Часть 4 Болезнь

      Открыв дверь в гостиную, я увидела сидящего на краю дивана невысокого мальчика. Решив не стоять в дверях, я подошла к нему, встала напротив и, протянув руку, сказала:       — Меня зовут Азэми Цугикуни, а тебя как? — спокойно произнесла я, смотря в глаза Игуро.       Ответом мне послужила тишина и внимательный, изучающий взгляд.       Поняв, что мне отвечать не собираются, я села на другой край дивана, опустив свой взгляд в пол и погрузившись в размышления.       «Он мне не отвечает из-за психологической травмы или из-за того, что я сделала что-то не то? А как Азуми отреагирует на ещё одного жителя? И почему Шинджуро-сан решил оставить меня наедине с Игуро? Я думаю, он понимает его неприязнь к людям женского пола», — я скосила свой взгляд на Игуро, и почему-то именно в этот момент он посмотрел на меня.       — А... А где Ренгоку-сан? — чуть запнувшись, тихо спросил Игуро.       — Он отправил меня сюда и сказал ждать, — ответила я, сев прямо и ещё раз внимательно осмотрев сидящего передо мной мальчика. Единственное, что отличалось от нашей первой встречи, это то, что сейчас Кабуромару лежала у него на коленях, а не сидела на плечах.       — Понятно, — тихо ответил Игуро, посмотрел на свою змею, на которую сейчас было направленно моё внимание, и погладил её.       Снова наступила тишина, На меня она не давила, я спокойно рассматривала змею, не обращая ни на что другое внимание, а вот Игуро явно было не по себе. Он хоть и старался не двигаться и всё время смотрел в пол, но всё же иногда ёрзал на месте и бросал на меня быстрые внимательные взгляды.       — Хочешь что-то спросить?       Однако ответить он мне не успел — да и, похоже, не хотел. Дверь открылась, и в проёме я увидела Шинджуро-сана, что прошёлся по нам взглядами, а после подошёл к ближе и сел на диван напротив нас.       — Итак, к сожалению сейчас свободных комнат нет, поэтому вам вдвоём придётся потесниться в одной комнате, возражения есть?       «Лучше бы было, посели Шинджуро-сан, Игуро в комнату к Кёджуро. Однако тому сейчас явно не до новых лиц», — я задумалась над ответом и, взглянув на Игуро, поняла, что ему эта затея явно не по душе.       Тихо вдохнув и выдохнув, я ответила:       — Я не против.       Послышался вздох, а после немного нервный ответ:       — Я... Я тоже.       — Хорошо. Азэми, проводишь его, мне нужно отдохнуть.       — Да, конечно, Шинджуро-сан, — я встала с дивана и подошла к двери. Повернув голову назад, я столкнулась взглядом с гетерохромными глазами.       Я продолжала смотреть в глаза Игуро, а он в мои. Через минуту я решила прервать наши гляделки, закрыв глаза и при этом выдохнув. После кивнула на дверь, давая понять, что надо следовать за мной. И, видимо, Игуро неплохо понимал намёки, так как после этого он встал с дивана т направился в мою сторону.       Выйдя за дверь, мы недолго пробыли в тишине.       — Как тебя зовут? — спросила я, как только мы вышли за дверь.       В ответ он посмотрел на меня несколько секунд и промолчал.       Это будет сложнее, чем я думала.       — Хорошо, — я снова вздохнула. — Обанай Игуро, как мне к тебе обращаться?       — Если знала моё имя, зачем спрашивала?       — Ради приличия. Да и тебе, я думаю, будет удобнее, если я буду обращаться к тебе так, как хочется тебе.       Игуро промолчал.       — Не ответишь?       — Обращайся как хочешь.       — Тогда будет перечисление. Обанай Игуро-сан?       — Нет, — после задержки в несколько секунд ответил мне Игуро.       — Обанай Игуро-кун?       — Нет.       — Обанай-сан?       — Нет.       — Игуро-сан?       — Можешь так называть.       — Хорошо. Тогда, Игуро-сан, мы пришли, — сказала я, открывая дверь и пропуская собеседника вперёд.       После того как я зашла и огляделась, то поняла, что добавилась ещё одна кровать с тумбочкой.       — Что ж, я сплю здесь, — я указала на кровать в углу комнаты возле окна. — Если хочешь, то я могу поменяться.       — Не нужно.

