Глава тринадцатая. «…как околдовать разум и обмануть чувства…»
21 сентября 2025, 00:24⟣ · · ⟡ · · ⟢
Гарри вылез из бассейна и надел лежавший рядом с подносом белый махровый халат, сначала принятый им за одну из разбросанных повсюду подушек. Он решил, что обследовать помещения за арками будет двигаясь по часовой стрелке, потому направился к той, что была следующей за гардеробной. Отодвинув занавесь, Гарри увидел маленькую круглую комнату. Стены и пол были привычно белыми. С высокого, естественно — белого, потолка свисало несколько фонариков. Посредине стояло развёрнутое ко входу большое и даже на вид удобное белое же кожаное кресло с двумя подставками для ног. Рядом — маленький столик: тонкая кованая золотая ножка и круглая стеклянная столешница. Вот в общем-то, и всё. Ну кроме золотого ларца на столике. Гарри сунул нос в ларец. Внутри не обнаружилось ничего особенного: несколько уже известных ему — благодаря посылке от Драко — баночек. Пожав плечами, он бухнулся в кресло и… И понял, что изнутри занавесь была совершенно прозрачной, а какой-то оптический эффект давал прекрасный панорамный обзор на всё пространство шатра. Несколько секунд он просто сидел, не понимая, в чём же смысл этой комнатки. Потом взгляд его скользнул на ларец с баночками лубриканта. Потом — на именно две подставки для ног. Очевидно, будучи положенными на одну, ноги были бы сдвинуты. А вот при наличии двух подставок… Тут до Гарри дошло: «Вот же ж!..» Он подскочил с дурацкого кресла так бодро, будто кожа обивки прижгла ему задницу. Вынесся из маленького помещения, запутавшись в занавеси и чуть не упав. — Вот!.. Вот ведь вуяристы! — бормотал он. Щёки пылали, дыхания не хватало, смущение жгло, но не только от понимания назначения комнатки. Просто Гарри отлично помнил, насколько понравилось ему увиденное в спальне близнецов. — «А уж в ванной-то увиденное как понравилось. Ладно! Ладно. Признаю́, это… это может нравиться. Может быть, когда-нибудь я тоже… Но конечно же потом! Потом. Совсем нескоро. Да».⟣ · · ⟡ · · ⟢
Дальше он действовал уже с оглядкой на предназначение шатра. Перед следующей по этой же стороне аркой простоял несколько секунд, собираясь с духом и теребя занавесь. Но все приготовления оказались излишни. Хотя и за этой осторожно отодвинутой тканевой преградой тоже пряталось нечто такое, от чего дух захватило. В этот раз, правда — от восторга. Взгляду Гарри предстал кусочек тропиков. Буквально. Не доверяя глазам, он скользнул в арку и оказался на берегу. На абсолютно белом галечном берегу озерца с кристально-прозрачной водой, с трёх сторон окружённого цветущим и благоухающим тропическим лесом. Вокруг было светло и влажно-жарко. Лёгкий ветерок не просто дул, а словно с трудом шевелил густой и тяжёлый, напоённый солью и ароматами цветов воздух. А ещё было ярко, пёстро, шумно. В кронах деревьев возились, чирикали, ссорились птицы. Громко стрекотали какие-то неизвестные Гарри насекомые. В озерце отражалось голубое-голубое, с пушистыми клочьями облаков… «Небо? Или иллюзия, как в Большом зале Хогвартса?» К мысли об иллюзии склонял яркий свет южного полудня, лившийся с, предположительно, всё же потолка. Ибо в родной Гарри Британии солнышко отродясь так не светило и не жарило. Осмелев, он шагнул на нагретые — «Всё же солнцем?» — мелкие округлые камушки и пошёл вглубь… «Помещения? Сада? Что это вообще? Где я?» — недоумевал Гарри, крутя головой по сторонам. Оглянувшись, он увидел, что за спиной высилась белёная стена с несколькими знакомыми арочными проёмами, занавешенными знакомым же белым шифоном. По побелке змеились покрытые цветами лианы и плющи. Но вот справа, слева и впереди никаких стен не наблюдалось. За узкой полоской окружавшего озерцо пляжа вырастала буйная зелень. «Ну или очень качественная иллюзия». Чуть увязая в горячей гальке, Гарри пошёл к плотно росшей зелени. Добрался. Потрогал; помял; понюхал — убедился, что деревья настоящие. Не утерпел и открутил банан от большущей спелой грозди, висевшей на каком-то невысоком подобии пальмы. Попробовав, смог удостовериться в натуральности фрукта на все сто. Не удовлетворившись поверхностным осмотром, Гарри полез, цепляясь халатом за ветки, вглубь зелёных насаждений. И через десяток ярдов наткнулся-таки на стену. Тоже каменную, белую, затянутую лианами. Которую с пляжа видно не было совершенно. «А вообще, сюда не по джунглям лазить приходят», — напомнил он сам себе, выбираясь обратно. Сожрав ещё два банана и напугав до усрачки — в буквальном смысле — огромного ярко-алого с голубым попугая, Гарри окончательно убедился в реальности этого места. Попугаичье говно послужило самым верным доказательством. «Значит, птицы настоящие. Все?» Потратив ещё сколько-то времени на любование природой, он понял, что не прочь освежиться и снизить накал впечатлений. Сбросив халат прямо на гальку и при каждом шаге проваливаясь в приятно гладкие камушки, Гарри пошёл к воде.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Берег озерца был пологим, а само то — не больше пяти футов в самом глубоком месте, с такой же белой галькой на дне. Непривычно плотная вода приняла его, разгорячённого лазаньем по мини-джунглям, в чуть прохладные объятья, и Гарри с удивлением понял, что та была горько-солёной. Немного поплавав, он обнаружил, что со дна водоёма во многих местах били тугие, приятно щекотавшие тело струи. Гарри улёгся на мелководье на спину, подложив согнутые руки под затылок. Упругие водяные потоки массировали ноги, ягодицы и спину, а он беззаботно наслаждался. Сверху припекало вроде как солнышко и освежал лёгонький ветерок; снизу расслабляла тёпленькая морская водичка… «Кайф да и только. Так ведь и привыкнуть запросто можно», — лениво думал он. Устраиваясь поудобнее, Гарри чуть подвинулся, и одна из струй, сместившись, мягко ударила ему ниже копчика, вырывая громкий «ах» на вздохе и стон на выдохе. Ноги сами, без участия мозга, предательски согнулись в коленях, прочертив пятками по дну две борозды. Разнеженное предыдущими ласками тело с готовностью прогнулось в пояснице, плотнее прижимаясь ягодицами к гальке, а дырочкой ануса — к бьющей вверх струе. Нечаянная ласка оказалась сногсшибательно-приятной, так что в незамедлительно возникших ниже пояса определённых шевелениях ничего удивительного не было. Стараясь ни на сотую долю дюйма не сдвинуться с нечаянно обретённой волшебной струйки, Гарри, дрожа от стыдного восторга, кое-как сел. Грудь залило румянцем. В голову — не иначе, от кислородного голодания, вызванного оттоком крови к выступающим частям