Глава вторая. Страшная тёмная магия!
25 ноября 2023, 23:40⟣ · · ⟡ · · ⟢
Всё то, что Гарри услышал в ночь от нарисованного Дамблдора, лишь сильнее разочаровало его в манипулятивном политике, удачно прикрывавшемся реноме чудаковатого учёного. А ещё разочаровало осознание, каким же болваном был он сам. И навалилось чёткое понимание, почему же вышвырнули Гарри, как ненужного котёнка, из магического мира к маглам — по причине обычной лени. Кое-кому было просто лень заморачиваться. И даже перспектива воспитать из мелкого сиротки самого преданного своего последователя не перевесила, на взгляд столетнего чайлдфри гомосексуала, неудобства, связанные с наличием маленького ребёнка. «Что он там говорил? Боялся, что мне слава в голову ударит? Ооо, я вас умоляю! Кому? Годовасику? При правильном воспитании такого не произошло бы. Но похоже, всё именно в словах «при воспитании» и заключается. Это ж, блядь, воспитывать меня пришлось бы, напрягаться. Учить, объяснять, дарить тепло и ласку, вкладывать в голову правильные суждения. Гораздо же интереснее и полезнее было усвистать прославлять своё имя совместными трудами со знаменитым алхимиком. А вообще — очень сомнительными мне кажутся вчерашние живописные — во всех смыслах — откровения, — зло скаламбурил Гарри. — Послушать Дамблдора, так он всё сам хотел сделать, всё сам. А на самом деле? Я да Снейп. Снейп делом занимался, а я в передряги влипал. А Дамблдор только карьеру в Визенгамоте строил. Тьфу! Брехло». Осознавать собственную незначительность было неприятно, но Гарри постарался не зацикливаться на прошлом. Перед ним сейчас стояла проблема будущего. Что за проблема и кем та была ему навязана, он уже узнал: «Спасибо близнецам — просветили». И хотя исповедь пьяного портрета не прояснила: что же побудило Альбуса Дамблдора обратиться к Молли Уизли с не самой этичной просьбой относительно Гарри Поттера, но он уже и сам примерно догадался. Фред с Джорджем донесли до него суть, теперь оставалось только самостоятельно разобраться с последствиями. «Слава богу, не с необратимыми».⟣ · · ⟡ · · ⟢
Чтобы пообщаться толком, Гарри и близнецы Уизли смогли собраться втроём только утром четвёртого августа. Уж больно много было развлечений в «домике дядюшки Альфарда», и все хотелось испробовать, так что время для серьёзного разговора нашлось отнюдь не сразу. Та почти двухнедельной давности беседа проходила уже в более располагающей именно к разговорам обстановке. В гостиной хозяйских покоев, а не в спальне гостевых. Да и близнецы в этот раз были одеты. Как объяснил Лестер, когда Гарри достаточно протрезвел и отоспался, в его новом жилище к хозяйским, а значит — к его личным, покоям относилась анфилада из нескольких комнат. Первой шла ванная, обустроенная на манер той, что он посетил по приглашению близнецов, только ещё больших размеров. И действительно, как и сказал Лестер, та была снабжена камином. Да-да, за эти дни Гарри так и не попал ещё ни разу в собственную ванную комнату, потому и не видал беломраморных интерьеров. Кто-то очень нудный и недружелюбно настроенный по отношению к герою Магической Британии мог бы сказать, что Избранный — грязнуля, но не стоит так думать. Просто не до того ему было: то слишком⟣ · · ⟡ · · ⟢
Гарри и близнецы расположились поближе к окнам, уже традиционно встречая рассвет за разговором. Фред и Джордж сидели рядышком, утопая в мягком диване, Гарри же расположился напротив, в кресле. На столике между ними стояли напитки и закуски. Братья пили какое-то вино, а он крутил в руках фужер шампанского, что так порадовало его своим вкусом во время наблюдения за близнецами. «Божечки, всего-то сутки назад». Сперва, когда близнецы заявили, что его незаинтересованность в отношениях полов не естественная, а очень даже ритуальная, Гарри не поверил: «Ну в самом деле. Где я, а где ритуалы? Это даже несмешно. Ритуалы — это же ведь…» — о чём и заявил: — Парни, но ведь ритуалы — это же тёмная магия. На что Джордж высказался резковато: — Ты провёл годы с нашим младшеньким и должен лучше всех понимать, что Ронни, нимало не стесняясь, клеймит «тёмной магией» практически всё, что требует более-менее длительного сидения в библиотеке. — Да заветная мечта Ронни — добиться отмены экзаменов, приравняв те к тёмной магии, — пошутил Фред, откидываясь назад и прижимаясь к боку брата. — Это да, — вынужден был согласиться Гарри. Он не был удивлён шпильками в адрес Рона, близнецы никогда не щадили эго своего младшего. Что следующее высказывание Фреда только подтвердило: — Мы конечно любим всех своих братьев, сестру, родителей, но это не мешает нам трезво их оценивать. Гарри только кивнул молча, он уже понял, что пора и ему учиться трезво оценивать людей вообще и свой ближний круг в частности. И тут Фред добавил: — И несмотря на трезвую оценку, мы всё равно продолжаем любить своих близких. Прозвучало это уточнение совсем невесело и заставило Гарри напрячься. — Ну почти, — согласился с близнецом Джордж. — «Почти» любите или «почти» всех близких? — шутя уточнил Гарри. И получил неожиданно серьёзный ответ. — Второе, — признался Джордж. Фред, склонив голову к плечу, пристально посмотрел Гарри в глаза: — Мы понимаем, что рассказанное нами неизбежно изменит твоё отношение к нашим родителям. Мы только просим: не начни их ненавидеть. Ведь всё ещё можно исправить. Гарри подумал, что вряд ли что-нибудь сможет заставить его возненавидеть Молли и Артура Уизли. «В конце концов, ведь не ненавижу же я ни тётю, ни дядю, ни Дадли, хотя от последнего мне частенько прилетало. Но что же могло заставить близнецов просить меня о таком? Даже не хочется представлять», — он зябко повёл плечами и насторожённо спросил: — Так и что там с ритуалом?⟣ · · ⟡ · · ⟢