***

      Прошла неделя с того момента, как Игуро стал жить вместе со мной. С тех пор я поняла, что жить в одной комнате нескольким людям неудобно.       Игуро старался вообще не привлекать внимания и чаще всего пропадал в библиотеке особняка. У него очень чуткий сон: он просыпался буквально от всего, поэтому я перенесла утренние тренировки и как только просыпалась старалась вообще не двигаться, чтобы давать ему выспаться. Ещё в первый день его прибытия я заметила, что он очень мало ест, зачастую пропуская приёмы пищи, и поняла, что скорее всего у него РПП, поэтому раз в день я приносила ему легкоусвояемую пищу: спелые фрукты и овощи, без кожуры и семян; ягоды; разные компоты; каши, которые умела готовить; кисломолочные продукты. Один раз я принесла ему варёную курицу, но он к ней даже не притронулся, и я решила, что лучше не готовить ему нежирное мясо или рыбу. Он всегда открывает окно, даже учитывая тот факт, что на улице сейчас зима, из-за чего в комнате было свежо и холодно. Когда он уходил в библиотеку, я закрывала окно, чтобы комната согрелась и ни я, ни он не заболели.       Игуро чаще всего молчал на моё проявление доброты к нему, иногда спрашивал «зачем ты это делаешь?». Я всегда отвечала, что «кто-то же должен заботиться о твоём питании». Я уверена, что и про перенесённые тренировки, и про неподвижное лежание на кровати, и про закрывание окна он знал, но молчал.       — У тебя нет книг по владению катаной или основам дыхания? В библиотеке я все прочитал и Ренгоку-сан сказал спросить у тебя, — тихо сказал Игуро, стоя в проеме двери и смотря в пол.       По голосу было понятно, что он не горит желанием общаться со мной и не был уверен в своих же словах.       Я прошлась взглядом по внешности Игуро. За прошедшую неделю его состояние явно улучшилось: он немного поправился, цвет кожи стал более живым, небольшие ранки, находившиеся на его теле, стали затягиваться, волосы он подстриг и теперь они по плечи с длинной чёлкой, одежда выглядела более опрятной и чистой. Единственное, что не изменилось, это нахождение Кабуромару на его плечах.       Положив книгу, которую я несколько секунд назад читала, я поднялась с кровати и подошла к чёрным шторам, закрывающим большой книжный шкаф. Обернувшись к Игуро, я рукой подозвала его к себе. Он медленно подошёл ко мне и с интересом посмотрел на шторы, не глядя на меня.       Он действительно любопытный. Это ведь первый раз за всё его пребывание здесь, когда он подошёл ко мне так близко.       — Смотри, — сказала я и резко распахнула шторы.       — Много книг.       — Это всё моей семьи. Тут книги по владению катаной и всё про дыхание, ниже семейные записи, в самом низу книги, которые никак не связаны с убийством демонов, но они познавательны и полезны. На прикроватной тумбочке книги, которые я читаю или взяла из библиотеки Шинджуро-сана. Если понадобится какая-то книга, то бери любую, — спокойным голосом выдала я всю самую необходимую информацию.       — Можно без разрешения? — с удивлением в голосе спросил Игуро, посмотрев на меня.       — Конечно. Я же сказала, что можешь брать, если надо, значит и правда можешь, не переживай.       — Почему ты ко мне столь добра?       — Разве в этом есть проблема? Я просто вижу, что тебе не очень здесь комфортно, и хочу это немного исправить. К тому же это мелочи.       — Ты готовишь еду и по несколько часов можешь лежать не двигаясь, чтобы не разбудить меня. Это не мелочи.       — Это обычная забота о том, кто в ней нуждается, — я пожала плечами и стала вчитываться в корешки книг.       — С чего ты взяла, что я нуждаюсь в заботе?       — Я это знаю и вижу.       — Ты о чём?       — Возможно, когда-нибудь расскажу.       — Хорошо. Спасибо... эм...       — Азэми Цугикуни, Можно просто Азэми.       Игуро кивнул и сказал:       — Спасибо, Азэми.       — Слушай, Игуро-сан, может почитаем вместе?       — Зачем? — Игуро посмотрел на меня недоумевающим взглядом. Я поняла, что мой вопрос поставил его в тупик, из-за чего на моём лице появилась лёгкая полуулыбка.       — Мне нравится общаться с умными людьми. Если не хочешь — можешь не соглашаться.       — Я подумаю, — он взял первую книгу, что попалась ему на глаза, и повернулся к выходу.       — Игуро-сан, подожди. На, возьми ещё вот эту книгу, — я протянула книгу под названием «История основания организации охотников на демонов и её дальнейшее развитие. Том 1» повернувшемуся ко мне Игуро.       — Спасибо, — тихо сказал Игуро и быстро вышел из комнаты.       Оставшееся время до конца дня прошло без интересных событий. Разве что Игуро прочитал все тома «Истории основания организации охотников на демонов и её дальнейшего развития».       Вечером, когда я и Игуро находились в комнате, к нам вошёл Шинджуро-сан и сказал, что соседнюю комнату освободили, и Игуро может туда переехать. Поэтому эту и все последующие дни в комнате чаще всего я была одна, хотя и продолжала немного заботиться о бывшем соседе.