тела, — немедленно полезли смущающие сравнения: «Наверное, именно так будет ощущаться чужой язык, если когда-нибудь мне настолько повезёт, что…» Дальше связно думать стало совсем сложно, он только ещё поёрзал и выдал совсем уж порочный низкий стон. Ещё через пару минут, задыхающийся от жары и возбуждения Гарри наконец понял, что водяная струйка не спешит пропадать, или теряться, или каким-то иным образом бросать его распалённым и неудовлетворённым. И он осмелился слегка поменять положение: уселся ягодицами на пятки. На некотором расстоянии от дна напор был менее ощутим, но от этого лишь более нежен и приятен. Гарри чуть качнул бёдрами вперёд, и струя сместилась к копчику. Двинувшись в обратную сторону, он получил в награду ласку, скользнувшую по дырочке и промежности и ударившую снизу в мошонку. Глаза закатились от приятного восторга. Самым же замечательным было то, что его руки не участвовали в процессе. «Если вот так вот, с закрытыми глазами, представить, что… что…» Тут фантазия Гарри забуксовала, уж очень многого ему хотелось разом. Прогнувшись в пояснице, он вернул струю к самому чувствительному местечку и, балдея от собственной развратности, потянулся раздвинуть ягодицы.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Несколько минут спустя он и думать забыл о какой-то там стеснительности и прочей ерунде. Зажмурившись и тяжело дыша открытым ртом, впиваясь пальцами в полушария блондина, Гарри наслаждался то более сильным, то послабее и понежнее давлением струи на такую, оказывается, чувствительную дырочку. От жары и влажности пот катился по телу крупными каплями, но это не доставляло ему совершенно никаких неудобств. Он просто не замечал такой мелочи, увлечённо привставая и опускаясь, двигая бёдрами вперёд-назад. Представлял старательно, что между ягодиц его сейчас ласкает не поток воды, а чужой язык. Будто он нависает промежностью над лицом своего золотого блондина из зазеркальных глубин, а тот самозабвенно вылизывает его сокровенные местечки. В воображении Гарри выдуманный, но такой реальный блондин чего только не выделывал. И обводил его дырочку самым кончиком языка. И лизал широко и мокро от копчика до самой мошонки. По очереди втягивал в рот яички и посасывал, урча словно голодный зверь, заставляя сердце Гарри замирать от подобной увлечённости. Тот медленно перемещал губы по шовчику, щекотал дразня. А то и вовсе приподнимал голову и, плотно прижавшись губами, буквально трахал его языком. «Прямо в… Прямо… Туда». Наконец отпустив ягодицы, он наклонился вперёд, провокационно выставив из воды зад. И получил новый букет впечатлений, когда струя прошлась от мошонки по всей длине члена и ударила в головку. Гарри аж затрясло. Он упёрся в дно ладонями, и размашисто задвигал бёдрами. Так, чтобы напором воды массировало сразу всё: и уже поджавшиеся яички, и ставшую ужасно чувствительной уздечку. Он старательно фантазировал, в воображении подстраивая действия выдуманного любовника под реальные ощущения. Увлёкшись фантазиями, он не замечал, как прогибался всё сильнее, всё ниже наклонялся, выпячивая задницу. Ему хотелось прижаться грудью и щекой к прохладному полу, расслабить дрожавшие от напряжения руки. И в конце концов Гарри нырнул лицом в воду, на своё счастье не вдохнув.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Он поморгал, приходя в себя. Слизнул с губ прохладную солёную влагу. Ополоснул парой пригоршней пылающее лицо. Глянул вниз и сглотнул: чужой, непривычно светлый член уходил под воду, и только головка высовывалась призывно. «Я тоже мог бы… Я… — подумал Гарри нерешительно, — я опустился бы перед ним на колени. Наклонился. Дотянулся губами до его члена и… — он уже более смело представил, как… — Сначала я поцеловал бы. Вот просто поцеловал. Я был бы ласков с ним. Очень ласков. Обвёл бы языком отверстие на вершинке и приник губами. Пощекотал бы кончиком языка. Лизнул бы и наделся ртом на головку, принимая совсем не глубоко. Просто держа во рту и облизывая, словно леденец. Гладя мягким расслабленным языком». Воображая в подробностях всё это, он не замечал, как его собственный язык то и дело высовывался изо рта и не просто смачивал пересыхающие губы, а облизывал медленно, словно лаская, целуя, пробуя. Прикрыв глаза, Гарри представил, как с бесстыдным хлюпаньем выпустил бы изо рта головку чужого члена. Облизнул бы снова, обвёл по кругу, а потом втянул так сильно, что щёки запали бы, обрисовывая идеальные скулы. Чужие скулы, не его. В какой момент в его фантазиях они с блондином поменялись ролями, он не заметил, только всхлипнул и потянулся к члену. Подвинулся чуть вперёд, чтобы струя воды нежила его дырочку, и изо всех сил постарался расслабиться, чтобы впустить ту хоть чуть глубже, а пальцы сжал на своём/несвоём члене. За закрытыми веками замелькали на редкость правдоподобные картины. «Я так глубоко. Его рот внутри такой горячий. Мне так там хорошо. Он с трудом может шевелить языком, но всё равно слегка надавливает снизу, а сверху — чуть прижимает зубами. Совсем не больно, но чуточку волнительно, — Гарри согнул пальцы, прижимая ногти к члену, и попытался представить: — Вот то самое ощущение от чужих зубов. Он втягивает меня глубже. Головка скользит по нёбу… — он нежно провёл по всей длине, укрыл головку согнутыми пальцами и чуть сжал. — Жарко. В нём так жарко. А он наклоняется ниже, тихо постанывая от вожделения. Я слышу его дыхание, его стоны. Он берёт глубже. Как же приятно внутри его рта. Он посасывает так нежно. Тянется ко мне, а я — к нему и нечаянно вхожу ещё глубже. Он сопит, упирается носом мне в живот. Ему трудно. И как же мне в нём жарко! Он везде такой горячий? Наверное, там он ещё горячее. Я узнàю. Я обязательно узнàю. Но сейчас ему надо вдохнуть, и он чуть выпускает мой член. У меня мурашки, ведь тёплая вода по сравнению с его ртом просто ужасно холодная». Гарри не соображал: где были мечты, а где — реальность. Не разбирал, от чего ему так жарко: от чужого рта или от накалённого солнцем воздуха. Не понимал: кто из них настоящий, а кто лишь выдуманный. Кончал он долго и как-то тяжело. Всё его естество, включая даже те уголки, о которых сам не догадывался, словно выворачивало наизнанку. Не потому, что оргазм был третим подряд, а потому, что… «Это было как-то… Как-то… чересчур эмоционально. Слишком… лично, что ли?» Отодвинувшись от продолжавшей равнодушно массировать его анус струи, он осел на дно озерка, отдышался и медленно умылся. Долго растирал бездумными механическими движениями покрасневшие и покрытые болезненными глубокими отпечатками камушков ноги. Потом откинулся на спину на мелководье. Полежал, анализируя произошедшее и свою реакцию. Перекатился на живот и сполз в воду. Хотя вряд ли солёная вода хорошо смыла бы пот. Впрочем, как и бесплодные мечты об одном золотом блондине.