А с ритуалом — точнее, с ритуалами — всё оказалось достаточно просто. В чём-то даже понятно. В общем-то даже оправданно. Но… От этого не менее противно и пугающе. Но больше противно. «Хотя и пугающе тоже, пожалуй». Начал рассказ Фред и сделал это, задав странный вопрос: — Гарри, а что ты знаешь о праздниках колеса года? — Ммм… ничего? Даже не знаю, что за колесо такое, — признался он. — Поняаатно, — протянул Фред, переглянулся с Джорджем и вздохнул. Надо отдать братьям должное, те над ним не смеялись. Ни сразу, когда он сдуру выпалил столь любимое Роном универсальное определение ритуалам. Ни потом, когда терпеливо объясняли, что это вообще такое, какая от ритуалов бывает польза, а какой может быть вред. Просто провёли лекцию по семи основным праздникам. А Гарри слушал внимательно, запоминал, старался понять, а не отбросить сразу новое, в чём-то пугающее знание. Когда Джордж прервался, чтобы глотнуть вина, слово опять взял Фред: — Ну а восьмой праздник — Лугнасад. Празднуют первого августа. Это праздник урожая, сбора плодов, — выделил тот голосом последнюю фразу и, внимательно посмотрев на Гарри, с нажимом произнёс: — Запомни. — А что? Это так важно? — уточнил он, не понимая, зачем бы ему могли понадобиться эти сведения. — Это всем, типа, надо праздновать, что ли? И мне? — Просто запомни значение именно этого праздника. Чтобы понимать смысл всего произошедшего с нами, — и Фред повторил ещё раз: — Запомни: первого августа — праздник сбора плодов. — Хорошо, — пробормотал Гарри неуверенно. — А праздновать или нет — позже разберёшься. Вот станешь постарше, книжек полезных начитаешься и решишь. Главное, чтобы ты, после нашего рассказа, не начал всего подряд опасаться. — Джорджи, ты балбес. Зачем ты его пугаешь? — И более эмоционально чувствительный Фред укоризненно глянул на близнеца. Джордж закатил глаза и игриво того толкнул. Фред от лёгкого толчка с нарочитым стоном завалился вбок, в диванные подушки, скорчил обиженное лицо да так и остался валяться, только улёгся поудобнее. И перекинув босые ноги через бёдра брата, приступил к рассказу: — Если ты помнишь, то перед вашим с Ронни вторым курсом мы прилетели за тобой в самом начале августа. — Конечно! Такое и захочешь — не забудешь. Ой, как вспомню, как дядька в тёткины розы шлёпнулся со второго этажа!.. — и Гарри рассмеялся. Он понимал, что дяде Вернону от этого падения было совсем не так весело, как ему, но не мог не позлорадствовать: — «А вот так ему и надо. Нефиг было решётки на окна ставить и замки на дверь вешать». — Мы тогда очень долго донимали мать, — принялся вспоминать Джордж, изредка отпивая из бокала, — просили привезти тебя к нам на твой день рождения. Настаивали: раз уж она всё равно готовит кучу еды на первое августа, почему бы и не пригласить тебя? Ты ведь родился всего за минуту до полуночи, так почему бы и не объединить твой день рождения с Лугнасадом? Тут опять вмешался Фред с очередной непонятной пока ремаркой: — Тебе исполнялось двенадцать, а нам было по четырнадцать. Запомни число четырнадцать. Это важно. Гарри кивнул и потянулся к своему фужеру. Он смирился, решив расслабиться и плыть по течению: «Надеюсь, скоро всё само прояснится». Но не тут-то было. Теперь Джордж внёс свою лепту в список непонятностей: — С нами впервые это сделали именно в четырнадцать. — Ну да, — кивнул Фред, подтверждая пугающее замечание близнеца, — тут можно судить не только по нашим ощущениям, но и по тому, что тебя, Гарри, мы на ритуале впервые увидели тогда, когда тебе исполнялось четырнадцать. — Эээ… Чё? Меня?.. — обалдело переспросил Гарри. — Где? — Неподалёку от «Норы», на опушке леса, — с готовностью ответил Джордж. От новых сведений у него и вовсе глаза на лоб полезли: — Меня? В лесу? Да вы чё, парни? — Тише-тише, герой. Не кипятись. Давай ты выслушаешь всё по порядку. Так будет понятнее, точно тебе говорю. Имей терпение, просто послушай, — убеждал его Джордж, в волнении стискивая пальцами ступню брата. Фред на это только морщился болезненно, но молчал и кивал, глядя Гарри в глаза. А вот сам он уже не был уверен в том, что сможет хоть что-то понять. Чего стоило одно это заявление Джорджа о якобы появлении его в «Норе» — «Ну или в лесу», — тогда, когда Гарри там и близко быть не могло. — Ладно, — поднял он руки, сдаваясь, — ладно. Я молчу. Рассказывайте. Только побыстрее и, что ли, по порядку, действительно. Фред начал первым.⟣ · · ⟡ · · ⟢