***

      Прошёл месяц, Игуро освоился в доме, стал лучше питаться и больше разговаривать. Мы стали много общаться и неплохо сдружились. Через неделю после переезда он повстречал Азуми и, что оказалось для меня удивительной вещью, он сказу же нас различил. С ней Игуро не общался, стараясь её избегать.       Также через месяц пребывания Игуро в особняке Рука-сан заболела, и прибывший врач сказал, что это обычная простуда из-за переохлаждения и переутомления. Он выписал ей несколько лекарств и ушёл. От диагноза врача почти все расслабились.       — Азэми, извини, у тебя нет книг о разных заболеваниях и их лечениях? — зайдя в комнату после обеда, спросил Игуро. Это было спустя день после прихода врача.       — Тоже считаешь, что Рука-сан заболела не обычной простудой? — поинтересовалась я, прекращая читать «Записи всех столпов воды» и обращая своё внимание на вошедшего человека.       — Да, ты тоже? — удивлённо спросил Игуро.       — Ага. После вердикта врача Шинджуро-сан ещё не вернулся домой, я пыталась поговорить с Рукой-сан, но она меня не слушает, а чтобы вызвать врача мне должно быть не меньше шестнадцати, — сказала я, усаживаясь на кровати в позе лотоса. Вскоре ко мне подсел Игуро. — Если учесть, что со вчерашнего дня температура Руки-сан не сдвигается с тридцати девяти и шести градусов, а также то, что она жаловалась на головную боль, слабость, ломоту в суставах и мышцах и озноб… А ещё я заметила у неё нарушение сна и аппетита, — говорила я, загибая пальцы на руке. — Я думаю, что у неё ангина.       — Ангина?       — Да, ангина — общее название для группы инфекционно-аллергических патологий с характерным поражением миндалин и нёбных дужек, сопровождается выраженными признаками интоксикации. Бактерии-возбудители проникают в полость носоглотки извне либо развиваются внутри организма. Ангина передаётся воздушно-капельным, пищевым и бытовым путём. Отсутствие своевременного лечения чревато тяжёлыми осложнениями.       — Можно книгу, из которой ты взяла определение?       — Да, её я уже закончила читать, так что можешь взять. Она в первой полке прикроватной тумбочки. Почти все книги, что не связаны с охотниками, находятся в подвале особняка.       — Понятно, спасибо. А что насчёт ангины? — задал вопрос Игуро, слезая с кровати и садясь на корточки возле тумбочки в поисках нужной вещи.       — Рука-сан меня не слушает, Шинджуро-сан ещё не пришёл.       — Может, соврать врачу о возрасте?       — Ещё не пыталась, но попробовать можно.       Позвонив врачу, Игуро удачно соврал ему о своём возрасте, однако, когда врач прибыл, он хотел нас отругать за шутки, но я кратко описала ему ситуацию и он согласился осмотреть Руку-сан.       — Что происходит? — серьёзно спросил вошедший в дом после самостоятельной тренировки Кёджуро, когда мы находились возле двери в комнату Руки-сан.       — Мы вызвали врача, потому что я подозреваю, что у Руки-сан ангина.       — Ангина? — тихо повторил за мной Кёджуро.       Дверь открывается, и из комнаты Руки-сан выходит доктор.       — Да, всё верно, у мисс Ренгоку ангина. Я беру свои слова назад насчёт вас, вы умные и сообразительные дети. А мисс Ренгоку нужно привезти к нам в больницу для более точного анализа.       — С матушкой всё будет хорошо? — взволновано спросил Кёджуро.       — Мы постараемся сделать всё возможное, но чем быстрее она окажется у нас в больнице, тем лучше.       «Я смогла отсрочить её смерть?» — проскользнула мысль у меня в голове, но от дальнейших раздумий меня отвлёк быстро удаляющийся топот ног. Повернув голову назад я, ожидаемо, никого не увидела. — «Азуми тоже переживает за Руку-сан.»       Врач ушёл, а вечером, когда Шинджуро-сан наконец-то вернулся, Кёджуро пересказал ему слова врача. Шинджуро-сан увёл Руку-сан в больницу, оставив дом на нас.       