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Выбравшись на берег, Гарри вместо сброшенного впопыхах халата обнаружил аккуратно расстеленный белоснежный коврик, подушки и поднос с угощением, где добавился графин с водой. Обрадовавшись находке, он напился, выпив подряд два кубка воды, а после ополоснулся от солёной липкости, просто вылив остальное из графина себе на голову. Потом улёгся на коврик и налил в кубок уже вина. В теле ощущалась приятная опустошённость. В душè тоже, но куда менее приятная. Гарри догадывался, что этот якобы эксперимент стремительно уводит его не туда. По крайней мере не туда, куда задумывалось вначале. Но думать о печальных для себя последствиях именно сейчас совершенно не хотелось. И он решил отложить все размышления на… — «На потом… На когда-нибудь. Я конечно понимаю, что влюб… Нет, потом», — на после того, как перекусит. Ибо опустошённость тела распространилась с яиц на желудок тоже. Пока Гарри утолял голод различными закусками, не все из которых узнавал, мелькнула в голове умная мыслишка: «Стоило бы конечно закончить эту оргию прямо сейчас, но…» Где храбрые юноши, а где умные мысли? Обычно не вместе. Потому он тут же переключился на ленивые размышления о том, что не оргия это вовсе. Ведь оргия — это когда народу много, а раз их тут всего двое… — Ммм! — застонал он, зажмуриваясь. — Да один я! — и прошептал надрывно: — Один. — «Да и вообще! Тут ещё столько помещений необследованных, какое «закончить»? Вот ещё. Глупости какие». Насытившись и прихватив с собой кубок с вином, он пошёл обратно в шатёр. Попутно понял, что хочет подобрать себе новый костюм. «Ничем хорошим это не кончится», — покачал он головой.⟣ · · ⟡ · · ⟢
В шатре царил идеальный порядок, пузыри над бассейном уже полопались, сброшенная Гарри одежда не валялась на полу. Стараясь не задумываться, в какой именно момент времени домовые эльфы наводили порядок и расстилали на бережке ковёр, он опять прошёл в гардеробную. В этот раз он выбрал очень скромный костюм. В том смысле, что костюм очень мало прикрывал, а не в том — из чего был сделан. Гарри надел длинную, до щиколоток… «Юбку? Или просто две тряпочки? Как вообще это называется?» Нижняя часть костюма состояла из двух прямоугольных полотнищ очень плотной и тяжёлой белой ткани, свисавших с широкого пояса. Полотнища прикрывали перёд и зад, для удобства ходьбы оставляя бока открытыми. Пояс же весь был расшит золотыми бляшками и красными и зелёными кристаллами. В комплект к поясу шёл широкий нагрудник, прикрывавший ключицы и соски. Тоже богато изукрашенный. В комнатке-сокровищнице, вернув на место явно лишнюю теперь цепь, к уже имевшимся на предплечьях наручам Гарри добавил два браслета на плечи, в виде свернувшихся спиралями змей. Лукаво сверкая изумрудными глазками, те мягко обвили бицепсы блондина. Привычно уже зависнув перед зеркалом в очередном «приступе» восторженного любования блондином, он всё же смог оценить наряд. Понял, что в Древнем Египте, увидь его такого красивого фараоны, точно приняли бы за своего. «Не хватает сандалий на верёвочках и золотого посоха. И шапки ихней, высоченной такой. Ну и стрéлок под глазами. А кстати… — но стрéлки он решил не рисовать, всё равно не умел. — Сначала стоит потренироваться, а сейчас времени жаль». И не забыв ополовиненный уже кубок, Гарри отправился обследовать арки, которые шли за ведшими к озеру.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Отодвинув следующую занавесь, он попал в просторное помещение, где все стены и пол были выложены золотой мозаикой. Окон не было, но пространство заливал приглушённый, чуть красноватый свет. Пожав плечами: «Ну мало ли кому что нравится», Гарри приступил к более тщательному осмотру, благо осматривать было что. Да, в золотом помещении было на удивление много всего. В противоположном конце — пара белых шкафов, а по всему пространству — множество различных приспособлений, о назначении которых он, как ни ломал голову, догадаться так и не смог. В одном месте с потолка свисали золотые цепи. Но на качели данное приспособление не тянуло: цепей было много, а вот сиденья — какие-то странные. Опять пожав плечами, Гарри шагнул к следующему устройству. «Загадочная хххуйня», — подытожил он, обозрев, но так и не поняв смысла, вложенного создателями в большущую, больше человеческого роста, букву «экс» с креплениями на всех четырёх концах. Прислонённая под небольшим углом к стене «буква» была обита мягкой белой кожей, а вот золотые крепления подозрительно напоминали кандалы. Зябко передёрнувшись и отпив вина, Гарри поспешил дальше. Какие-то странные — достаточно мощные — позолоченные металлические конструкции со множеством перекладин, напомнили ему гимнастические снаряды на детской площадке Литтл-Уинджина. Сильно удивившись наличию в таком месте подобного, Гарри не стал залезать на агрегат. Вместо того прилёг на высокую скамью, тоже обитую кожей и тоже с креплениями по углам. Скамья была упруго-удобной, а потолок оказался зеркальным. Поднявшись с несильно широкой скамьи, ничего не понимающий и слегка разочарованный Гарри не стал осматривать остальное, а направился прямиком к стоявшим у дальней стены шкафам. Открыв первый, не смог удержать полезшие на лоб брови: шкаф наполняли какие-то странные… — И чё это? Вот это, например, чё? — спросил он вслух, поставив кубок на полку, а вынув из креплений и крутя в руках какую-то штуковину, похожую на мухобойку. Дальше он последовательно перетрогал несколько разных, коротких и длинных, кнутов и хлыстов из белой кожи. Повертел на пальце золотые наручники. Погладил такие же, но обтянутые белым мехом. Разглядел на крючке ошейник и какую-то кожаную сбрую. Ничего не понял, забрал кубок, одним глотком допил остатки и закрыл дверцы. Подошёл к другому шкафу. Открыл. Кубок выскользнул из судорожно сжавшихся пальцев и с тонким перезвоном покатился по мозаичному полу. Гарри постоял, глядя внутрь. Осторожно прикрыл дверцы и вышел деревянной походкой. Щёки полыхали. Хотелось то ли зажмуриться и завизжать, то ли вернуться и… «Нет, пока только зажмуриться».⟣ · · ⟡ · · ⟢