— В том году, ну когда мы тебя забрали на «Фордике», в девяносто втором, на ночь после празднования Лугнасада у нас были запланированы кое-какие эксперименты. Мы рассчитывали, что все будут крепко спать, ведь в этот вечер мать всегда выставляла на стол остатки сидра из яблок старого урожая. Пить полагалось всем, даже Джинни наливали полстаканчика. — Но ничего не получилось, — привычно перехватил Джордж нить повествования. — Мы сами не поняли, как заснули вечером и продрыхли всю ночь. Проснулись поздно, после обеда. Нас тошнило, у нас кружились головы, была сильная слабость. В общем, мы подумали, что отравились. Фред, как-то совершенно по-кошачьи извернувшись, устроился полулёжа. Оперся локтем на стопку подушек, а ноги согнул и прижал стопы к бедру брата. И подтвердил: — Да, мы решили, что траванулись то ли за столом, то ли у себя в лаборатории. А все остальные посмеялись и поздравили нас с первым похмельем. Отец и мать ничего не сказали, не ругали, не наказали никак. К обеду следующего дня мы более-менее пришли в себя, ну а в ночь полетели за тобой. Так бы мы и забыли тот случай, но… Джордж подхватил с половины фразы: — …когда мы праздновали свои пятнадцать в школе и реально напились… — Причём огневиски! — встрял Фред с уточнением. — Именно! — Джордж воздел в воздух указательный палец. — Мы нечего подобного не ощутили. — Ага, — подтвердил Фред. — Сушняк, головная боль, во рту — гиппогрифье дерьмо, но и только. — Подумаешь, — фыркнул Джордж. — Ничего, с чем не справились бы три стакана воды на рыло, душ, заклинание для чистки зубов и плотный завтрак. — Может, привык организм? — неуверенно предположил Гарри. — Да-да, мы тоже так подумали, — саркастично согласился Джордж и закинул в рот виноградинку. — Да мы даже и не думали, — усмехнулся Фред. — Что тут думать-то? Ясное дело, что первый раз хуже всего. Но потом настало лето, — многообещающе протянул тот. — И наш отец выиграл поездку в Египет, — снова договорил за братом Джордж. — А в Египте не было свежего сидра, — покачал головой Фред. — Ага, не было, — наоборот, покивал второй близнец. — А нам было так же дерьмово. — Ну возможно, чуть менее дерьмово, — глянул Фред на брата. — Возможно, — не стал спорить тот. Близнецы еле слышно чокнулись бокалами друг с другом и протянули руки к Гарри. Он прислонил свой высокий и узкий фужер к их пузатым каплевидным бокалам. По комнате поплыл тонкий хрустальный перезвон, а он уточнил: — Так и что? Может быть, непривычная пища? — Может-может, — иронично согласился Джордж и принялся легонько водить кончиками пальцев по подъёму стопы Фреда. — Но правда, ведь достаточно странно, что подобное состояние повторилось день в день, ровно через год? Фред прикрыл глаза от приятных ощущений, а Джордж, похоже, даже не задумывался над своими действиями, привычно даря ласку. Прослеживая подушечками выступающие вены под чуть загорелой кожей чужой ноги, тот стал рассказывать дальше: — Поэтому в девяносто четвёртом году мы очень хотели выяснить: что же такое с нами происходит в эту загадочную послепраздничную ночь, раз нам так говённо на следующее утро. Поэтому на празднике мы были уже настороже. Сидр не пили, а только делали вид. — Да, повезло, что мать всегда в этот день накрывает столы в саду, удобно было выливать по чуть-чуть на землю, — отметил Фред, следя голодным взглядом за движениями пальцев брата. — Но то ли мы слишком неаккуратно это делали, то ли кто-то ещё, кроме матери и отца, присматривал за нами и заметил манипуляции с напитком… Но скорее всего, просто зелье было добавлено не только в питьё, а и в еду, — заключил Джордж, залпом выпил остатки вина и, вернув бокал на столик, посмотрел в глаза Фреду. Тот согласно прикрыл веки и продолжил вместо брата.⟣ · · ⟡ · · ⟢
— Я хорошо запомнил то, что происходило потом, но не Джорджи. Но я почти не мог шевелиться, а он, наоборот, ворочался вовсю. А ты… — Фред закусил губу и неуверенно глянул на Гарри. — А я? — пискнул он и поперхнулся. Оказалось, в горле от волнения пересохло. Пара глотков шампанского помогла справиться с сухостью во рту, но волнение только усилила. — А ты крепко спал. Как, очевидно, и мы в первый и второй разы, — ответил, отводя взгляд, Фред. Джордж снова наполнил бокалы всем троим, и Гарри с перепугу вцепился в свой, уже целиком и полностью веря рассказу близнецов и не ожидая ничего хорошего от грядущих подробностей. — Я очнулся от холода, — Фред завозился и сел, подвернув ступни под ягодицы и прижавшись к боку брата. Говорил тот теперь тихо, переплетя пальцы рук и глядя в одну точку. — Подо мной почему-то было мокро. Потом подул ветерок, и я понял, что я на улице и совсем голый. Сначала я запаниковал, но так как только и мог, что приоткрыть глаза и чуть напрячь шею, то, понятное дело, с места никуда не двинулся и даже не застонал. Где-то за головой у меня горел большой костёр, и света хватало, чтобы я мог неплохо всё разглядеть. Я лежал очень странно. Голова и тело до пояса — на поляне, а нижняя часть туловища и ноги — уже в лесу. Понимаешь? — спросил Фред у Гарри. — Н-не совсем, — признался он. — Ну представь: граница леса у «Норы». Там ведь почти нет кустов и подлеска. Поляна, а потом сразу деревья, почти ровной линией, — пояснил Джордж. — А… Ну да, — пробормотал Гарри. Воображение уже рисовало ему эту странную и пугающую картину. В темноте, разгоняемой ярким светом высокого костра, голый юноша лежит на траве — головой на поляну, ногами в лес — а справа и слева, на линии талии жертвы ритуала, возвышаются деревья, словно деля напополам не только