Надеюсь, ангина не перерастёт в какое-нибудь хроническое заболевание.       Вернулся Шинджуро-сан уже после двенадцати, но никто в доме, кроме Сенджуро, не спал. Я, Игуро, Кёджуро и даже Азуми сидели в одной комнате. Хотя сестра и сидела одна в углу комнаты Кёджуро, никого к себе не подпуская, но я была рада, что она находится вместе с нами. Я и Игуро сидели на кровати, читая книги про ангину и разные виды её осложнений, а Кёджуро устроился на стуле за столом, погрузившись в свои мысли.       — Отец, что с матушкой?! — подорвавшись с места, спросил Кёджуро, а все остальные в комнате смотрели с волнением, ожидая ответа.       — Результаты анализов будут только послезавтра, а пока Руку положили в больницу.       — С Рукой-сан ведь всё будет в порядке? — спросил Игуро, слезая с кровати, откладывая книгу в сторону и подходя к Шинджуро-сану.       — Врачи сказали, что сделают всё, что в их силах, а я сделаю всё, чтобы с Рукой и правда всё было в порядке, обещаю, — Шинджуро-сан вяло приподнял уголки губ и потрепал мальчиков по голове.       Кёджуро был рад ответу Шинджуро-сан, а Игуро был не очень довольным.       Не давай обещаний, которых не сможешь выполнить. Я уверена: та же мысль сейчас в голове у Игуро.       — А теперь, так как время позднее, вы сейчас же идёте спать, всем понятно? — Шинджуро-сан поднял взгляд на меня и Азуми.       — Да, — вразнобой ответили мы и ушли в ванную комнату.       Ночь и последующие семнадцать дней прошли относительно нормально.       Через восемь дней пребывания Руки-сан в больнице её ангину вылечили, а последующие девять дней она была под наблюдением врачей на случай повторного возникновения болезни.       Когда Рука-сан вернулась, она сказала, что чувствует себя уже намного лучше, а единственное, что её беспокоит, это боль в горле и немного увеличенные миндалины. Но врач сказал, что это нормальные последствия ангины, и они скоро пройдут.       На следующий день после возвращения Руки-сан я сидела на кровати, читая «Хронические и обычные заболевания, их симптомы и последствия». Рядом со мной сидел Игуро, уставившись в «Семейное древо Цугикуни». Я не знаю, где он откопал эту книгу, но забирать её не хотела.       — Почему ты продолжаешь читать книги по разным болезням? — неожиданно раздался вопрос.       — Плохое предчувствие. Да и у Руки-сан почему-то до сих пор не прошло горло. После ангины есть вероятность развития тонзиллита, и при отсутствии лечения он может развиться в хронический.       — Есть определения?       — Да, смотри, — сказала я, разворачивая книгу к Игуро и указывая на слово, выделенное жирным курсовом.       — Тонзиллит — инфекционное заболевание, которое проявляется местным воспалением одной или нескольких миндалин глотки, чаще нёбных. Является самым распространенным инфекционным заболеванием в мире, а боль в горле, в свою очередь, — самой частой жалобой при обращении за медицинской помощью. Нёбные миндалины выполняют защитную функцию, участвуют в образовании местного и общего иммунитета, — неожиданно в слух начал читать Игуро.       Я перенесла палец на несколько строчек вниз, а Игуро продолжил читать:       — Симптомами тонзиллита являются: боли в горле; красные, опухшие миндалины; белый или желтый налет; пятна на миндалинах; боли при глотании; потеря аппетита; головная боль; боли в ушах; повышение температуры тела; увеличенные лимфатические узлы шеи; хриплый голос.       Я перевернула страницу, указывая на следующее определение.       — Хронический тонзиллит — длительное воспаление глоточной и нёбных миндалин. Развивается после перенесённой ангины и других инфекционных болезней, сопровождающихся воспалением слизистой оболочки зева, или без предшествующего острого заболевания.       