Часть 3 Окончание

2017       Мне шестнадцать, и я полон надежд на будущее. Смешно, правда? Мне тоже смешно сейчас. А тогда я искренне верил, что все плохое позади. Что в Питере я себя так вел из-за отца, а тут все изменится.       Я все лето готовился к поступлению в Green Hill High School. А заодно изучал Лондон и окрестности, ездил на экскурсии и катался на катере по Темзе. Учил все, что возможно и будто пытался сделать себя лучше. Вместо мелированных прядей – аккуратная короткая стрижка. А вместо неизменных худи с капюшоном – костюм в цветах школы. В начале учебного года все было отлично. Но потом я понял… что влюбился. Точнее, влюбились в меня. А я благосклонно принял это и ринулся в омут с головой. Я просто хотел, чтоб меня любили…       У Него были рыжеватые волосы, очень бледная кожа в веснушках и зеленые, «колдовские» глаза. Его звали Марк О”Шеннер. И он был сыном известного шоумена, хотя носил фамилию матери, ирландки. Несмотря на то, что нам твердили, что в Green Hill все равны, иностранных учеников, или, как тут их называли, students, недолюбливали. Ни учителя, ни учащиеся. И хоть я довольно неплохо говорил на английском, и учился не хуже других, для них был чужаком.       Но то, что я стал парнем самого престижного в школе ученика, давало мне преимущества. Ко мен начали относиться по-другому. Меня звали на все вечеринки, вместе с Марком, конечно.       Очень быстро мы стали любовниками. Буквально в первую неделю. Это был мой первый опыт. А вот у Марка наверняка – не первый. Впрочем, я быстро научился сексуальным премудростям и даже умел доставить удовольствие и себе и ему. - Will you still fancy me when I'm really old? – спрашивал он меня, целуя в висок. Я кивал, падая в изнеможении на кровать.       Первым звоночком было то, что он… придушил меня в одну не прекрасную ночь. Я думал, что все, мой lover станет моим killer. Дышать реально было нечем, я едва не потерял сознание. Потом Марк плакал, обещал, что больше – ни-ни, дарил мен какие-то колечки. В знак примирения, так сказать.       Наверняка, наши тьюторы все знали и закрывали глаза, делая вид, что никого нет. Взрослые обычно слепы и глухи, а точнее, не хотят себе лишних проблем. Точно так же, как в родном Питере, во всех школах, где я учился раньше.       Так и повелось. Марк то был идеальным любовником, внимательным, нежным, был интересным парнем, с которым никогда не бывало скучно, и звездой школьных вечеринок. А иногда в него вселялось нечто… как в фильмах ужасов. Только глаза не светились в темноте. Он душил меня, царапал, кусал до крови. Потом, словно очухавшись, плакал и просил прощения.       Меня хватило ненадолго. Я твердо сказал – или ты не лупишь меня, как боксерскую грушу и не вымещаешь на мне все проблемы, или мы расстаемся. Он тогда стал рассказывать мне об отце, которому было наплевать на сына, потому что у него другая семья, о матери, которая была занята мужем и маленьким братом, о злом отчиме, выгонявшем в холод в одних шортах на улицу, для закалки и воспитания. У нас с Марком было много общего в проблемах с родственниками. И я… я простил его.       Лето я провел дома, благо, там всем было наплевать на мои шрамы. Отцу, если бы он заметил, я бы соврал, что это после драк еще тут, в девятом классе. Но он ничего не заметил. Возвращаться в Лондон мне не хотелось. И не зря.       