Гарри понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя. Чьими-то заботами — «Ну так-то понятно чьими», — поднос с вином и закусками уже снова перекочевал на перламутровый «берег» бассейна. А потому приходил в себя он со вкусом и в комфорте. Механически выгрызая из ярко-жёлтой, растрескавшейся кракелюром дынной корочки ароматную мякоть, Гарри старался развидеть содержимое второго шкафа: ровные ряды лежавших на полочках блестящих штуковин, а главное… Главным были разнообразных размеров члены, гордо торчавшие на центральной полке. Особенно его почему-то поразило, что цветовой гаммой всё это безобра… многообразие ни на четверть унции не выбивалось из окружающего бело-золотого ансамбля. Искусственные члены были металлически-золотыми, абсолютно белоснежными, прозрачными с золотыми блёстками внутри, золотисто-прозрачными, мутно-белёсыми… — Бляааа, ну о чём я думаю? О чём я думаю! — простонал Гарри, массируя слегка липкими пальцами виски и чуть покачиваясь взад-вперёд. — Какая нахрен разница, какого они все цвета? Лучше бы прикинул, куда можно уместить тот, золотой, что у стенки стоял. Это ж… это ж… Да даже у кентавра меньше. Да даже у бегемота меньше! Вот и куда?.. Ну Блэки! Ну!.. Вот же ж… Вот плебеи! В правильности последнего слова Гарри не был уверен. Но помнил, как Симус рассказывал, будто есть такой журнал для взрослых и будто так же называют тех самых взрослых. «Мужчин конечно же, — потому что ни одна женщина себе такой славы не пожелает, — которые вот это вот всё… Ну… Используют. Часто. По назначению. Не именно тот золотой, но остальное…» — Фух! Нет, это точно не для меня, — пробормотал Гарри и залпом выпил кубок сока. Для чего предназначены агрегаты, наполнявшие золотую комнату, он не собирался даже пытаться понять. — «Уж точно не сейчас». Неосмотренным ещё оставался целый ряд арок по правой от входа стороне шатра. Но после золотой комнаты Гарри опасался совать туда свой любопытный нос. Правда, по зрелом размышлении пришёл к выводу, что не дело оставлять за спиной любого рода опасность: «Да и что такое страшное может меня там поджидать? В смысле — ещё более страшное, чем тот золотой бегемотий хуй? Золочёная вагина с бриллиантами? Так может, такое — если изобрели, конечно — тоже в том шкафчике лежало, просто я не узнал. Просто сконцентрировался сразу на… ну… Короче, надо идти смотреть. Гриффиндорец я или кто?» С этими мыслями истинный гриффиндорец цапнул туго свёрнутый рулончик из аккуратной пирамиды, высившейся сбоку подноса со вкусностями, развернул горячее влажное полотенчико и, восхищаясь задумкой, начисто вытер липкие пальцы. Оттягивать неизбежное более не было ни повода, ни смысла, а потому он решительно поднялся и повернулся к ещё не открывшим свои тайны аркам. И тут же отметил: если ряд проёмов, ведший в «тропики», явственно был пронизан солнечными лучами, то арки-входы в гардеробную, сокровищницу и комнату с креслом не были чем-то примечательны. Про золотую комнату с золотыми хууу… «Ну что ты будешь делать! Ну невозможно же не думать теперь об увиденном! Тьфу ты!» — взъерошил он привычным жестом непривычно шелковистые волосы и замер, поглаживая пальцами длинную прядь и улыбаясь совершенно умилённо. Но вернёмся к аркам. Стоило отметить: те, что были расположены по правой стороне — кроме одной, сразу после сокровищницы — должны были вести в как будто бы неосвещённое помещение. За занавесями явно царил густой полумрак. Так что Гарри решил начать с той единственной арки, за которой всё было… «Не столь мрачно, скажем так». Ну и направился туда.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Аккуратно отодвинув белые покровы, он заглянул и разочарованно выдохнул — маленькая круглая комнатка, тоже полностью выложенная бело-золотой мозаикой, была освещена простым стеклянным шаром под потолком и абсолютно пуста. В лёгком расстройстве потоптавшись на пороге, Гарри всё же обратил внимание на то, что представляли из себя мозаичные узоры. Если в комнате с хууу… Если в той комнате стены и пол были полностью золотыми, но тёмными, с какими-то неясными тревожащими переливами, то здесь белые и золотые плиточки явно складывались в бушующие волны с пенными шапками. Протягивая руку подальше за порог, он уже догадывался о предназначении этого помещения, а потому не удивился и не испугался, когда с потолка хлынул тёплый дождик. «Душевая, — заключил Гарри. — Полезно, но неинтересно». Совершенно по-свински вытерев мокрую почти до плеча руку закрывавшим вход шёлком, он пошёл к следующей арке. Первой из сумрачного ряда.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Уже смелее отодвинув занавесь, Гарри шагнул было вперёд, но тут же отпрыгнул назад. Напугал его вспыхнувший одновременно в нескольких местах огонь: «Тьфу ты, блядь! Ну везде сюрпризы!» Уняв колотящееся сердце, он снова шагнул в уже освещённое помещение. Стопу «лизнуло» что-то невообразимо мягкое и нежное. Он глянул вниз, глянул по сторонам и растерялся, замер, но теперь уже не от страха или непонимания, а от восторга. Сейчас Гарри стоял на пороге очень большого помещения, не имевшего ничего общего со всем остальным шатром. Ему показалось, что здесь было… «Темно, черно и… дико? Ну не совсем темно… Да и не черно, а так… Но дико». В общем, белого тут было совсем мало, а золотого и того меньше. Потолок, вполне возможно, был… Потолок конечно был, но Гарри не мог сказать о том ничего внятного, потому что потолок терялся где-то там, в высоте и темноте. А вот пол притягивал взгляд. Тот был сплошь застелен шкурами. Разными: чёрными, бурыми, рыжими, полосатыми, — «Это чё? Тигр, что ли?» — пятнистыми. Только белого там было очень, очень мало. Но как и в шатре, повсюду валялись меховые подушки. Стены же были каменными. Не выложенными из камня, как в Хогвартсе, а целиком каменными. Монолитными, будто в пещере. Освещалась вся эта первобытность живым огнём, вспыхнувшим при появлении Гарри в паре дюжин или около того металлических жаровен. Нарочито грубо сделанные плоские чаши свисали на толстых цепях со вбитых в каменные стены кронштейнов. В центре же горели две — «Почему, кстати, две? Странно», — бòльшего размера и на совсем коротеньких ножках. Если не приглядываться, то казалось, что посреди разнообразного мехового моря полыхал костёр. Два костра. От жаровен и костров на полу поднимался отчётливо различимый дымок, расползавшийся затем по помещению. «Класс! — восторженно оценил Гарри. — Как прям… как у этих… Как его там? Хомо эрекция, вот. Теперь я понимаю, как люди так расплодились. Живи я в такой пещерке, тоже, наверное, только об одном и думал бы». Он поводил босой ногой по полу и уловил в глубине помещения ответное движение. Вздрогнул и присмотрелся. И только теперь