные глаза смотрели на меня несколько удивлённо, внимательно, с небольшим страхом и большим недоверием. На лице белые бинты, скрывающие рот и подбородок, а на шее белая змея.       Рассматривая его внешность, я задержала своё внимание на его глазах: правый жёлтый, а левый бирюзовый. Он это заметил и опустил голову вниз.       — О, ты уже проснулась?       — Ага, — заторможенно ответила я, совершенно не веря в происходящее.       Тут мой взгляд зацепился за руки с мелкими ссадинами, за лицо, на котором так же были ссадины, и за бинты на пол-лица.       «Это из-за меня.» — пролетевшая в голове мысль оказалась как гром средь бела дня.       — Извините, я… это… пойду, — тихо произнесла я и, развернувшись, сделала шаг назад, в коридор.       — Ты куда? — раздался позади вопрос Шинджуро-сана.       — В комнату, не волнуйтесь, Шинджуро-сан, со мной всё хорошо, — ответила я, а как завернула за первый же угол, то сорвалась на бег.       Забежав в комнату. я закрыла дверь и скатилась на пол.       «Это всё из-за меня. Я же могла сообщить о существовании Игуро, и его бы спасли ещё до того, как ему бы оставили этот шрам. А сколько ещё людей погибло из-за того, что я молчала?»       Мои самокопания прервал неожиданный стук в дверь.       — К… кто там?       — Это я, — послышался из-за двери голос Шинджуро-сана. — Ты так быстро убежала, что я забеспокоился. Можно войти?       — Да, конечно. Со мной всё хорошо, я просто… удивилась вашему столь раннему… возвращению с гостем, — сказала я, подбирая слова, вставая с пола и отходя от двери.       Дверь не открылась, и за ней было тихо.       — Шинджуро-сан, всё нормально? — я подошла к двери и открыла её.       За ней стоял Шинджуро-сан, брови нахмурены, взгляд устремлён в никуда, рука зависла в воздухе. Всё было как два года назад, когда я впервые увидела ту богиню.       — Приветик, помнишь меня? — за спиной раздался нежный, но холодный и одновременно мягкий голос.       Вздрогнув, я повернулась на звук. На кровати сидела высокая женщина тридцати лет, у неё были белые волосы, настолько длинные, что покрывали половину кровати. Её тёмно-красные глаза, словно бутон герани, смотрели на меня с грустью. Фарфорового цвета кожа выглядела болезненно: с последней нашей встречи она стала ещё бледнее, напоминая снег. Белого цвета кимоно только подчёркивало её хрупкость и болезненность, а цветы, вышитые ярко красными нитями, совершенно не шли образу больного человека.       — Т… ты?!       — Смотрю, манер у тебя так и не прибавилось. Но я всё же рада, что ты меня узнала и что с тобой всё хорошо, — с лёгкой полуулыбкой проговорила богиня.       — Ты это называешь нормальным?! Да ты!.. Ты хоть представляешь!.. — я набрала в лёгкие побольше воздуха и медленно выдохнула, чтобы успокоиться. Помогло слабовато. — Что вам от меня надо?       — Да вот, пришла посмотреть, как дела у моей преемницы, которая совершенно не пользуется дарованными ей силами во благо других людей, из-за чего они страдают, — спокойно произнесла она.       От её слов я вздрогнула, и мне очень захотелось убежать и спрятаться от неё.       — Ты пришла надавить на моё чувство вины?       — Нет, конечно, как же я могла. Просто интересно стало посмотреть, как живётся тебе после осознания, что ты загубила сотни жизней.       — Их убила не я!       — Конечно, не ты. Но ты могла постараться их спасти, так ведь?       — Неправда. Из-за вмешательства в ход времени могли бы быть убиты тысячи людей.       — Это не факт, ты же не знаешь, как бы на это отреагировало пространство.       — Говоришь так, будто сама это знаешь.       — Конечно, знаю, — богиня говорила тихо, но её было прекрасно слышно. Ко многим словам она добавляла плавные и медленные жесты. Её руки не поспевали за словами, из-за чего она делала длинные паузы между предложениями.       — Ну раз знаешь, просвяти.       — Какая наглость. Говоришь так, как будто я обязана всё тебе рассказывать. А ты подумай.       — Зачем тогда ты сюда пришла?       — А ты как думаешь?       — Зачем ты дала мне способность менять то, что ты делаешь? От этого равновесие может пошатнуться.       — Оно и так уже давно шатается.       — Я не должна была это знать.       — Что люди должны, а что нет, решать мне, создателю их судьбы. И я решила, что ты должна это знать.       — Зачем?       Богиня встала с кровати, подошла ко мне, взяла за подбородок и, приподняв моё лицо, посмотрела мне в глаза. Она смотрела пристально, будто старалась в них что-то найти. И, видимо, это что-то нашла, потому что она опустила моё лицо, выпрямилась, убрала руки в рукава кимоно и произнесла:       — Сила, дарованная мною тебе, особенная. Не бойся её использовать, особенно во благо. Я рассчитываю на тебя. Может, ещё увидимся, — богиня прошла мимо меня и вышла в коридор, закрыв дверь.       В дверь снова постучали.       — Азэми, всё хорошо?       «Она уже запустила время?»       — Да, не волнуйтесь, можете заходить.       Дверь открылась, и на меня посмотрел Шинджуро-сан. Он присел на корточки и спросил:       — Что-то случилось?       — Нет, со мной всё хорошо. Я просто удивилась вашему столь раннему возвращению и внезапному гостю, — повторила я свои слова, сказанные минут десять назад.       — Точно?       — Да, так что всё хорошо.       — Ну, раз всё хорошо, тогда пошли. Познакомишься с новым жителем этого дома? — спросил Шинджуро-сан, встав в полный рост и потрепав меня по голове.       — Угу, — я слегка улыбнулась и, кивнув, пошла за Шинджуро-сан. Продолжение следует......