Глава четвёртая. О дивный новый мир
25 ноября 2023, 23:40⟣ · · ⟡ · · ⟢
Призвав манящими чарами купленный по случаю магловский детективчик в мягкой обложке, которые пристрастился читать на сон грядущий, Гарри расслабился в горячей ароматной ванне. Провалялся он около часа, попивая холодное красное вино, закусывая вперемежку острым солёным сыром и шоколадным ассорти. За это время понял, что, начиная с сегодняшнего дня, рецепт его персонального успокоительно-увеселительного «зелья» всегда будет состоять именно из этих трёх «ингредиентов». Потому что под правильной дозой вина, сыра и шоколада смотреть на мир стало гораздо проще. Не в смысле — без очков, а вообще. «Ну и без очков тоже, чего уж тут». Когда Гарри смог унять непонятно с чего вдруг одолевшую его слезливость, то понял, что неразрешимых проблем у него нет. Есть просто нерешённые раньше: зрение и эпиляция. А более сложные — например, его телесные кондиции — не решаемы одномоментно, но вполне решаемы месяца за три регулярной работы. — Так что поводов для нытья нет, — сказал он сам себе. — «Пора!» — и отставил в сторонку бокал.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Руки Гарри тотчас же нырнули под воду, на хорошо прощупывающийся пресс, и потянулись к ещё не начавшему проявлять заинтересованность члену. «Нет! — одёрнул он себя. — Слишком рано. Я собрался изучить реакции тела, с которым… в котором… Короче, мне в этом виде сексом предстоит заниматься с — на минуточку! — незнакомым человеком. Уж хотя бы одного из нас я должен знать? Должен. Вот и знакомлюсь. Не спеша». В рамках неспешного знакомства конечно не стоило бы вцепляться сразу самое главное. Потому начать Гарри решил с мест достаточно нежных, но от самого главного максимально удалённых, и погладил… «Ну наверное, «себя»? — абсолютно не было понятно, как воспринимать комбо из чужого тела и собственного сознания. С одной стороны, это уже был не он сам, по крайней мере физически, но… — Что ли, каждый раз акцентировать внимание на том, что тело чужое? Да уж — «шея тела». Звучит. Да и вообще не стоит, по-моему, думать об этом, как о каком-то теле. А то будто я не человек, а трууу… неодушевлённый предмет». Зайдя в тупик с самоидентификацией, в движениях Гарри тем не менее не останавливался. Он легонько погладил кромки ушей, задевая мочки, и коснулся чувствительных местечек позади. Проследил пальцем острый небольшой кадык и погладил ключицы. Провёл обеими ладонями по шее обратно вверх, к щекам, и прислушался к реакциям чужого тела. «Ничего особенного. И уж точно не сильно возбуждающе», — хмыкнул он, слегка разочарованный. Прикрыв глаза, обвёл пальцем губы, чуть оттянул нижнюю и скользнул в невольно приоткрывшийся рот. Было приятно, чуть сморщенные от влажности подушечки пальцев добавляли некую изюминку к ощущениям. «Уже лучше», — довольно заключил Гарри, увлёкшийся исследованием внутренней поверхности щёк, и с сожалением вытянул пальцы изо рта. Вновь пройдясь вверх-вниз по шее через кадык: от выемки у основания до подбородка и обратно, он пробежался пальцами по груди. Гораздо более выраженные, нежели его собственные, заёмные грудные мышцы дёрнулись от в целом приятных, но чересчур лёгких, а потому щекотных прикосновений. Перейдя на плечи и руки, Гарри погладил сгибы локтей и гладкие безволосые подмышки, спровоцировав волну мурашек. Вернулся на грудь и уже с большей силой провёл ладонями, чувствительно надавливая, чем заставил член шевельнуться, расправляясь. Осознал, что такая степень воздействия понравилась телу гораздо больше. Прислушался к зарождающемуся внизу живота теплу. Тепло обещало в скором времени превратиться в полноценное возбуждение.