местность, но и тело несчастного. Голова, торс и живот юноши ярко освещены, а пах и ноги теряются в сумраке, словно между деревьями натянута какая-то незримая завеса, не пропускающая свет костра на территорию леса. Резкий звук вырвал Гарри из плена фантазии и вернул в обыденность раннего утра — это Джордж положил свою вилку на край тарелки, звякнув мельхиором об фарфор. — Я примерно понял, — прошептал Гарри и для пущей убедительности покивал головой. Фред тоже кивнул, глядя на него так понимающе, словно знал, что именно и насколько красочно он успел себе нафантазировать. — Потом я услышал голос матери, — тут рассказчик аж передёрнулся. — Она пела негромко какую-то песенку, не песенку… — Фред замолчал, явно вспоминая. — Потом мы выяснили, что это был особый наговор, — тихонько пояснил Джордж и обнял брата за плечи, ещё крепче прижимая к себе. И тот снова заговорил: — Я просто лежал и слушал. Потом смог чуть повернуть голову, скосил глаза и увидел чьё-то голое тело неподалёку. Я чуть не помер от страха, мне показалось, что там лежит мертвец. Чуть успокоился только тогда, когда услышал стон с другого бока и, кое-как повернувшись уже в ту сторону, смог разглядеть Джорджи. Он ворочался, но глаза не открывал. Просто постанывал и мотал головой, дёргал руками — всякое такое. Как будто ему снился кошмар. Рядом с ним на коленях стоял отец и придерживал Джорджи за плечи. Я… — Фред сглотнул и горько усмехнулся, — я подумал, что, если родители здесь, ничего страшного с нами не случится. А вот Гарри что-то не был в этом уверен, уж больно картинка вырисовывалась зловещая: «Добрые и безобидные дела явно не в такой обстановке делаются». Джордж тем временем тоже забрался на диван с ногами, чуть развернулся в сторону близнеца и обнял того уже двумя руками, притягивая и заставляя улечься себе на колени. Фред принял заботу с благодарностью и свернулся калачиком, как большой кот: — Не знаю, сколько это продолжалось, но я весьма продрог. Наконец мать закончила петь и подошла к Джорджи. Всё это время я смотрел на него и на отца. Тебя, Гарри, я не узнал. Да и страшно было, я всё ещё не понимал, жив ли тот, кто лежит справа от меня. Гарри молча кивнул, не обижаясь на такую избирательность: «Естественно, это же брат и живой, а то не пойми кто. И возможно даже, труп. Я бы на его месте тоже только в одну сторону смотрел и явно не на чужой предполагаемый трупешник. Бррр! Жуть!» — Когда мать подошла, я увидел у неё в руках большущие старые ножницы. Может, ты помнишь? В её корзине с вязанием лежат обычно. Тут уж Гарри откровенно вздрогнул, да так, что облился шампанским: — Э-эти?.. Это же… Они же гигантские! Ножницы Молли Уизли для рукоделия действительно производили впечатление. Фута полтора, если не длиннее, сверкающие, словно позолоченные, а уж острые! Он в ужасе смотрел то на Фреда, то на Джорджа, умом понимая, что все живы, — «И я тоже!» — но совершенно не имея сил успокоиться. — И что?.. — выдохнул он. — Что… Да я вот так же себя почувствовал, как ты сейчас. С одной стороны, мать. Ну не убьёт же она собственных детей? А с другой — ночь, какие-то песнопения непонятные, мы явно чем-то опоены. Гарри торопливо закивал, соглашаясь, а Фред вздохнул и стал рассказывать дальше: — Она вошла в лес, и я не видел, что она там делала. Но на Джорджи это никак не отразилось. Только звякнули ножницы. Из-за деревьев она так и не вышла, но я почувствовал… Я… Бля, Гарри, ты не подумай чего лишнего… Хотя как тут не думать?.. — Да уж, Фредди, тут всё лишнее, думай не думай, — хмыкнул Джордж и запустил пятерню в шевелюру брата, успокаивающе поглаживая того, перебирая пряди. — Мы потом тебе объясним суть ритуала, а пока просто Фредди расскажет, что происходило. Гарри ещё несколько раз кивнул, не рискуя открывать рот, чтобы не опозориться, издав ненароком очередной совершенно немужественный писк. — Короче, к следующему мать подошла ко мне. Я ощутил… я… Гарри, не смейся, пожалуйста, и не подумай… А, это я уже говорил. Джи?.. — И Фред просительно уставился на близнеца. Джордж кивнул и, чуть растянув в невесёлой улыбке уголки рта, договорил за брата: — У нас, оказывается, яйца были верёвочкой перевязаны, вот мать ту верёвочку и разрезала. Только верёвочку. Гарри конечно не мог видеть себя со стороны, но ему казалось, что глаза у него сейчас просто выпадут. Вот вывалятся и повиснут на ниточках, как у улиток. «Или у улиток глаза на рожках? Да неважно, что там, на хуй, у улиток! Важно то, что… что… Нет, это просто пиздец какой-то! Я же эту женщину обнимал! Она же мне мать заменила! А выходит, что… Блядь! Она меня за яйца трогала? Хотя…» — А… а я?.. Мне?.. — промямлил он, судорожно сглотнув. Фред — «Чёртов эмпат!» — кивнул, глядя так сочувствующе, словно понимая, что в этот момент переживал Гарри. «А чё «словно»? Конечно он понимает! Он же, блядь, всё то же самое пережил. Джордж вот дрых, я вообще… А он всё понимал и помнит всё в красках!» Он откинулся на спинку кресла, глубоко вдохнул, задержал воздух, надув щёки, и шумно выдохнул. Выпил согревшееся от тепла руки шампанское, налил ещё. Выпил и этот фужер и замер, глядя в пространство. Страх в нём сменился жгучим стыдом и совершеннейшим непониманием. «С этим надо что-то делать», — лениво