Марк стал еще более дерганым. Он похудел, и это напомнило мне.. меня самого. Я тоже не могу есть, когда нервничаю. И хватило его нежности ненадолго – через пару дней он выкручивал мне руки ночью. Мы жили в одной комнате, и меня не переселяли никуда. Для всех он был «золотым мальчиком», а я - не-пойми-кем. Повторялась ситуация в Питере – только я стал уже жертвой, «травоядным», а хищником стал мой любовник. Он бил и плакал, обещал, что больше не будет. Плакал – и бил еще сильнее. Я давал сдачи, но было бесполезно, это раззадоривало его еще сильнее. Мы оба были в синяках и ссадинах. У мня были раны даже на руках и лице. И по-прежнему никто не замечал. Скорее всего, у Марка были неполадки с психикой. Иначе, почему шоумен не отправил сына пускай и внебрачного, учиться в Итон или Кэмбридж? Наша школа, хоть и была на хорошем счету, являлась в Англии не самой престижной.       Когда Марка нашли в наше комнате повесившимся, причем в моих шмотках, для меня настало освобождение, и начался настоящий ад. Меня таскали в отделение полиции, допрашивали, вызвонили моего отца, даже запрашивали мои характеристики с последнего места учебы. Учителя, тьюторы и ученики были уверены – я довел несчастного Марка до самоубийства.       Меня проверяли на детекторе лжи. Казалось, душу вывернули наизнанку. Все нервы были истрепаны, я не мог ни есть, ни спать. Каждый раз, закрывая глаза, я боялся увидеть… Марка с петлей на шее, с синим лицом и высунутым языком. Таким, каким я нашел его. Отец выехал в Лондон, мы даже встретились в гостинице, где он остановился. - И тут ты не можешь без проблем, - брезгливо сказал он. Я просил его забрать меня в Россию. На что он ответил: - Доучивайся, тебе потерпеть-то один год, даже меньше. Все закончилось переводом приличной суммы на мою карту и предложением «отдохнуть и развеяться». Ага, щазз! Развеяться! Погулять от души! Я был в шаге от суицида, удерживало лишь то, что меня б нашли в таком же неприглядном виде, как Марка.       И вот Высшие Силы, видимо, решили поставить меня на место моих бывших жертв. Меня не обзывали, не толкали. И не портили мои учебники. Все-таки старшая школа, не малявки-первоклашки. Все оказалось куда хуже - я стал пустым местом. Меня никуда не звали, я не принимал участие ни в соревнованиях, ни в других мероприятиях. За партой я сидел один, никто не садился рядом. И даже в столовой – как прокаженный, меня сторонились все. За спиной шелестело «Убийца». Я выдержал, сумел не сломаться. Учился изо всех сил, просиживал в библиотеке, читал запоем все и на английском, и на немецком и итальянском. Старался выучить все, что не сумел за одиннадцать лет учебы. Благо, еще в Питере закачал в электронную книгу все то, что мог. Так что русского чтива хватало. Ко мне учителя относились с неприязнью, но все-таки они были объективны – отметок не занижали. По ночам я тихо плакал, потому что никто не видел и не слышал. И повторял себе: - Я выдержу, Я обязательно сдам экзамены и вернусь домой.       Наверное, если бы отец узнал, то сказал бы, что трудности закаляют. Это не так. Трудности меня лично не закалили никак. Они сломали окончательно мне психику. Даже странно, что я еще что-то ел – ровно столько, чтоб ен умереть с голода. И возненавидел окончательно Лондон. Тот самый, на который я возлагал столько надежд. Но все-таки смог убедить себя, что я волк-одиночка, что мне не нужен никто, я сам по себе. И главное – взять как можно больше знаний, которые могут пригодиться в будущем. Экзамены я сдал отлично, получил высший балл буквально по всем предметам. Хотя в начале обучения вообще находился на средних местах. Даже с зачетами по спорту не возникло проблем. Последние дни перед экзаменами и отлетом в Питер я жил, как во сне. Даже плохо помню, как они прошли. Наверное, память и их заблокировала. И вот, наконец, я вымотанный и счастливый оттого, что все позади, приземлился в Пулково. Отец даже приехал встретить меня. - Поздравляю. Осталось поступить в ВУЗ. Но с твоими результатами, думаю, тебе это не составит труда. Я только отмахнулся. Вуз, так Вуз. В тот момент мне было все равно.