понял, что стена напротив вся была зеркальной. И не два костра горели на полу, а один настоящий и одно отражение. Гарри уже смело шагнул внутрь и пошёл вглубь «пещеры», наслаждаясь каждым прикосновением нежного меха к ступням. Проходя мимо центральной жаровни, уловил аромат такой же, какой источала его любимая баночка со смазкой. Но здесь к запаху àмбры примешивались запахи горящего дерева, раскалённого металла, ещё чего-то, создавая трудно определимую, но словно живую и горячую смесь. Прикрыв глаза, он с удовольствием медленно втянул ноздрями пахучий дымок. Улыбка предвкушения коснулась губ. Пройдя дальше, Гарри остановился напротив зеркальной стены. И снова замер восхищённый — уже в который за сегодня раз, — разглядывая чужое отражение. Рука опять потянулась нежно погладить, но коснуться он смог конечно же только подушечек пальцев отражения. И конечно же те были холодными и гладкими. Стеклянными. Зеркальными. Простым отражением. Сердце кольнуло уже вполне понятной болью, но он постарался отбросить ненужные сейчас тяжёлые мысли: «Потом. Всё потом. Потом буду решать, как разобраться с чувствами к несуществующему человеку». А в том, что это были именно чувства, Гарри уже не сомневался. Ну не совсем же дурачком он был. Понимал, что к чему вообще, и к чему именно ведёт вся эта игра в принцев и наложников. Оставалось только надеяться, что это была просто похоть. — Ну хорошо! Хорошо! — воскликнул он, уступая ироничному внутреннему голосу. — Пусть уже ясно, что не «просто похоть». Симпатия. Симпатия и желание, да, — но где-то в глубине своего «я» он знал, что не простые симпатия и желание это были. Совсем нет. — Ну конечно! Только такой тормоз, как я, мог не влюбляться ни в кого до восемнадцати, а потом втюриться в того, кого уже и в помине нет. Чёртов Дамблдор со своими идеями. Чёртова Молли со своими ножницами, — ворчал он, снимая неуместный в подобном антураже египетский костюм. Расстегнул и отбросил шитый золотом нагрудник, потянулся к поясу «юбки» и снова ощутил дрожь обратного превращения. Пальцы судорожно сжали застёжку, горло так же судорожно сжалось от мгновенно подкатившего разочарования, глаза зажмурились сами собой.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Дождавшись окончания процесса, Гарри грустно вздохнул и покосился на родное, как он ожидал, отражение. И в изумлении вскинул голову: отражение осталось отражением золотого блондина, полностью одетого в египетский костюм. Ничего не понимая, он смотрел в зеркало, механически дёргая не поддающуюся застёжку на «юбке». — Это как это? — пробормотал Гарри и сделал пару шагов назад. Но отражение не пошевелилось. Осталось стоять на прежнем месте и смотреть на него ласково. «Ласково?.. Ну да, ласково. Но как это?» Нечаянно сильнее нужного дёрнув застёжку, он наконец смог расстегнуть пояс «юбки». Но вместо того, чтобы отбросить ту к нагруднику, застеснялся не пойми чего и попытался прикрыть пах тяжёлой тканью, выскальзывающей из задрожавших нервно пальцев. Ощущая, как неотвратимо заливается румянцем, Гарри только моргал растерянно и инстинктивным жестом прижимал «юбку» к низу живота. Он абсолютно не понимал, ни что происходит, ни что ему предпринять, ни стоит ли вообще предпринимать хоть что-то. Золотой блондин в отражении чуть склонил голову к плечу и повёл рукой, указывая на место рядом с собой. — Чё?.. — брови Гарри неостановимо поползли вверх. — Я? Туда? — для наглядности он и сам указал пальцем на место рядом с блондином. Тот медленно кивнул, одновременно прикрывая глаза, и настолько чарующе улыбнулся, что Гарри сглотнул и шумно втянул воздух. Больше не колеблясь, он шагнул обратно к зеркалу, уронив на ходу «юбку», но даже не обратив на это внимания. Сделав ещё шаг, он оказался от зеркальной поверхности всего на половине расстояния вытянутой руки. — И… и что мне делать? — спросил Гарри неизвестно у кого, потому как использовать тот же трюк, что и для прохода на платформу девять и три четверти — разбежаться и зажмуриться, — как-то не казалось правильным. Блондин протянул руку — на этот раз не в сторону, а к Гарри — и коснулся зеркала изнутри. Он нервно облизнулся, всем сердцем желая оказаться там, в зазеркалье, но всё ещё не веря в подобную возможность. Но дрожащая от смущения и нетерпения рука уже тянулась вперёд. Секунда — и его пальцы соприкоснулись с пальцами блондина…⟣ · · ⟡ · · ⟢
Чуда не случилось. Гарри не перенёсся в сказочный мир по ту сторону зачарованного стекла. Пальцы его в очередной раз встретились с прохладной неживой гладкостью, а не с тёплой мягкой плотью. Но в зеркале рядом с блондином возникло отражение его самого. Но такое… «Улучшенное? Будь я таким на самом деле, тоже не стеснялся бы так ходить», — позавидовал ошарашенный Гарри вроде бы самому себе, но более физически развитому, рельефному, загорелому, длинноволосому, полуголому. Чёрные кожаные брюки были единственным, что имелось из одежды на вроде как его отражении. Брюки настолько ладно сидящие и тесные, что казались нарисованными на аппетитной заднице и бёдрах более атлетичного, чем оригинал, брюнета. Гарри настолько завис, что в себя пришёл только тогда, когда тот шагнул к — «Моему!» — блондину, по-хозяйски обвил руками чужую талию и приник поцелуем к шее. Он поспешно отдёрнул пальцы, до сих пор ещё касавшиеся зеркала, и снова шагнул назад. И опять замер, любуясь. Блондин и брюнет в зазеркальной копии «пещеры» упоённо целовались, скользя руками по телам друг друга, а Гарри не знал, что и делать. Эстетически и чувственно зрелище было выше всяческих похвал, но ему почему-то не слишком хотелось смотреть. Оказаться на месте себя-отражения — да. А быть ненужным свидетелем чужой страсти… И он решил уйти. Попятился, не отводя взгляд от действа в зеркале, стараясь насмотреться про запас, переполниться впечатлениями. Но тут блондин оторвался от губ брюнета, что-то шепнул тому на ухо и глянул прямо Гарри в глаза. Тесные объятия распались, и переплетение нежно-розового и смугло-загорелого, чёрной кожи и белого хлопка снова превратилось в двух молодых мужчин, почти юношей. Отражение Гарри, нагло ухмыляясь и демонстративно облизываясь, повернулся к нему и… «Да он!.. Да я!.. Да этот ещё и хер поправил, ваще стыд потерян! Вот же!..» И да, тот подчёркнуто-откровенно поправил возбуждённый член, чётко выделявшийся под матово переливающейся кожей брюк, и скорчил настолько презрительную рожу, что куда там профессору Снейпу времён первого курса Гарри. Он безо всяких слов понял посыл своей копии: «Ну что, ссыкло, бежишь? Боишься?» Такого