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Ещё через пару минут «знакомства» Гарри пришёл к окончательному выводу: чужое тело не реагирует на нежные касания, тому нравятся более ощутимые ласки. Поняв, что процесс уже запущен и неостановим, он опустил взгляд на тёмные, как и у него в родном теле, но более крупные соски. «Ну-с, приступим», — мысленно потёр он руки в предвкушении действительно приятных ощущений. Осторожно потеребил соски и замер, анализируя. И здесь лёгкие прикосновения тоже ни к чему не привели. Какое-то время он провёл прищипывая соски, крутя между пальцами, несильно сжимая и оттягивая. Затем оценил: «Ещё лучше». Действительно, реакция была ярче. Но всё равно телу хотелось чего-то эдакого. И Гарри уже смелее потянул, сжал, отпустил, а потом с силой ущипнул. Из горла вырвался низкий стон, член заинтересованно дёрнулся, а ягодицы невольно поджались. «Вот как. Наш мальчик, оказывается, любит пожёстче», — ухмыльнулся он, почувствовав себя необычайно опытным, можно сказать — бывалым. И повторил щипок. Ощущения отдались прямо в мошонку. Гарри очень понравилось, и некоторое время он посвятил тяжёлому петтингу, если можно так сказать про достаточно сильные щипки, оттягивание и выкручивание сосков. Остановила его только не вовремя — «Ну или наоборот, как раз таки вовремя», — пришедшая мысль: «Тело после превращения хоть и перестроится, но весь причиненный ущерб останется. И как на такие «выкрутасы», причём в прямом смысле, отреагируют мои собственные соски…» Представлять не хотелось уже сейчас. Тяжело дыша и незаметно для себя жадно облизывая губы, Гарри с сожалением крокодила, упустившего жирную антилопу, разглядывал два комочка плоти. Соски уже заметно припухли, и понятно было: синяки гарантированы. Но буквально через несколько секунд нетривиальная идея посетила распалённый ласками разум. И восхитившись собственной находчивостью, он тут же скользнул в воду по самые уши. Затаился, словно тот самый крокодил в болоте, в ожидании новой наивной жертвы — только макушка торчала из облака⟣ · · ⟡ · · ⟢
Тепло воды сменялось прохладой воздуха. Жар, подаренный коже, сменялся морозными укусами. Кубики льда сменяли один другой, тàя на теле Гарри и бесследно растворяясь в ароматной ванне. Тяжело дышащий, он водил очередной льдинкой по мошонке, по выпуклым венам на стволе. Снова и снова кружил по яркой горячей головке, прижимая острый уголок рядом с чувствительным отверстием, откуда одна за другой выкатывались чуть мутноватые капельки. Возбуждение выматывало, хотелось всего и сразу. И чем сильнее Гарри возбуждался, тем, естественно, меньше здравомыслия оставалось в юном мозгу. Вместо здравомыслия там постепенно вырисовывалась очередная рисковая идея. И даже несмотря на то, что сам был уверен: «Идея идиотская», изгнать поганку из головы уже не мог. Проклятая идея зудела хуже чесоточного порошка от «Зонко», а ещё зудело в одном месте промеж ягодиц. И он решился. Гарри опустился на колени на дно ванны и присел на пятки, погружаясь поглубже. Привыкнув, начал потихоньку увеличивать температуру воды. В животе всё сжималось от предвкушения. Он был настолько взбудоражен этой своей идеей, что возбуждение нервное перетекало в возбуждение сексуальное. И несмотря на то, что было уже весьма горячо — в воде такой температуры обычно пытаются прогнать простуду, но никак не нежатся часами, — эрекция не спадала, а, кажется, даже крепла. Наконец решив, что разогрелся достаточно, Гарри призвал небольшое махровое полотенце и высыпал на ткань две полных пригоршни ледышек из ведёрка. Свернул, оставив лёд между слоями ткани. Поднял зад с пяток, разгибая колени. И обернул получившимся ледяным «компрессом» показавшийся из воды гордо торчащий член. Прижал полотенце покрепче, стараясь не давить на нежную плоть уголками кубиков, и, приоткрыв рот, замер в ожидании. И вот до нервных окончаний дошло и… и нахлынуло. Но в этот раз ощущения не отдавались в мошонку, а там и зарождались. Сначала было странно-резко, но всё же приятно. Потом приятность стала перетекать в болезненный дискомфорт. Но Гарри терпел и только крепче прижимал намокшее от тающего льда полотенце. А потом убрал и опять присел на пятки, погружая гениталии под воду. Пара секунд полной нечувствительности, и накатил почти оргазм, быстро перешедший в ломоту и пульсацию. Отдышавшись и придя в себя — и уже согревшись опять — Гарри решил повторить трюк. В этот раз холод ощущался, как если бы можно было зависнуть на целую минуту в состоянии предоргазменной невесомости, когда вот-вот, одно движение, одно касание и точно всё случится. Он побоялся повредить нежную кожицу члена, когда будет убирать пропитавшееся влагой и покрывшееся инеем полотенце: «Вдруг примёрзнет?» — а потому с брызгами плюхнулся в почти кипяток и только тогда снял ледяной «компресс». И… Ему казалось, что этот оргазм бесконечен, что он сейчас потеряет сознание. Белые звёзды под веками всё кружились и вспыхивали, а низ живота все сокращался спазматически, пытаясь выжать из, казалось бы, уже полностью опустошённых яиц ещё капельку спермы, самую последнюю.