протащилась мысль в абсолютно пустой черепной коробке. Но делать Гарри ничего не хотелось, даже слушать дальше. Хотелось просто никогда не начинать этот разговор и ничего не знать. И ещё очень хотелось, — «Чисто на всякий случай. Я же к ним особо не приглядываюсь, а получается, стоило бы», — хотелось проверить собственные яйца. «Ну ведь как мне было хорошо и спокойно ещё час назад!» — тоскливо подумалось ему. — Гарри, мне продолжать? — осторожно спросил Фред. Помолчав с минуту, взъерошив рукой вихры, он отважился взглянуть тому в глаза и кивнул. — Ладно. После… Ну после меня, мать тоже не вышла из лесу сразу, а когда вышла, то — совсем рядом с тобой. Она сказала отцу, чтобы он отнёс нас с Джорджи в кровати и не забыл почистить чарами, одеть и наложить согревающее. А сама она вернёт Гарри. Так мы… Я. Так я и узнал, что это был ты, и что ты живой. Вот. Джордж всунул в руку брату бокал и даже помог, поддержал голову, чтобы тот мог отпить и не облиться. Сам же и стал рассказывать дальше. — Мы проснулись раньше, чем в прошлые разы. Я блевал дальше чем видел. Перси меня отчитывал, а мать выдала какое-то зелье. Стало полегче, — тот криво ухмыльнулся, — но если бы я в тот момент знал всё то, что мне вечером рассказал Фредди, то, вполне вероятно, я бы просто плюнул матушке в лицо. — Мы сильно простудились. Не знаю почему. Возможно, раньше такого не случалось потому, что нас было двое, а не трое, и мать справлялась быстрее, — задумчиво проговорил Фред, вертя в пальцах бокал и ни на кого не глядя. — Ну или так получилось из-за того, что мы не заснули глубоко. Не знаю. Потом приехал ты, и мы убедились, что ты ничего не помнишь и с матерью нашей ранее тем летом не встречался. — По крайней мере будучи в сознании, — неловко пошутил Джордж.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Они просидели несколько минут в полной тишине, нарушаемой только перекличкой просыпающихся птиц за окном. Неуютную атмосферу разрушил Гарри, спросив: — А дальше? — «А дальше» мы засели в библиотеках, — ответил Джордж. — Весь август мы при первой же возможности навещали тётушку Мюриэль. Один развлекал престарелую, но весьма шуструю дамочку беседой, а второй торчал в библиотеке. Тётка только на таких условиях согласилась пускать нас в родовую библиотеку Прюэттов. — А что вы искали? Что это был за ритуал, да? Нашли? — с надеждой в голосе засыпал Гарри близнецов вопросами. Но Джордж покачал головой отрицательно: — Не нашли. Точнее, нашли, но прочитать не смогли. Слишком мало в нас крови Прюэттов. Ведь дети обычно пользуются библиотекой отцовского рода, а у Уизли с этим напряг. А тётку постеснялись попросить нам помочь. Да и опасались: вдруг бы та матери донесла? — Совсем-совсем ничего не нашли? — по-детски наивно спросил Гарри. Фред улыбнулся и ответил: — Не волнуйся ты так. Нашли. Просто только следующим летом. — А где нашли? В Хогвартсе? — уточнил он. Дружный хохот близнецов дал ему понять, какую же глупость Гарри ляпнул второпях. — «Да уж. Вот дурак-то. Где Хогвартс, а где литература по ритуалам. Ага, щаззз! Найдёшь там что-нибудь, пожалуй». — Ну я думаю, ты и сам понял, в чём твоя ошибка, — подмигнул ему Фред. Гарри закатил глаза, вздохнул покаянно и кивнул. Улыбающийся Джордж отпил вина и, посмеиваясь, стал рассказывать дальше: — А на следующий год мы жили летом в доме Блэков на площади Гриммо. — То есть ритуал не проводился? — обрадовался было Гарри. Но Джордж его радость поумерил: — Просто мать с отцом разделились. Мать опять отправилась к тебе. Не знаем, перенесла ли она тебя к «Норе», на старое место, или просто сделала всё где-нибудь в придорожном лесочке рядом с городком, где ты жил — сам понимаешь, уточнить мы не могли, — а вот мы очнулись на алтаре Блэков. Гарри ужаснулся. Даже собственная незавидная участь отошла на второй план при осознании, что близнецов… «Чуть не принесли в жертву темнейшему роду! Ведь так?» — Вас… Собственный отец!.. — выдавил он из себя пару несвязных фраз. — Что? — переспросил Фред неуверенно. Но похоже, тот почти сразу догадался сам, Гарри даже не пришлось брать себя в руки, чтобы озвучить вопрос в более понятной «редакции». — Ааа, — протянул Фред, — Ты думаешь, что отец хотел нам навредить? Ну в смысле — навредить ещё больше, чем уже навредил тремя ритуалами до этого? — Нет? — удивился Гарри. — Да нет, — хмыкнул Джордж и со слегка презрительной ухмылкой пояснил: — Просто, раз уж имелся под рукой ритуальный зал, они с матерью сочли, что грех не воспользоваться этаким удобством. Гарри даже стало чуть обидно: — А я? Я почему в лесу, а вы со всем удобствами? Близнецы опять захохотали, а он, сам поняв, что ляпнул, присоединился пару секунд спустя. Когда смех утих, они снова выпили вместе. Джордж даже произнёс тост: — Давайте выпьем за то, чтобы никогда больше ни одни ножницы не оказывались в непосредственной близи от наших голых яиц! Все дружно приложились к своим напиткам, а Гарри уже куда спокойнее спросил: — Так и почему же вы в ритуальном зале оказались, а не на природе? И что потом случилось, когда вы очнулись? А как вы… Но тут Фред оборвал поток вопросов: — Тихо-тихо. Не части. Давай обо всем по порядку. Слушай. Мы додумались, что за праздничным столом стоит