Гарри стерпеть не мог. Просто не мог. — Ах ты скотина! Ты, весь из себя такой пиздатый, парня моего увёл, так ещё и на слабо берёшь? А вот хуй тебе! Никуда не уйду. С места не двинусь! Вот буду сидеть и пялиться, — высказал он с возмущённым придыханием. И в подтверждение своих слов притянул идеально натренированным «Акцио» несколько меховых подушек. Сердито пыхтя, сложил в стопку у центральной жаровни и бухнулся на бок, умостив на стопку локоть. И скрестил ноги в щиколотках. Правда, тут же подхватил ещё одну подушечку и прикрыл одно интересное местечко. И всё это под ироничным взглядом брюнета — у Гарри просто язык не поворачивался называть нахала своим собственным именем — и нежным взглядом блондина. Его отражение одобрительно-снисходительно кивнул, дёрнув углами рта в намёке на улыбку, а блондин улыбнулся искренне и ободряюще. И Гарри не смог не улыбнуться тому в ответ. Блондин прямо-таки расцвёл ещё одной белозубой ответной улыбкой, на что брюнет саркастично оскалился и закатил глаза. А Гарри понял, что не стоит ревновать. Вот просто понял и всё. Он почему-то обрёл твердокаменную уверенность: что бы ни делал блондин с его отражением, всё это только для него, для настоящего Гарри. Была ли это магия зеркала, или он просто начинал сходить с ума, как все те, кто проводил свои дни и ночи перед печально знаменитым Зеркалом Желание, его не интересовало. Тем временем брюнет повернулся к своему любовнику и нежно провёл рукой тому по щеке. Блондин прильнул к ласкающей ладони, те встретились взглядами…⟣ · · ⟡ · · ⟢
Страсть нахлынула на всех троих одновременно. И хотя картинка перед глазами Гарри была только картинкой, без звукового сопровождения, но этого было вполне достаточно. Он и думать забыл о подушечке, которой ещё недавно смущённо прикрывался. Ранее скрещенные в щиколотках, ноги согнулись в коленях и раздвинулись, а рука потянулась погладить уже стоящий член. Жадно целуясь, блондин с брюнетом раздевали друг друга. В процессе лишения блондина «юбки» отражение Гарри повернулся к нему спиной, и он увидел, что та вся была занята огромной татуировкой. Крайне реалистичные языки пламени лизали плечи и рёбра брюнета, сбегали под пояс брюк, явно продолжаясь на ягодицах. Правда, из огня высовывалась не львиная голова, а до одури похожая на настоящую, окружённая шипастым «воротником» огромная башка хвостороги. Пламя вырывалось из оскаленной пасти твари, а потом разделялось надвое. Казалось, будто встречный ветер сносит поток пламени назад, «размазывая» по телу. Блондин первым лишился своего костюма. А когда встал на колени, чтобы помочь раздеться своему любовнику, и стянул к ступням брюнета плотно облегавшие того брюки, Гарри смог убедиться в правдивости своего предположения. На ягодицах брюнета и ниже продолжалось драконье тело вперемешку с пламенем. Представив, как должна «играть» чешуя на этих ягодицах и бёдрах, напрягающихся и расслабляющихся во всем понятных движениях, Гарри сглотнул и прикрыл на миг глаза. Блондин тем временем помог любовнику поочерёдно вынуть ноги из штанин и уже не стал подниматься с колен, а широко лизнул чужие яйца и поймал губами вызывающе торчавший перед своим лицом член брюнета. Блондин всё делал именно так, как Гарри представлял недавно, лаская себя в озере. Нежно, трепетно даже, целовал. Забавлялся с головкой, не спеша брать глубоко. И только наигравшись вволю, поднял взгляд на распалённого брюнета и позволил тому самому направить член себе в рот, принимая до набухших на шее вен, до слезинок из углов глаз. Отражение Гарри вёл себя нагло, собственнически. Тот не боясь стискивал в кулаках золотые пряди и не жалея натягивал на себя чужое горло. Точно так, как мечталось Гарри раньше: чтобы любовник упирался носом ему в пах, чтобы не мог дышать. А потому он смотрел жадно и представлял, каково сейчас его копии. Вспоминалось собственное желание проверить, везде ли блондин такой горячий. Словно повинуясь его воображению — а может, и на самом деле так, — брюнет потянул любовника за волосы назад. Тот выпустил изо рта чужой влажно-блестящий, покрасневший член и понимающе-развратно усмехнулся. Упёрся руками в пол и приподнял бёдра. А потом нагнулся, опираясь на локти. А когда брюнет обошёл того, оказываясь сзади, то и вовсе лёг грудью на шкуры, вытянув руки вперёд. Прогнулся, словно потягивающийся кот, и повернулся лицом к Гарри, встречаясь с ним затуманенным желанием взглядом. Возбуждение Гарри мгновенно поднялось до предела, вскипело, взбурлило в крови и перелилось через край, как упущенное нерадивым учеником зелье. Он всхлипнул и неожиданно для себя кончил. Блондин понимающе улыбнулся, а потом глаза того закатились. Только тут Гарри обратил внимание на то, чем был занят брюнет. А тот, оказывается, не спешил проверять членом, насколько раскалён был его роскошный любовник изнутри. Раздвинув руками идеальные половинки задницы блондина, его копия, в упоении опустив веки, щекотал тому дырочку далеко высунутым языком. Потом принялся старательно вылизывать. А там дошло дело и до того, о чём опять-таки мечталось Гарри: брюнет зарылся лицом между ягодиц любовника, совсем как Джордж, когда тот жадно впивался Фреду в разлизанный анус. Гарри прекрасно понимал, чем занят его двойник, и просто безучастно смотреть на подобное было совершенно невозможно. Так что рука его вновь потянулась приласкать уже отдохнувший член. А брюнет всё-таки приставил свой возбуждённый орган к дырочке блондина, чуть вошёл и замер, обняв. Распластался по золотисто-розовой спине, накрыв собой. Словно не давал привыкнуть ко вторжению, а хотел спрятать, утаить красоту любовника от глаз единственного свидетеля. В каждом действии своего двойника, в каждом движении, Гарри если ни узнавал себя, то чётко угадывал чужие мотивы. Он тоже предпочёл бы не делиться ни с кем, даже не хвастаться, не показывать. «Может быть, хвосторога на нём не просто так? Может, мы… я, в смысле, своё золото охраняю так же ревностно?» — думал он, скользя рукой по члену, слюне и сперме, полностью одобряя действия своей зазеркальной копии. А брюнет, дождавшись разрешения любовника, сорвался на бешеный темп. Пальцы загорелых рук не щадя впивались в нежно-персиковую кожу талии и бёдер блондина, оставляя красные отметины, обещающие налиться фиолетовым. Тот жмурился, закусывал губу, прогибался сильнее, тянулся ягодицами к паху любовника. У блондина стояло так крепко, что член почти не покачивался, несмотря на то, что брюнет буквально врезался в того на каждом движении вперёд. И вот отражение Гарри