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Наконец Гарри пришёл в себя и тут же сделал воду прохладнее. — Вот это дааа. И это я ещё думал, что в прошлый раз меня невидимость раскрепостила да пример перед глазами завёл? Ага. Теперь меня, видимо, раскрепощает чужое тело напрокат, — бормотал он невнятно, еле ворочая языком, вялой амёбой повиснув на бортике ванны. — А когда нечем будет оправдываться? Тогда на что буду стрелки переводить? Не стоит врать самому себе — я озабоченный. Гарри Поттер — озабоченный. Спешите видеть. А возмущался и критиковал себя он потому, что в данный момент, — «Вот именно сейчас, да!» — когда только что пережил самый странный, но самый яркий оргазм в своей пока что крайне неопытной жизни, он уже хотел ещё. Ещё оргазмов. Ещё экспериментов. И был уверен: «Оно того стоит», ведь прекрасно запомнил реакцию тела на попытку пробраться по промежности подальше, за мошонку. Про Оборотное зелье известно, что взятое на прокат тело сохраняет мышечную память. Это знал даже такой неуч, как Гарри. В теле пианиста будет проще учиться играть на инструменте. В теле мечника новичку будет легче выполнять сложные ката. Если превратившийся строго контролировал себя, то привычные реакции на раздражители не были заметны. Но не в таких ситуациях, как сейчас, когда инстинкты выходили на передний план. И Гарри отметил, как это тело, явно одобряющее некоторую болезненность ласк, поспешило призывно раздвинуть ноги, когда его рука скользнула поближе к прячущейся между ягодиц дырочке. На основании этого в одной юной голове и зародился некий план. «Всё равно никто не узнает, чем я тут занимаюсь. Никто и никогда. Так чего стесняться?» — предвкушающе улыбнулся Гарри. Он снова улёгся поудобнее, ожидая, когда окончательно придёт в себя: когда сердце перестанет частить, а руки — подрагивать. Некоторое время просто прихлёбывал вино и наслаждался послеоргазменной негой, полной расслабленностью и приятной усталостью. Ну и заодно продумывал детали грядущего эксперимента и прикидывал возможные последствия для здоровья. Постепенно, с повышением градуса возбуждения, опасения отходили всё дальше. На передний план пробилась мыслишка: «За последний год в лесах, я освоил весьма впечатляющее количество медицинских заклинаний. Даже Гермиона это признавала. И уж если что-нибудь пойдёт не так, или возникнут осложнения, — хотя какие бы? — сам себе первую помощь я запросто окажу. А там, если уж что, зельями и мазями добью». В родном теле Гарри ни за что не стал бы вытворять то, что учудил сейчас и ещё планировал. Боль его не возбуждала ничуть, хоть и не пугала. Но он считал, что ласки должны быть именно ласками: «А этому парню очевидно нравится. Возможно, из-за общей нечувствительности. Но не моё это». Он твёрдо решил, что опыт подобный сегодняшнему будет первым и последним. Но поскольку всё ещё было именно «сегодня», а тело всё ещё было тем самым, чужим и любящим пожёстче, то…⟣ · · ⟡ · · ⟢
Но начать стоило с малого. Гарри решил воспользоваться ароматным жидким мылом, что помогало рукам так прекрасно скользить, когда по утрам он… В общем, он воспользовался жидким мылом. Сейчас Гарри повторял тот же путь, что и в первый раз, сверху вниз: водил ладонями по груди и шее, гладил себя. Но — то ли из-за недавно пережитого оргазма, то ли из-за общей низкой возбудимости этого тела — особого энтузиазма организм не проявлял. Хотя теперь припухшие соски реагировали даже на простое касание, отзываясь болезненностью, как при нажатии на подживающий синяк, и посылая лёгкие разряды удовольствия. Но Гарри быстро понял, что пора переходить к решительным мерам. Он сделал воду погорячее и уселся прямее. Чуть подумал и трансфигурировал бортик ванны в более пологий. Улёгся, подумал ещё и, чтобы не соскальзывать, «вырастил» на