Я перевела палец на другую страницу, указывая на симптомы.       — Симптомами хронического тонзиллита являются: воспалённое горло; боль в горле, которая усиливается при глотании; увеличенные миндалины; увеличенные и болезненные лимфоузлы на шее; небольшое повышение температуры; «пробки» — мягкие или плотные включения белого, жёлтого или коричневого цвета, которые скапливаются в углублениях миндалин; неприятный запах изо рта; общая слабость.       — Я заметила не все симптомы тонзиллита у Руки-сан, но некоторые из них точно есть, — сказала я, как только Игуро закончил читать предоставленную мной информацию.       — И что делать? Опять вызывать врача?       — Не думаю, что тут это поможет. Хотя Рука-сан и должна быть сейчас под небольшим наблюдением врача и он должен прийти завтра, но тонзиллит сейчас не слишком сильно выражен, и врач может сказать, что это последствия перенесённой ангины. Можно попросить Руку-сан почитать эту книгу, чтобы она сама сказала об этом врачу, и посмотреть, что из этого выйдет.       — А это что такое? Вас...Васкул...       — Васкулит. Другое, но тоже опасное заболевание.       Так мы и решили сделать, и я сразу же одолжила книгу Руке-сан. Она пообещала прочитать до вечера несколько глав. И не соврала. На следующий день, когда пришёл врач, Рука-сан, сидя на кухне, рассказала ему свои переживания. Мы с Игуро находились за стеной, подслушивая их.       Врач выслушал рассказ Руки-сан и более тщательно осмотрел хозяйку дома, но, как я и думала, из-за слабо выраженной болезни врач не нашёл особых осложнений и, сказав, что все оставшиеся последствия скоро пройдут, ушёл назад. Рука-сан подуспокоилась и вернула мне книгу, а через полторы недели, седьмого апреля, у неё обнаружили тонзиллит, и она снова вернулась в больницу.       В больнице Рука-сан провела почти четыре месяца. На третий месяц пребывания в больнице врачи поставили ей хронический тонзиллит, а на последний месяц лета её выписали из больницы и отправили домой, сказав, что раз в неделю будут приходить врачи проверять состояние Руки-сан.       От переживаний никто, живший в доме Ренгоку, не мог найти себе места. Шинджуро-сан находился почти всё время в больнице, не ходя на работу. Кёджуро находился в больнице чуть меньше, он больше тренировался и меньше разговаривал со мной или с Игуро, Азуми и Сенджуро. Последннго в больницу почти никогда не брали, но он понимал, что случилось что-то серьёзное, и часто рассказывал мне об этом. Но он не осознавал, насколько это серьёзно. Азуми стала намного чаще выходить из комнаты и вслушиваться в ниши разговоры. Она мало общалась со всеми, просто находилась рядом и слушала. Игуро всё время был как на иголках, из-за чего снова стал хуже питаться и спать: иногда мне приходилось следить, чтобы он хорошо поел, и сидеть рядом с ним, пока он спал. Он редко посещал Руку-сан, но каждый раз, когда Шинджуро-сан уходил навещать её, по возвращении Игуро всегда задавал много вопросов по поводу состояния Руки-сан. Однако большую часть времени казалось, что хуже всего приходилось мне. Я знала, что Рука-сан должна вскоре умереть, но я ничего не могла с этим поделать. Я пыталась отсрочить день её смерти, и у меня получилось: она и правда проживёт чуть дольше, но я не смогла полностью её спасти, из-за чего чувствовала себя просто ужасно.       Вернувшись домой, Рука-сан почти всё время находилась в комнате, редко выходя из неё, но когда я всё же заставала моменты её выхода, то замечала новые симптомы развивающейся болезни.       Первый симптом я заметила через неделю после её возвращения домой. Тогда я готовила ужин, а Рука-сан, как она сказала, вышла взять немного еды. Она была бледная, как выпавший снег, а когда она взяла с полки ложку и уронила её, я потянулась поднять упавший предмет. Как и Рука-сан — из-за чего я коснулась её руки, и в тот же момент одёрнула ладонь к себе. Кожа Руки-сан была невероятно холодной, как у мертвеца.       