запрокинул голову, изо всех сил притягивая блондина к себе. Выгнулся так, что бёдра, изрисованные драконьей чешуёй, напряглись до ямок по бокам ягодиц, мышцы обрисовали косточки. Пальцы ещё сильнее вцепились в чужие бока. Несколько секунд — и тот обмяк, подался назад, опустился на ягодицы. Мазнул невидящим взглядом по откровенно дрочащему себе Гарри и стал подниматься. Пошатываясь обошёл блондина, помог любовнику выпрямиться и улёгся перед тем на спину, подползая лицом к чужому паху. Блондин послушно расставил колени пошире и надвинулся на лицо брюнета. И снова Гарри узнал кусочек своей перевёрнутой фантазии. А язык его копии потянулся вверх, лизнул чужую поджавшуюся порозовевшую мошонку. Потом брюнет нежно втянул в рот одно яичко любовника, следом — другое. Рука Гарри сместилась на свои, тоже уже почти подтянувшиеся по бокам члена яички. Пальцы нащупали, чуть сжали и потянули, перекатили. Блондин направил себя рукой в рот брюнета и задышал тяжело. Залитая нежным румянцем грудь поднялась и опала, пальцы сжали соски. — О, я знаю, что ты ощущаешь сейчас, — тихо заговорил Гарри, торопливо садясь ровно и тоже сжимая свободной рукой сосок. — Я помню твоё тело. Помню, как тебе нравится, мой… Блондин, словно услышав его, поднял голову. Веки того, бессильно полуприкрытые, дрогнули, и снова их взгляды встретились. Язык блондина скользнул по искусанным до алого губам, а Гарри бездумно повторил это движение. Блондин как-то болезненно улыбнулся и намертво сцепился с Гарри взглядом. А он, как та крыса, что шла к своей гибели, не смея ослушаться зова зачарованной дудочки, поднялся и шагнул вперёд. Туда, где ещё совсем недавно бликовала в отсветах костров зеркальная гладь.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Он остановился почти вплотную к границе, разделявшей «пещеру» на две равные, абсолютно идентичные части. Идентичные за исключением находившихся внутри людей. Поверхность стекла показалась ему странно-прозрачной, будто состояла та лишь из уплотнившегося воздуха. Блондин двинул бёдрами назад, выходя изо рта любовника, и потянулся рукой к себе, глядя то на член Гарри, то ему в глаза. Он тоже поторопился взять в руку свой горячий твёрдый орган, пусть и не очень понимал, что хочет сам, что предлагает его золотой блондин, что вообще творится сейчас вокруг них. Теперь уже точно только его и ничей больше любовник двинул рукой вперёд по своему члену и ожидающе глянул снизу вверх на Гарри. Он повторил чужое движение. Блондин поощрительно ему улыбнулся. Гарри покосился на брюнета. Тот так и лежал на спине, лицом почти под мошонкой блондина. И тоже смотрел Гарри в глаза, одной рукой нежно водя по чужому бедру, а пальцами другой перебирая свой снова начинающий наливаться член. Он чуть снисходительно ухмыльнулся своей копии и сосредоточился на блондине, стараясь двигать рукой в едином с тем ритме. Тот снова улыбнулся ему и провёл языком по верхней губе. У Гарри ёкнуло в низу живота, а член стал совсем уж каменным, как обычно бывает за пару секунд до оргазма. Рука его против воли ускорилась, он застонал громко, сожалеюще. На лице блондина обозначилось такое откровенное вожделение, что продержаться Гарри даже одну лишнюю секундочку было бы невозможно. Сперма выстрелила из его зажатого в пальцах члена и, легко преодолев стеклянную преграду, брызнула блондину на грудь. Веки того обессиленно опустились, тело дрогнуло, и уже другая струйка ударила вверх, смешиваясь на нежно-розовой коже со следами, оставленными Гарри. А он стоял, тяжело дыша, и даже не пытался понять, как могло произойти то, чему он только что стал свидетелем: «Плевать. Вот ей-богу — плевать». Не хотелось ничего выяснять, искать объяснения чудесам, закапываться в древние фолианты. Хотелось сунуть руку сквозь стекло и выдернуть своего золотого блондина из зазеркалья в этот мир. Тот устало провёл пальцами по груди, окончательно смешивая их сперму, и поднял затуманенный недавней страстью взгляд. Улыбнулся так печально-понимающе, что у Гарри болезненно защемило глупое сердечко. И вдруг…⟣ · · ⟡ · · ⟢
Жаровни в зазеркалье в единый миг погасли, и отражение «пещеры» погрузилось во тьму. Гарри от неожиданности отшатнулся, а когда опомнился и рванул вперёд, то лишь ударился всем телом об стекло. По «пещере» пошёл низкий гул. Жаровни за его спиной тоже моргнули, словно от порыва ветра. А когда опять загорелись ровно, то языки пламени уже отражались в обычном зеркале. Самом обыкновенном, плотном, заметном, бликующем. Выглядящем именно так, как положено выглядеть стеклу. Стеклу, за которым никого не было. Просто голый, растерянный и взъерошенный Гарри Поттер стоял напротив своего привычного, абсолютно голого и такого же растерянного отражения. Медленно развернувшись, он пошёл к выходу. К выходу из «пещеры», из шатра, из сказки.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Гарри не запомнил, как добрался до своих покоев. Забрав так и лежавшую в ванной Палочку, он медленно вернулся в спальню и подошёл к кровати. Достав из-под подушки упрятанный туда ранее конвертик, он осторожно вынул заветный волосок, положил на тумбочку и замер, уставившись и не дыша. Длинный золотистый волос заметно выделялся на фоне чёрной матовой столешницы. «Действуй, коль решил. Это… Так будет правильно». Покрепче ухватив вспотевшими пальцами Палочку, он направил кончик на волос. Собрав в кулак крохи своей решительности, дрожащим голосом Гарри прошептал: — Эванеско. Волос исчез. У него перехватило дыхание. Палочка вывалилась из разжавшихся пальцев и утонула в ворсе ковра. Колени тоже враз ослабли, словно силы в теле иссякли в единый миг, испарились вместе с заветным волоском. — Нееет… Нет. Нет! Финита! Финита! — закричал он. — Вернись! Вернись же! Блядь, зачем я это сделал?! Какой же я идиот! Гарри неаккуратно плюхнулся на край кровати. Он просто не мог стоять. Ему казалось, вместе с волосом блондина из его тела исчез позвоночник, а из души — какой-то стержень. И весь он, весь Гарри Поттер, на том стержне только и державшийся, сейчас осыпàлся кучей разрозненных частей, бывших ранее единым-целым. Ему казалось, он, как взорванный многоэтажный дом, складывается внутрь себя, превращается в руину, в гигантскую груду обломков, поднимая в воздух облака праха и пыли. Он сидел и раскачивался вперёд-назад, спрятав в ладонях повлажневшее лицо. — Зачем? Ну зачем так? Зачем со мной так?.. Ну за что? За что? — шептал он, жалея себя так, как никого и никогда не жалел. Как себя никогда раньше не жалел. Даже тогда, когда шёл умирать в семнадцать. В