дне ванны — поперёк, в один ряд, через небольшой промежуток — две совсем невысоких тонких стеночки. Те удобно подпирал его под ягодицы, но не затрудняли доступ к тому, что нетерпеливо почёсывалось между. «Вот кто б знал, где я буду свои навыки трансфигурации применять. Ой-ой. Не думать о МакГонагалл, не думать!» И Гарри занялся разогретым горячей водой телом. Он поглаживал приятно ноющую грудь, твёрдый пресс. Поднимаясь вверх по согнутым в коленях ногам, мял мускулистые ляжки. Подбирался всё ближе и ближе к низу живота. Сдвинув в сторону мешающую мошонку и средней заинтересованности полуэрегированный член, пробрался дальше. Погладил промежность, надавил чуть сильнее на корень члена, проследил пальцами чётко выделяющийся шовчик. Нога дёрнулась, и он, не задумавшись ни на миг, забросил ту на бортик ванны. Подумал и так же поступил со второй. И уже примерно представляя, как стоит обращаться с этим телом, чувствительно ущипнул себя за мошонку. Его пронзило болью. Неострой, такой же притуплённой, как на сосках. Член начал стремительно твердеть, а Гарри отогнал мысль, как же это всё неправильно. Он скользнул пальцами к анусу и, нащупав заветное отверстие, на пробу прошёлся подушечками вокруг, массируя легонько. В этом месте тело реагировало активнее, как он верно подметил раньше. Пальцы кружили, слегка проходясь по дырочке, а другая рука лениво перебирала яички. Гарри расслабился, думая: «Как же на практике осуществить мой… ммм… пикантный пустячок?» И то ли просто рука дрогнула, то ли сработала моторная память, но… В анус соскользнули сразу два пальца!⟣ · · ⟡ · · ⟢
— Ох, бля! — он зажмурился, приготовившись к боли в рефлекторно сократившемся сфинктере. — «Вот сейчас!..» Но… Пальцы не сжало потревоженными мышцами, боль от излишне поспешного проникновения не скрутила спазмом, выдавливая слёзы из глаз и низкий нутряной стон из глубин груди. Какое-то время Гарри ещё продолжал лежать зажмурившись, ожидая какого-то подвоха, но реакции что-то всё не наступало. — Это из-за такой горячей воды, видимо. Всё так хорошо разогрелось и расслабилось, — вежливо предположил он вслух, выдохнув с облегчением, хотя и догадался, что к ситуации больше подходит едкое замечание в стиле шпаны из «банды» Дадли: «А этот мальчик, оказывается, частенько приглашал гостей через «чёрный ход». Тем не менее Гарри начал потихоньку исследовать то место, куда так запросто попал. Подвигав на пробу пальцами, выдохнул шумно — в целом было приятно. Но анус как будто слегка зудел. Создавалось впечатление, что тело хотело, чтобы там оказалось нечто более объёмное, нежели два хоть и мужских, но достаточно изящных пальца. Пальцы Гарри чуть развёл, но понял: «Толку нет. Хочется именно объёма у самого входа и хочется гораздо больше трения». Он поёрзал, устраиваясь поудобнее, и решительно ввёл уже три пальца. «О да. Так гораздо лучше», — одобрил он. Так трение было сильнее, но всё ещё было мало объёма. Он покрутил как мог запястьем и застонал от нахлынувшего возбуждения пополам с облегчением. Тут же захотелось повторить, и Гарри конечно же не стал себе отказывать в этом простом и естественном желании. В общем, к тому моменту, когда он вспомнил, что пора бы приступать к эксперименту, оказалось — он уже вовсю шурует в распалённом страждущем анусе сложенными щепотью пальцами, не стараясь проникать глубже, но отчаянно потирая растянутое колечко мышц. Запястье и пресс сводило от усталости и неудобной позы. Позвоночник неприятно тёрся об дно ванны. Перекинутые через бортики бёдра напряжены были до предела в желании помочь дотянуться до источника удовольствия. Он практически висел над поверхностью воды, опираясь только на лопатки и бесстыже выставив напряжённый член и пылающую от желания задницу. И всё-таки Гарри нашёл в себе силы остановиться. Говоря честно, он не был уверен, что смог бы ещё раз заставить это тело возбудиться, если бы сейчас довёл всё до логичного финала. Он вынул из себя пальцы и, стесняясь столь откровенно продемонстрированной похоти, пробурчал вроде как в оправдание: — Значит, всё же правы были близнецы, когда говорили, что анальный секс и просто так тоже охуенно приятный. Что не в одной простате там