не только не пить ничего, но и не есть. Но такое вряд ли было осуществимо. С нашей-то матерью. «Да уж, у Молли — Гарри просто не мог больше называть эту женщину уважительно «миссис Уизли» — попробуй откажись от третьей порции добавки. Тут же в постель уложит как тяжело больного». — И он согласно кивнул. — Так что мы заранее приняли по безоару и старались есть по минимуму. А напитки в своих кубках… Помнишь парадные Блэковские кубки? Гарри снова ограничился лишь кивком. Серебряные кубки с гербом, спёртые и чуть было не сбагренные Флетчером за бесценок не пойми кому, он помнил отлично: «Прибил бы козла!» — Кубки же непрозрачные. Непонятно, что внутри налито. Так вот, все напитки у себя мы втихаря заменяли просто водой. — Натренировали беспалочковые невербальные «Экскуро» и «Акваменти», — похвастался Джордж. — Так что спать мы легли вместе со всеми, — продолжил Фред, — но естественно, просто притворились. И притворялись, когда отец пришёл за нами. Притворялись до тех пор, пока он, уложив нас на политый сидром алтарь, не принялся трясущимися руками повязывать мне белую шерстяную нитку на яйца. Я, может, подождал бы ещё. Посмотрел бы, к чему эти все приготовления. В конце концов, ничего, кроме как повязать нитку, он от моих яиц явно не желал. — Да и с ниткой не ладилось, — привычно встрял Джордж. — Ага. Но «с ниткой не ладилось» настолько, что я чуть от щекотки не помер, — закатил глаза Фред, — так что пришлось «очнуться». Ну и Джорджи тут же «в себя пришёл» за компанию. Гарри, как только представил себя на месте одного из близнецов, а на месте Артура — Молли, тут же захотел провалиться сквозь землю от стеснения. Он не глядя схватил с тарелки какую-то вкусняшку и запихал в рот целиком. Пока жевал, не понимая вкуса, перебирал вопросы в голове. Проглотив, прочистил горло и отважился спросить: — То есть он не хотел принести вас в жертву? На удивление, никто из близнецов не посмеялся. Да и вопрос по сути оказался не настолько глупым, как прозвучал. — Нас — не хотел. А вот кое-что наше… — И Фред многозначительно замолчал. А Гарри опять неудержимо потянуло пощупать хорошенько свои яйца, убедиться в, так сказать, стопроцентной целостности. Да и за то, что близнецовые причиндалы вчера как следует не разглядел, он сейчас себя корил. — Джорджи. Ты опять его пугаешь, — пожурил брата Фред. — А чего ему пугаться-то? — удивился Джордж. — Он же вчера сам видел, что у нас там всё в порядке. «Значит, точно всё в порядке? Фух. Это хорошо». — Да и своё добро наверняка хоть разочек, да пощупал. Щупал ведь, Гарри? — и зловредный Джордж выжидательно уставился на него, улыбаясь хитро до невозможности. «Действительно. Что я паникую-то? Уж за столько лет понял бы: сколько у меня яиц и есть ли те вообще. Уж разницу точно ощутил бы, случись что». — Ну… Угу, — ужасно смутившись, признал он правоту Фреда и, чтобы отвлечь от себя внимание, тут же ринулся в наступление: — А я вот не понял, почему книжки Прюэттов вы даже прочитать не смогли, а в ритуальный зал Блэков попали запросто? Жевавший очередную виноградину Джордж закивал активно, проглотил и поддержал его: — Вот. Мы то же самое у отца спросили, когда перестали орать на него за всю эту их с матерью хуйню с ритуалами. — Тут папенька и донёс до нас факт, до которого мы и сами могли бы додуматься: мы ведь все наполовину Блэки, — как ни в чём не бывало обрушил Фред на Гарри шокирующее откровение. Он только и мог, что хлопать ресницами и разевать по-рыбьи рот. — Да-да, — кивнул тот, видя его удивление. — Мать наполовину Блэк по бабке Лукреции. Отец — по бабке Цедрелле. А в нас четвертинка Блэков от матери, четвертинка — от отца, вот и получается, что все дети Уизли Уизли-то только на четверть, а Блэки на целую половину. Ну и ещё на четверть Прюэтты. — Так-то, Гарри. Видишь, к чему близкородственные браки могут привести? В сыновьях Уизли крови Блэков больше, чем крови родного рода, — поучительно высказал Джордж. — И это мы только на два поколения углубились. А если ещё поискать? И пока он продолжал сидеть в ступоре, близнецы по очереди рассказывали историю с неудавшимся ритуалом. Начал Фред: — Мы успокоили рыдающего от стыда и раскаяния папку и дали ему клятву на алтаре, что всегда будем с гарантией предохраняться. А он счастлив был, что мы на него зла не держим, и обещал наврать матери, что всё сделал как надо. — А как было «надо»? Он объяснил вам? — не сдержал буквально затопившего его любопытства Гарри. Джордж кивнул: — А «надо» было в Лугнасад пожертвовать плоды. — Но яйца же не яблоки, блин! Какие же это «плоды»? — возмутился всё ещё не понимающий вывернутую ритуальную логику Гарри. — Ну почему? — возразил Фред. — Яблоки не яблоки, но семена, как в плодах, там присутствуют, согласись. — Эээ… — С такой стороны он эту часть тела никогда не рассматривал. — Ну если разобраться, то… Пожалуй, яблоки. Ой, в смысле — плоды! С семенами. С семенем. Н-дааа, — Гарри счёл за лучшее ещё выпить: — «Тут без допинга нифига не понять!» — То есть… Я правильно понимаю? Ваша мать… Ну и отец, но больше мать. Она хотела… Что? Чтоб у вас яйца отсохли, что ли? — озвучил он свои выводы. Близнецы тоже приложились к своим бокалам, и Джордж ответил: — Не так очевидно и злодейски, но