полном бессилии, не отнимая ладоней от лица, Гарри повалился на бок. Всхлипнув, откинулся на спину, разбросав руки. Наткнувшиеся на мягкое пальцы словно сами по себе скрючились, вцепились в уголок подушки, подтянули поближе. Он подхватил ту, шмякнул на лицо и закричал изо всех сил, изо всех же сил прижимая к лицу подушку, глуша звук. Когда воздух в лёгких закончился, и невыносимо захотелось вдохнуть, он подождал ещё, до появления кругов перед глазами, и отбросил подушку. Гарри и сам не знал, сколько пролежал, пялясь в потолок. В обычный белый потолок, никакой не зеркальный, не скрытый полумраком «пещеры», не затянутый облаками «тропиков». Обычный. — Обычный, — тихо заговорил он, продолжая смотреть в никуда. — Я — обычный. Просто Гарри. Всегда был и навсегда останусь. Обычным парнем, а никаким не принцем. Ни с каким ни… Не с ним. Вот и надо просто жить. Просто. Обычно. А с ним — никогда, — безэмоционально шептал он. — И вообще это всё не для меня. Не для меня. Слишком красиво, слишком… Но жалко всё равно было. И себя, и волос, и сказку. Словами не передать как. — Почему? Ну почему он просто не мог… — что мог, но не сделал златовласый красавец, — потерпеть? дождаться? — Гарри не брался сформулировать толком. Но был почему-то уверен в том, что встреча с ним повлияла бы на жизненный выбор блондина. — «Хотя так, наверное, каждая влюблённая дурочка думает. Что вот именно с ней, а не со своей избранницей, предмет её обожания был бы в сотню раз счастливее и прожил бы идеальную жизнь всем на зависть. Так и та ведьма думала, из хроник Принцев. Так что глупости всё это. Да и Гермиона сказала, что подобная процедура — дело не одного дня. И даже не одного года. У него было время для сомнений и колебаний, но он выбрал. Так что от меня тут вообще ничего не зависело. Но как же жаль!» Гарри было так… так плохо. Пожалуй, этим словом лучше всего можно было описать его состояние. Просто всеобъемлюще «плохо». Выражение «тяжело на душе» тоже могло бы подойти, но тяжело было не только на душе. Ему казалось, на груди, на плечах, на всём его теле, лежало что-то, что мешало дышать. Каждый вдох требовал принятия решения, а выдох — осознанного усилия. Потому дышал он редко, но глубоко-глубоко, каждое движение ощущая вплоть до последней расправляющейся мышцы между рёбрами. «Может… может, зря я волос… у… уби… уничтожил? Может, поспешил? Можно же было… Ну например, дать Оборотку кому-нибудь. Да хоть в том же малфоевском борделе». Но представив, что на так запавшем в душу лице отразятся неискренние эмоции какого-то проститута, Гарри испытал почти физическую боль. Из уголка глаза выкатилась и скользнула по виску слеза, теряясь в волосах. В его собственных чёрных непослушных и жёстких волосах. Он шмыгнул носом. Захотелось просто забиться под одеяло и грустить, грустить, грустить. И ещё — вспоминать, вспоминать… Словно светящееся в дрожащем пламени жаровен тело. Ощущение звериного меха под спиной. Росчерк чуть опалесцирующих в полутьме капелек собственной спермы на нежно-персиковой коже фактурной мужской груди. Взгляд чайного цвета глаз из-под полуопущенных в истоме век. Шёлк волос цвета светлого золота. «Убийца. Она убила его, моего принца», — мелькнула дурацкая мысль, и Гарри опалило волной такой жгучей ненависти к, по сути говоря, ни в чём не виноватой женщине, что он испугался сам себя.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Пересиливая вялость и нежелание, Гарри поднялся с кровати и как был — голым, пошёл в свой кабинет. Там, усевшись за стол, взял перо и притянул лист пергамента из лежавшей с краю стопки. Задумавшись лишь на мгновение, решительно принялся писать, иногда зачёркивая написанное, иногда замирая буквально на пару секунд. Перечитав то, что получилось, в итоге он не стал ничего переписывать начисто. Подумал, что, в конце концов, форма не так уж и важна по сравнению с содержанием. Взял листок и побрёл в гардеробную.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Всё так же редко и глубоко дыша, Гарри медленно надел не глядя взятые рубашку и брюки, грустно улыбаясь мелькающим воспоминаниям о белых одеждах. Вышел на террасу. Положив на ротанговый столик пергамент со своим сумбурным посланием и бесцветными кляксами слёз, он тяжело опустился на шезлонг и тихо позвал: — Лестер. — Лестер слушает хозяина, — насторожённо отозвался тот. Гарри наколдовал «Темпус» и через силу произнёс: — Семь… семь капель. Лестер молча поклонился и исчез.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Несколько минут спустя он, сидя всё в том же шезлонге, давясь допивал бокал почти чёрного вина с тяжёлыми земляными нотками. А ещё через несколько минут подставлял лицо последним нежарким лучам вечернего солнца и недоумевающе утирал и утирал слёзы, почему-то никак не желающие перестать катиться из глаз. А потом, стараясь получше вникнуть в смысл, читал загадочное послание от самого себя.Гарри Дж. Поттер
Ну в смысле — ты я сам
⟣ · · ⟡ · · ⟢
Час спустя, вкусно поужинав, Гарри валялся на меховом ковре перед камином и читал новый детектив так понравившегося автора. От исчерканного листа пергамента не осталось даже пепла, как и от тяжести на сердце. В планах на завтра было посещение «заведения». «А то время-то идёт! Завтра ведь уже двадцать пятое августа. Вот не успею за лето выполнить всё по списку, и как тогда буду из школы в публичный дом выбираться?»⟣ · · ⟡ · · ⟢
TO BE CONTINUED…
⟣ · · ⟡ · · ⟢
ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ, НА ЭТОМ ПОЛОВЫЕ ЭКСПЕРИМЕНТЫ ГАРРИ ПОКА ПРИОСТАНОВЯТСЯ. УЖЕ ЕСТЬ ЧЕРНОВИКИ И ИДЕИ ДЛЯ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ, В КОТОРОЙ ГАРРИ ПОСЕТИТ-ТАКИ «ВЕСЁЛЫЙ ДОМ» И РЕАЛИЗУЕТ ВСЕ ПУНКТЫ СОСТАВЛЕННОГО РАНЕЕ ПЛАНА. ЕСТЬ ЧЕРНОВИКИ ЧЕТВЁРТОЙ ЧАСТИ, В КОТОРОЙ ГАРРИ БУДЕТ ПЫТАТЬСЯ ВЫСТРАИВАТЬ ОТНОШЕНИЯ С РОВЕСНИКАМИ, НАВЁРСТЫВАЯ УПУЩЕННОЕ. И ЗНАНИЯ, И ЧУВСТВА. ПЯТАЯ ЧАСТЬ БУДЕТ ПОСВЯЩЕНА ОПЫТАМ ГАРРИ В АНИМАГИИ, ССОРАМ И ПРИМИРЕНИЯМ С ДРУЗЬЯМИ И ПЕРВЫМ — А ВОЗМОЖНО, ЕДИНСТВЕННЫМ И НА ВСЮ ЖИЗНЬ, КТО ЗНАЕТ, — СЕРЬЁЗНЫМ ОТНОШЕНИЯМ. НО У АВТОРА, К СОЖАЛЕНИЮ, ВСЕГО ОДНА ГОЛОВА, В КОТОРОЙ ТРУДНО УДЕРЖАТЬ НЕСКОЛЬКО НИТЕЙ РАЗНЫХ ПОВЕСТВОВАНИЙ. НУ И РУК ВСЕГО ДВЕ. ПОТОМУ «ИДЕНТИФИКАЦИЯ» ВСТАЁТ НА ПАУЗУ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА МНОЙ НЕ БУДЕТ ДОПИСАН ГИГАНТСКИЙ ПРОЕКТ ПОД НАЗВАНИЕМ «НЕПРАВИЛЬНЫЙ ПОТТЕР. «ПУФФЕНДУЙ». Версия 2.0 от соавтора». НА ПРАВХ САМОРЕКЛАМЫ, КАК ГОВОРИТСЯ, ПРОШУ — ЗАГЛЯДЫВАЙТЕ.ДО НОВЫХ ВСТРЕЧ
Juliya RYF
⟣ · · ⟡ · · ⟢
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!