дело. Он снова погрузился в воду и теперь старался не увлекаться, а просто водил пальцами снаружи, надавливая, проходясь вокруг дырочки, разминая, массируя, наслаждаясь. — Дааа, охуеть как классно. А если б сейчас там был чей-нибудь язык… ммм… Пальцы на ногах поджимались, а бёдра опять норовили напрячься, бесстыдно задрав ягодицы. И даже то, что Гарри так ещё и не дотронулся ни разу до члена, ничуть не умаляло удовольствие. Теперь он, тяжело дыша, растягивал дырочку в разные стороны уже пальцами обеих рук, забираясь внутрь самыми кончиками, и понимал, что именно так хозяин тела и развлекал себя долгими одинокими вечерами. Из головки члена, елозящей по животу, во впадинку между кубиками пресса натекла смазка. Гарри, заметив это, «обтёр» пальцы об измученные соски, зачерпнул тягучую лужицу и размазал по анусу. Теперь он ласкал растянутую дырочку по своей же естественной смазке, наслаждаясь ни с чем не сравнимым скольжением, время от времени ныряя пальцами поглубже в горячее нутро. Он добавлял смазку по чуть-чуть и наглаживал анус, теперь полностью посвятив себя только этому удовольствию. Закрыл глаза и представлял, что это не его руки проделывают с ним все эти прекрасные приятные вещи: «Это всё он. Он ведь знает, что мне нравится. Это… это…» Но стоило только попытаться почётче представить, кем бы мог быть этот «он», как горячечное одурманивающее возбуждение схлынуло, оставив лишь простую физиологическую потребность достичь разрядки. «Фух! Ещё б чуть-чуть и… А у меня ведь эксперимент», — поругал сам себя Гарри.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Он полежал немного с закрытыми глазами, успокаиваясь. И только когда от тёплого сквознячка по груди пробежали мурашки, понял, что воды-то в ванне и нет: «Ничего себе! И когда это я успел воду убрать? Наверное тогда, когда подумал, что смазка быстро смоется. Вот это, что называется, сила желания!» За три «Акваменти максима» он снова наполнил ванну, причём вода уже была нужной температуры. Мышцы пресса и бёдер ныли от перенесённого напряжения. Кожу от основания шеи до середины спины, видимо натёртую об дно ванны, пощипывало. Растянутый анус пульсировал и требовал внимания. И Гарри решил поторопиться. Идея уже жила в голове и так заводила, что он непрестанно облизывал и покусывал губы. Если бы сейчас он увидел себя в зеркале, то точно вспомнил бы Барти Крауча-младшего. Но Гарри было не до того, он уже тянулся к волшебной палочке. Теперь «упоры» для ягодиц только мешались бы, а потому уже ненужные выросты сгладились, а под взглядом Гарри изо дна ванны стал расти недлинный конус с мягко закруглённым кончиком. Чуть подумав, он сконцентрировался, и поверхность конуса взбугрилась множеством небольших полукруглых выпуклостей. Теперь творение озабоченного британского гения напоминало очень скромных размеров, дюйма полтора, не более, кисть винограда, но не свисавшую вниз, а вопреки гравитации задорно торчавшую вверх. «Замечательно получилось, — похвалил себя Гарри и вздрогнул: — Только не думать о МакГонагалл!» Об уровне собственной извращённой похотливости он обязательно подумает потом, — «А как же! Обязательно», — а пока сосредоточился, стараясь не отвлекаться на нелепую и совершенно неуместную самокритику, и наложил на «виноградный конус» согревающие чары. И обхватил тот ладонью, примеряясь к температуре: «Я, может, и извращенец, но извращенец с мозгами. Пока, по крайней мере. Не хотелось бы вместо оргазма получить ожог жооо… прямой кишки». Но температура конуса была приятной: гораздо теплее воды, но явно недостаточной для ожога даже очень нежных мест. Теперь заёмный зоркий глаз Гарри опять обратился к ведёрку со льдом. Он размышлял, нервно сжимая и разжимая кулаки. С одной стороны, хорошенько растянутый анус жадно пульсировал, так и призывая усесться поскорее на результат совместного творчества магии и буйной фантазии Избранного. А с другой стороны, Гарри очень сомневался, что — если сейчас так поступит — сможет потом сосредоточиться достаточно для реализации второй части задуманного. «Теряешь время!» — одёрнул он себя и, зачерпнув пригоршню ледяных кубиков, наставил на свой улов Палочку, постаравшись унять дрожь