по сути… В некотором роде — да. Мы нашли этот ритуал — отец подсказал книгу — и выяснили: что если проводить тот над собственным сыном… — Но я не сын! — воскликнул Гарри. — Но ты ей КАК сын. Ты друг её сыновей. Сирота, которого она не один год принимала в своём доме. Ритуалу этого достаточно, — спокойно пояснил Фред и попросил: — Не перебивай, Гарри, давай уже закончим поскорее гадости всякие обсуждать и насладимся чудесным вином, закусками и компанией. Вот уж с этим замечанием он был полностью согласен. И в части про «гадости», и в части про «компанию». — Так вот, если проводить этот ритуал пять лет подряд… Без разницы — над своим ребёнком или над самим собой. В общем, ритуал делает жертвующего своё семя бесплодным. А на протяжении пяти лет, пока проводится жертвование, практически до нуля снижает половое влечение, — чересчур, по мнению Гарри, равнодушным тоном озвучил ужасную новость Джордж. Ож аж задохнулся. Просто ничего не мог сказать. И себя, и близнецов жаль было до ужаса. К счастью, надолго его в этом состоянии не покинули. — Ну вот опять, Джорджи. Ну, посмотри, что ты наделал, — упрекнул брата Фред. — Гарри, дыши. Всё нормально: ни над тобой, ни над нами пять лет подряд ритуал не проводили. Мы тебе сейчас расскажем до конца, — попытался Фред его успокоить и, наколдовав стакане воды, протянул зависшему Гарри.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Всё действительно оказалось не так уж плохо. Это был четвёртый по счёту ежегодный ритуал, сотворённый над близнецами, а срыв хотя бы одного приводил к тому, что вся череда жертвований теряла эффект. — В общем-то можно было уже ничего не опасаться и не рыпаться, — отметил Фред. — Да, — согласился Джордж, — можно было налопаться как следует на следующий год вкусняшек и проспать всё на фиг. — Ну или опять не есть, не пить, а потом перетерпеть, — пожал плечами Фред. — Но что-то мне подсказывает, что вы так не сделали, — задумчиво протянул слегка пришедший в себя Гарри. — Нееет! — хором протянули близнецы, с пакостливыми ухмылками на лицах. — А разве тебе не захотелось бы отомстить? — вкрадчиво спросил Джордж. Фред только приподнял бровь в молчаливом ожидании ответа. Но Гарри не знал. Выбор был воистину сложным: «Отомстить? Но ведь она их мать. Не мстить? Но такое прощать… Да и ей-то ничто не помешало затеять такое. Чем Молли думала?» Очевидно, муки выбора отразились на его лице, а потому Фред вмешался: — Потом подумаешь над этим, Гарри. В любом случае цели относительно тебя и нас у нашей матери были разные. Мы за себя отомстили, потому что нас действительно ждало в будущем бесплодие. Мать таким образом хотела с гарантией избавиться от проклятья. Ведь не оставь мы детей, проклятье остановилось бы на нас. — Но ведь вам ещё и умирать нельзя, — вспомнил Гарри и второе условие, при котором проклятье не могло перейти на следующие поколения рода Уизли. — Запомнил, молодец, — похвалил его Фред. — Да, верно. В какой-то мере всё это было затеяно ещё и затем, чтобы сделать нас спокойнее. Снизить наследственную тягу Блэков и Прюэттов встревать в различные самоубийственные эскапады. — Ага. Но не чтобы нас сберечь, — зло усмехнулся Джордж, — а чтобы — не дай Мерлин! — её единственная любимая дочурка не была вынуждена остаться бездетной. Тогда аналогия с домашними питомцами и пришла Гарри на ум впервые. — Как котов кастрируют, чтобы спокойными и неагрессивными были, — озвучил он. — Ага, — с гримасой отвращения на лице подтвердил Фред. — Именно. И не орали чтобы по весне. — И тот отвернулся, уткнувшись лицом куда-то в бедро брата. У Гарри же, с одной стороны, в голове не укладывалось, как могла сделать такое с собственными детьми та миссис Уизли, которую он помнил. А вот с другой стороны, он мог понять целесообразность такого решения. Ведь, кроме близнецов, у Уизли было ещё пятеро детей, которым хотелось жить полноценно: «Принцип меньшего зла в действии». Стало так противно. Не только от подобного отношения родителей к детям, и от собственного понимания и, в общем-то, принятия мотивов поступков столь прагматичных родителей. Он спросил: — И вы отомстили? — Конечно, — кивнул Джордж, — нам для этого даже делать ничего не пришлось. — Как это? — Гарри был заинтригован. — Очень просто. Согласись, лучшей местью является та, что длится дооолго, — мечтательно протянул Фред, уже, похоже, переживший всплеск эмоций и снова готовый к общению. — Например, всю жизнь, — ухмыльнулся Джордж. — Ага. Всю нашу долгую-долгую волшебную жизнь, — послал тому воздушный поцелуй Фред и повернулся к Гарри: — Мы не стали выдавать отца в тот раз, но на следующий год мы ночью сбежали из дома. — И все годы Второй магической наша маменька вынуждена была существовать в своём личном кошмаре, понимая, что — если, упаси Моргана, что-нибудь с нами случится — не видать ей внуков от любимой доченьки и любимого сыночка, — мстительно высказался Джордж. Гарри немного удивился словам о любимом сыночке, но потом прикинул про себя, что это запросто может оказаться правдой. Ведь столького, как Рону, Молли не прощала никому из своих детей. Они с Джинни на самом деле были её любимыми младшенькими, требования к которым были явно пониженными. Стоило только припомнить инфантильность