Ещё через два дня, когда Рука-сан вновь вышла из комнаты, я заметила небольшое количество высыпаний на её открытых руках.       «Развивается васкулит», — вздохнув, подумала я.       Приходивший к Руке-сан врач говорил, что всё стабильно. Это и понятно: Рука-сан не глупа, она знает, что умирает, и решила не проводить оставшееся ей время в больнице, а больше общаться с семьёй.       Через месяц не заметить новые осложнения уже не представлялось возможным. Бледная и холодная кожа с бледно-красной сыпью на теле — первое, что бросалось в глаза. Сильная худоба и усталость — второе. Долгий сон и нарушение чувствительности — третье, а рвота, тошнота и насморк — четвёртое.       Вечер, когда Шинджуро-сан узнал об осложнении здоровья его жены, был, мягко говоря, не очень. Он много кричал на доктора, обвиняя того во всех проблемах, совершенно не слушая ни врача, ни свою жену. Я тогда собрала всех детей в комнате Игуро, так как она была дальше всех от эпицентра споров, и мы тихо разговаривали на разные темы, пытаясь отвлечься.       Состояние Руки-сан всё время ухудшалось. Вскоре у неё начала появляться лёгкая боль в шее, спине, а через два с половиной месяца её лечащий врач поставил новый диагноз — миелит. Врач постоянно прописывал Руке-сан всё новые и новые препараты, пытаясь продлить её жизнь. Он не раз предлагал ей лечь в больницу, но она отказывалась и не собиралась соглашаться.       Все жители более-менее свыклись со скорой смертью Руки-сан. Кроме Шинджуро-сан. После услышанного неутешительного вердикта врача он стал часто употреблять алкоголь и пропадать на работе. Его состояние так и продолжило бы наносить вред его печени, телу и психическому состоянию, если бы Игуро не сказал, что Рука-сан может в любой момент погибнуть, а он об этом даже и не вспомнит из-за алкоголя в крови. После этого Шинджуро-сан и правда перестал употреблять алкоголь и уходить на задания.       Миелит Руки-сан всего за полмесяца развился в параплегию нижних конечностей, из-за чего Рука-сан оказалась прикованной к постели.       После этого события Кёджуро с Сенджуро, и так почти не отходившие от Руки-сан, стали почти что жить в её комнате. Хоть она и просила не задерживаться там, эти двое её не слушали. Игуро ходил только со мной. Хоть он и очень волновался о состоянии Руки-сан, его психологические травмы не давали ему возможности спокойно находиться в одиночку с женщиной. Азуми ходила, когда её никто не видел. Я ни разу не замечала, чтобы она подходила к комнате Руки-сан ближе, чем на десять метров, но сама Рука-сан говорила, что Азуми навещает её очень часто. Я больше общалась с Рукой-сан на разные темы, и мне было с ней невероятно комфортно: иногда я даже замечала в ней поразительную схожесть с матушкой.       Через три месяца, тринадцатого февраля, из-за прогрессирования болезни Рука-сан нас покинула. От горя Шинджуро-сан не появлялся дома целую неделю, из-за чего похороны пришлось проводить Кёджуро. Уже знакомый мне монах выразил нам глубочайшие сожаления.       После проведённых похорон Кёджуро не выходил из комнаты, как и вернувшийся Шинджуро-сан. Разница была только в том, что Кёджуро я не видела три дня, а Шинджуро-сан — полтора месяца.       Было видно, как потеря жены сказалась на нём: Шинджуро-сан закрылся, перестал ходить на задания, стал намного грубее, перестал обучать Кёджуро искусству владения катаной и запил.

***

      В конце марта я постучала в дверь, из-за которой послышалось тихое «Войдите».       Открыв дверь, я посмотрела на Игуро и произнесла:       — Я собираюсь сбежать, найти учителя и стать охотником на демонов... Продолжение следует......