нетерпения. Через пару мгновений на ладони Гарри лежал ещё один бугристый конус, но прозрачный и с удобной ручкой, напоминавшей хвостик виноградной кисти. Он наложил на свой «шедевр» чары нетаяния и оставил до времени на столике, Старшую Палочку засунув не глядя в ведёрко: «Ну вот всё и готово». Руки затряслись ещё заметнее, всё же ему было и чуточку страшновато: «Ну так! Всё-таки первое проникновение, как-никак». И пусть анус молодого магла сейчас был явно хорошо растянут, да и вообще был растянут… — А вот это не моё дело. На себя бы посмотрел, извращуга! — обругал себя Гарри. Он переполз на коленях по дну ванной, подпятился к конусу, но снова замер: — И чё? Вот прям так взять и?.. — но других вариантов, очевидно, не было и быть не могло. Так что он решил: — «Ну если сделать всё медленно и аккуратно, то ничего плохого и не случится. А случится только хорошее и приятное. Вот как чуть раньше, такое же». И устроившись вроде как точно над конусом, он стал опускаться. Медленно и аккуратно. Было плоховато видно и не совсем понятно, но Гарри старался. — Блядь! — коротко и ёмко высказался он, поняв, что, стоя на коленях, только и может, что с трудом потереться дырочкой об вершинку конуса. Тот был явно коротковат, и Гарри понял, что так дело не пойдёт, — «И даже не войдёт», — но увеличивать конус не рискнул, побоявшись, что в порыве извращенческого вдохновения чересчур увлечётся и… — И лечись потом. Ладно, — выдохнул он уже без страха, но с азартом, — сейчас попробуем по-другому. Развернувшись поперёк ванны, Гарри раздвинул согнутые ноги шире и чуть вывернул колени: так, чтобы ягодицы можно было опустить до самого дна. И держась за бортик руками, стал медленно… «Потому что совершенно не хочется, чтобы эта штука воткнулась мне куда-нибудь не туда». Куда «не туда» он вряд ли смог бы сказать. Ну потому что куда уж ещё более «не туда», так ведь? В общем, он стал медленно опускаться на конус. Ноги тряслись от напряжения, руки уже снова — от нетерпения. Гарри шумно дышал приоткрытым ртом, нервно сглатывая и облизывая пересыхающие губы. Вот гладенькая тёплая верхушка коснулась его дырочки, и он уже было испустил облегчённый выдох и попытался насесть посильнее, но не тут-то было! Стало понятно, что нужна некоторая помощь. Нетерпеливо выпрямившись, матерясь про себя, Гарри завёл руки за спину и раздвинул ягодицы. Опустившись в воду, постарался потужиться, чтобы максимально расслабиться, и прогнулся в пояснице, осторожно нащупывая промежностью вожделенный конус. Нащупал и скользнул вниз, наконец-то принимая в себя приятно горячую бугристую твёрдость. Вздох облегчения сорвался с его губ, переходя в стон: — Дааа. Было так приятно и так стыдно. Так пугающе-ново и здòрово. Сердце колотилось, как от быстрого бега, дыхание сбивалось. Гарри двинулся вверх и торопливо опустился вниз. Хотелось буквально вывернуться навстречу этому конусу, чтобы тот ещё — «Ещё! Ещё так!» — растянул его, проскользил всеми маленькими округлыми выпуклостями по краям его дырочки. Он понял, что так сильно тянет ягодицы в разные стороны, что уже становится больно, и отпустил свою многострадальную попу. Вцепившись обеими рукам в бортик, опустился до упора, плотно прижавшись ягодицами ко дну. И застонал от облегчения: «Как, блядь, хорошо! Как же, мать его, охуенно!» Да, ему было очень хорошо. Цензурно просто не описать как. Но… Ощущая, как лицо горит от стыда и возбуждения, Гарри снялся с конуса и потянулся за Палочкой: — Энгоргио дуо. Стараясь не задумываться: «Не сглупил ли?» — он собрал ноги в кучку, ощущая ломоту в вывернутых коленях, развернулся уже вдоль ванны и снова присел на корточках над конусом. Держась за бортики, осторожно покрутил задницей, ища своё чудесное приспособление. И в этот раз нащупав с лёгкостью, опять поднатужился, чтобы натянуться на подросшее орудие доставления удовольствия как можно безболезненней. Гарри уже понял, что в этом деле главное — расслабиться и не зажиматься. От стараний из ануса вырвалось несколько пузырьков воздуха, но ему сейчас было совершенно наплевать на эстетику. Хотелось лишь поскорее снова заполучить поглубже в себя это горячее нечто, только что так чудесно распиравшее и