и вездесущую лень Рона и не особую разборчивость Джинни. — И до конца жизни она будет переживать, что принесённое ею проклятье может перекинуться на ваших детей? И это прозвище — «предатель крови», закрепится на её детях. Так, что ли? — озвучил он близнецам свои выводы. — Да, — подтвердил Фред. — Мать ведь урождённая Прюэтт. Их болезненное самолюбие вошло в поговорки. Сколько бы она ни хорохорилась, а звание «предателей крови», лежащее на ней самой и её муже, очень даже припекает ей одно место пониже спины, поверь. В это Гарри готов был поверить. Чего стоили только школьные перепалки Рона с Малфоем. «Тоже «припекало», видать», — усмехнулся он про себя. — Вот такая она, наша месть, — подвёл итог Фред. — А я? Что со мной было? Ну на следующий год, — поинтересовался он, уже без страха, потому что понимал: — «Не было у Молли возможности довести задуманное до конца». Ведь ни в этом году, после победы; ни в прошлом, когда они с Гермионой и Роном сбежали со свадьбы Билла и Флёр, в ночь на второе августа он не спал вообще. И помнил отлично, что ничего, подобного рассказанному Фредом, с ним не происходило. — Ты прости нас, Гарри, но тут мы повели себя по-свински, — покаянно признал Джордж. — Мы думали, что, не найдя нас в кроватях, мать будет так выбита из колеи, что до тебя у неё руки не дойдут. — Ну что она задержится с началом ритуала, — подхватил Фред, — или расстроится, например, и что-нибудь напутает. Джордж нервно отпил глоток вина, а Фред принялся утешающе поглаживать того по бедру, на которое сам до сих пор и опирался, полулёжа на диване. Джордж благодарно улыбнулся близнецу и, вздохнув, продолжил: — Но когда мы пробрались на ту опушку, всё уже было кончено. Даже костёр догорел. Гарри тоже как следует приложился к шампанскому, закусил крошечным пирожным и осторожно уточнил: — Я правильно понимаю, это был мой третий ритуал и последний? — Да! — поспешно заверил его Фред, — на следующий год, на свадьбе Билли, мы очень пристально следили за твоей тарелкой и бокалом. — Всё, что тебе подкладывала на тарелку Джинни… — …и всё, что советовала попробовать мать… — …мы незаметно убирали или отвлекали тебя! — Но не понадобилось. Сам знаешь почему. Торопливо проинформировали Гарри близнецы. Был бы это кто другой, точно перебивали бы друг дружку, но эти двое лишь идеально дополняли. «Лишнее подтверждение тому, насколько тонко и глубоко они друг друга… К-хм. Пожалуй, не стоит об этом». Но нужно было сказать что-нибудь и вслух, потому что Фред и Джордж явно ждали от него хоть какой-то реакции на свои откровения. Близнецы перетряхнули пусть, возможно, и не самое грязное бельё своей семьи, но явно одно из. И процесс не был приятным. «А ведь запросто могли промолчать. Просто посоветовали бы мне что-нибудь, не раскрывая всё это». И Гарри понял, что искренне признателен за подобную жертву, а потому поспешил вынырнуть из своих мыслей: — К-хм, парни. Знаете, давайте просто забудем. Вот забудем и всё. Я на вас не в обиде. Тем более — за что? Вы же помочь хотели. И помогали! С матерью вашей я, конечно, теперь, извините меня, но за один стол не сяду. Как, наверное, и с сестрой. Но я думаю, вы меня за такое поведение критиковать не станете. — Нет, — прошептал Фред. Джордж только отрицательно покачал головой. — Ну вот и славно. Вот и забудем, — заключил Гарри. — Но ты ведь не узнал даже, зачем мать с тобой это делала, — недоуменно протянул Джордж. — Н-да? — удивился Гарри. — «А ведь и правда «не узнал». А оно мне надо? Главное, что ничего не получилось. Или спросить?» Но Фред не стал дожидаться его решения. — Это Дамблдор мать попросил. Он знал, что она делает с нами, и попросил и тебя добавить в ритуал. Но он просил с тобой до конца не доводить. Ну до бесплодия, в смысле. А просто… Ну на время тебя успокоить. Чтобы ты… — тот сник и опустил голову. — Чтобы ты один был, — помог брату Джордж. — Хотите, честно скажу? — усмехнулся он. Близнецы кивнули: — Вот даже не удивлён. Я настолько привык видеть его повсюду в моей жизни, Дамблдора этого, что не удивляюсь и тому, что в трусы ко мне он тоже залез. Наверное, тоже хотел, чтоб я как кот был. Ну который кастрированный. Хотя почему? Для войны было бы лучше, чтоб я злее был, агрессивнее. Нет разве? — скорее риторически спросил Гарри, нежели действительно рассчитывая на ответ. Братья только пожали плечами, уж о мотивах бывшего директора они ничего не знали и знать не могли.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Они просидели ещё пару часов, поболтали на темы уже куда более приятные. Много пили, ещё больше смеялись. Разошлись ближе к полудню счастливые, словно избавившиеся от тяжкого груза. В большей степени конечно близнецы, но и Гарри как-то полегчало. А на следующий вечер, даже ближе к ночи, близнецам на их буйные рыжие головы свалилась партия скоропортящихся ингредиентов из драконьего заповедника. Не сама партия, естественно, а сова с известием от их брата Чарли. И они, наобнимавшись напоследок с Гарри и поблагодарив от души за прекрасный отдых, свинтили в Венгрию — «Вроде бы в Венгрию», — встречать товар. Ну а Гарри остался наедине с новыми знаниями об окружающем его мире, людях и себе.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!