массировавшее его до крайности требовательное и жадное отверстие. Он присел. Потом ещё пониже. И ещё. Ощущения были обалденными, нестерпимо хотелось большего. И вот уже снова его ягодицы коснулись дна ванны. Гарри осторожно выпрямил ноги, и… «Боооже! Это… это… — он и сам не понимал, что его заводит сильнее: ощущение горячего конуса в заднице или осознание факта, что он… — Я! Сижу, блядь! Надевшись дыркой на эту штучку! Сижу! А она вся во мне! Я сейчас…» Пришлось опять, уже традиционно, пережать основание члена, потому что в этом теле щипок за сосок или мошонку точно привёл бы к раннему финишу. Не выпуская член из руки, он немного посидел спокойно, а потом на пробу сжал анус. Вполне закономерно, что через пару минут он уже ёрзал по дну ванны, то изо всех сил сжимаясь, то расслабляясь и пытаясь совершить невозможное — пропустить конус ещё глубже в себя. «Как хорошо! Такой горячий! Кажется, я ощущаю каждую выпуклость… ммм… Господи, а если бы ещё мог сам шевелиться!..» Но увы, шевелиться Гарри стоило начинать самому. Он оперся о бортики и приподнял ягодицы. Потом осторожно опустил. Стон сорвался с губ сам собой. Он чуть сжал дырочку и ещё раз поднялся и опустился. Это было бесподобно. Он сжался ещё сильнее и двинулся чуть резче. И ещё. Ещё разок. Вода плеснула на пол, потревоженная этой скачкой, но виновнику было абсолютно⟣ · · ⟡ · · ⟢
Сам того не осознавая, он продолжал сжимать и расслаблять уже пустой анус. С висков по шее и груди катились крупные капли пота; сердце барабаном бухало в ушах. В зудящей от неудовлетворённости дырочке бился, казалось, собственный пульс, более частый, чем в остальном теле. Облизав пересохшие губы таким же сухим, шершавым языком, он потянулся к бокалу с вином. Руки тряслись, как у старика с болезнью Паркинсона. «Да простят меня старики за такое сравнение». Гарри залпом выпил вино, наколдовал воды и тоже выпил. Стало полегче, но… Взгляд его упал на ледяную заготовку. Если честно, он уже не знал, хочет ли: «Стòит ли? Или просто продолжить заниматься тем же, что и минуту назад? Мне ведь буквально пара движений оставалась?» Он наколдовал себе ещё воды. Пока пил, не выбирая выражений, откровенно думал: «Какое ж, блядь, разнообразие! Как маги не съеблись все напрочь? Это ж чё не удумаешь — пара взмахов палочкой и… А между прочим, чудесная мысль! Ведь чары анимации мы на ананасах на самом первом курсе проходили. Так, может?.. Чары ведь универсальные. А почему нет?» И Гарри решительно направил Палочку на свою ледяную виноградную мини-гроздь. Наложив анимирующие чары и задав простейший алгоритм движений: вперёд-назад на расстояние два с половиной дюйма, он решительно встал на колени над конусом, «растущим» со дна ванны. Лёг грудью на бортик, призывно прогнувшись, и, приставив к алчно пульсирующей дырке свою «ледышку», активировал чары. «Ледышка» послушно ввинтилась внутрь пышущего жаром ануса и задвигалась размеренно. В первые мгновения Гарри почти ничего не ощущал, кроме приятной прохлады и ещё более приятного распирания от наконец-то вернувшегося на желанное место конуса. Приятность даже стала нарастать: остудившаяся дырочка явно сжалась, и массаж от выпуклостей стал гораздо ощутимее. Но к сожалению, долго это не продлилось. От холода анус болезненно зачесался. Несколько секунд — и чувствительность пропала вообще. Гарри стало страшно: «Финита». «Ледышка» булькнула в воду, а он поспешно насадился на горячий конус, крайне удачно надевшись на тот с первой же попытки. Неприятное теперь растяжение опять сменилось пульсацией и резким скачком чувствительности. Решивший хорошенько прогреться Гарри бодро подпрыгивал на конусе, вода плюхала на пол при каждом движении, при этом подводные водоворотики ласково оглаживали член и мошонку. Будь он в собственном теле, подобное не оставило бы его равнодушным. Но не сейчас. — Акцио «ледышка», — прохрипел он, в очередной раз снимаясь с горячего и приставляя к анусу влетевший в ладонь ледяной конус. И опять последовала смена ощущений, но теперь всё было острее. Казалось пульсирует уже не только анус, а и ягодицы, и низ живота. И опять Гарри присел на горячий конус. Но сил уже не было ни на что. Он просто сидел, ритмично сжимая горячую штучку в себе, прислушиваясь к нарастающему удовольствию и грубо дроча. И вот тепло поднялось от ягодиц к мошонке и выше, к пупку. Прокатилось по члену вверх… Гарри схватил свою «ледышку» и прижал к головке. Сперма выплеснулась, заливая опалово поблескивающей плёнкой «ледышку», моментально замерзая на защищённой чарами от таяния поверхности. «Красиво», — мелькнула смутная мысль.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Гарри продолжал сидеть на своём горячем конусе. Приятная пульсация сжавшегося от оргазма ануса постепенно затихала. Шевелиться было откровенно лень. Он, наверное, так сидел бы и дальше. Вполне вероятно, рискнул бы дойти до третьего раза, уж очень ему понравилось. Если бы не здравая мысль, что действие Оборотки скоро закончится, а в его девственной дырочке, кроме одного его пальца, отродясь ничего не бывало. И если зелье перестанет действовать в процессе, — «Ну в смысле — в процессе», — то шквал незабываемых впечатлений ему будет обеспечен. — Пожалуй, мне и так уже обеспечено много нового. После. В общем, стоило заканчивать, — «Жаль», — и Гарри, снявшись со своей «штучки», начал нехотя выковыриваться из ванны. Честно говоря, несмотря на два пережитых оргазма, в теле — «Честно говоря, в заднице», — в общем, в организме ощущалась какая-то… «Неудовлетворённость, что ли?» Откровенно хотелось ещё. И именно что-нибудь внутрь. Такое же приятно ребристое, но подлиннее. «Возможно даже — потолще, — признал Гарри. — Ладно. Буду надеяться, что с превращением в себя это пройдёт. Ну а если не пройдёт, тогда и буду думать. В конце концов, увеличить «ледышку» не проблема». Ликвидировав «следы преступления», Гарри завернулся в халат, позвал Лестера и попросил принести заживляющую мазь, обезболивающее зелье и что-нибудь от синяков.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Сидя на кровати, втёр мазь от синяков в соски, стараясь не обращать внимания на опять подкатывающее возбуждение. Потом смазал себе анус заживляющей мазью, убеждая сам себя: «Да, именно так глубоко пальцами лезть и обязательно. Надо же всё-всё смазать. И снаружи, и внутри, и вот там ещё… ещё… ещё чуть поглубже… Вот там, дааа». Но, как ни старался, так и не смог нащупать «заветный бугорок удовольствия». Это, как со смехом рассказали ему близнецы, в низкосортной литературе так, якобы романтически, называли простату. То есть что-то Гарри нащупал, но ощущения были настолько приглушёнными… Он просто не взялся бы настаивать, что это было именно «оно». «Может, я такой неопытный. А может, этот донор тела совсем дефектный. Ну его. Симпатичный пацан, а какой-то… порченый? В общем, что-то с ним явно не так», — решил для себя Гарри. И внезапно ему стало так жаль бедного парня, что даже глаза защипало. — Да что ж за хуйня-то нездоровая? — вопрошал он у самого себя, шмыгая носом и вытирая со щёк совершенно не желающие останавливаться слёзы. Он забрался на кровать, закутался в одеяло, так и не сняв халат, и теперь самозабвенно ныл в подушку. Голова и задница разболелись, и Гарри понял, что действие Оборотного зелья закончилось. К головной и жопной болям добавилась ломота во всём теле. Пару раз он оглушительно чихнул, забрызгивая слюнями всё в радиусе метра вокруг себя. «Ну точно — заболел. Простудился. Доебался в жопу сосулькой. Ну что за невезуха-то, а? Так только я и могу», — ругал себя Гарри, нащупывая на тумбочке флакон обезболивающего. Голова была тяжёлой, будто бы набитой мокрой ватой, в которой мысли вязли и терялись. Комната расплывалась и даже как будто покачивалась. В носу чесалось, в остальных местах почему-то тоже. Живот как-то нехорошо крутило. Знобило. Последним, буквально добившим его фактором, стало то, что, услышав тихое совиное уханье от окна, Гарри взглянул в направлении звука и… и смутно различил родными слепыми глазами на подоконнике не одно, а целых два одинаковых белых пятна. «Ну вот, ептыть, в глазах двоится. Сто процентов — температура». Не обращая больше ни на что внимания, он закутался в толстое пуховое одеяло и замер, закрыв глаза. Затаился посреди своей большущей кровати, дрожа мелкой дрожью.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!