Глава двенадцатая. Марс в Венере и зеркала без мечей
22 сентября 2024, 21:20⟣ · · ⟡ · · ⟢
«Охуенный», по мнению Гарри, «кадр», в чьём теле он сейчас находился, был… Ну стоило признать, тот действительно был великолепен. Да что уж там, тот был… «Как есть охуенен!» Ну да, иначе сказать было трудно, уж больно сильное впечатление производил бывшая блондинка. Мужчина был очень красив. Возможно, кто-то более образованный сказал бы, что красота того была скорее андрогинной, нежели истинно мужественной. Но такое замудрёное слово не знала ни тётя Петуния, ни Симус, так что и Гарри узнать было неоткуда. Густая волнистая шевелюра цвета спелых колосьев пшеницы. Гарри невольно отметил, что у мужчины волосы были не настолько светлыми, как в ипостаси дамы. Идеальный овал идеального лица: не широкого, но и не узкого. Ровный, в меру высокий лоб; высокие же скулы; чёткая линия челюсти; волевой, но не угловатый, а слегка округлый подбородок. Достаточно глубоко посаженные, но, словно в противовес, широко расставленные и крупные глаза, странно-контрастного по отношению к блондинистым волосам коньячного цвета. Широкие, но не чрезмерно, брови, заметно темнее волос, и ещё более тёмные пушистые ресницы. Ровный нос: немаленький, с чуткими крыльями и тонкой переносицей. И рот: порочно крупный, ярко-розовый. Вычурный абрис верхней губы, с двумя острыми уголками под носом, и пухлая нижняя. Некрупный и невысокий, — «Это же только про женщин говорят «миниатюрная», да? А про мужчин тогда как?» — телосложением похожий скорее на юношу, нежели на зрелого мужчину, блондин был лишь чуть выше и чуть мощнее самого Гарри. Тем не менее не казался хрупким или женственным, просто… «Просто небольшим, да». Прямые плечи с горделивым разворотом. Ниже — пластины грудных мышц, кубики пресса, косые. Всё было выражено не объёмно, но словно прочерчено более тёмным по бежево-розовому, по коже цвета недоспелого персика, не приобретшего ещё желтоватый тон созревшего фрукта. Умеренно-мускулистые руки, стройные ровные ноги. Голени и предплечья золотил коротенький редкий пушок, в глазах Гарри добавляя блондину ещё большее сходство с соблазнительным персиком. Золотистая поросль, но гуще и длиннее, покрывала лобок, свиваясь в паху трогательными пружинками. Он осторожно прикоснулся самыми кончиками пальцев к упругим завиткам, застеснялся неведомо чего и поспешил повернуться к зеркалу задом. Неглубокая, тоже будто бы нанесённая на кожу карандашом, вертикальная ложбинка стекала из-под прикрывавших лопатки волос. Сбегала вниз через плавный прогиб и ныряла между подтянутых ягодиц. На правой красовалась тёмная родинка, размером с вишнёвую косточку. Вторая такая же, кстати говоря, располагалась на грудине, чуть выше линии сосков. Гарри забросил руки за голову, приподнял волосы и пропустил сквозь пальцы, позволяя золотистой шевелюре снова просыпаться на плечи. Неспешно повернулся перед зеркалом раз, другой. Провёл ладонями по бокам, любуясь игрой мышц под такой притягательно-нежной кожей. Непривычно-возвышенно подумалось, что тон кожи придаёт наготе блондина какую-то особую беззащитность. — Он будто светится изнутри, — восторженно выдохнул Гарри, но потом невесело отметил: — «Хотя, вполне возможно, свет этот виден только мне». Он рассматривал отражение, понимая, что вот именно этого человека фактически и нет больше: «Вместо роскошного блондина живёт теперь на свете немного ширококостная для того, чтобы быть изящной, большегрудая блондинка. Холит и лелеет свою свежеобретённую женственность. Гордо выставляет напоказ подчёркнуто-женское тело. Эх. А Гарри Поттера опять оставили ни с чем». Поддаваться печали не хотелось, так что он потянулся пощупать заветный орган. Тот от ознакомительных прикосновений приободрился, Гарри — тоже. На ощупь член золотого блондина — так он, немного стесняясь себя, продолжил называть донора личины — был просто идеальным: «Хорошая длина. А толщина какая приятная! А уж какая чувствительность, ммм…» На вид же, по мнению Гарри, этот член смело можно было принимать за безупречный образчик. За этакий почти не достижимый пример того, каким должен быть идеальный мужской половой орган. Пару минут спустя он уже дышал учащённо, жадно уставившись в зеркало, но окончательно расслабиться и перейти к тому са́мому что-то мешало. И это были даже не злость и обида на блондинку, которая додумалась сменить не пол партнёров — что Гарри как раз устроило бы, — а свой собственный, причём настолько радикально. — Но да хрен-то с этой дурой, — почему-то он воспринимал блондинку и блондина как двух разных людей. — Чего-то явно не хватает, — протянул он, глядя в чужие глаза. А оглядевшись, понял: — «Вот совершенно мне не хочется прятаться в гардеробной. Да и вообще не хочется прятаться. А тем более не хочется повторения той суеты, что случилась, когда я был в телах Северуса и шатенки-бывшей-девственницы. Я эротики хочу и… и красоты», — закончил он мысль, в некотором смущении стрельнув глазами в зеркало. Гарри и сам не понимал почему, но счёл это преображение не всего лишь очередным экспериментом из ряда подобных. Ему хотелось как-то выделить этот раз среди прочих, чтобы запомнить надолго, если не навсегда. Оставалось только понять, как это сделать.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Гарри добрёл до ванной. Поднял брошенный на пол, ещё до всех перипетий, халат. Надел. Решительно позвал Лестера и выдал тому краткую инструкцию. — Сегодня я буду отдыхать от общения, так что меня ни для кого нет. И Лестер… А как бы сделать так, чтобы… ммм… — он замялся, понимая, насколько же это глупо: просить совет у домового эльфа, как сделать незабываемым один отдельный день, посвящённый самоудовлетворению. Но Лестер смерил его мудрым взглядом большущих глаз — всего, целиком: от блондинистых волос до аккуратных пальцев на небольших ступнях — и, похоже, сам сообразил, что требуется его молодому хозяину. — Лестер осмелится предположить: хозяину хочется чего-то особенного? Запоминающегося? Впечатлений? — глянул тот выжидательно. — Да, именно, — с облегчением закивал Гарри. — Тогда Лестер возьмёт на себя смелость предложить хозяину провести время в особых покоях лорда. — Эээ… В «покоях лорда»? В смысле? А где же тогда я живу сейчас? — растерялся Гарри. — Хозяин живёт в покоях лорда рода Блэк. Эти комнаты выделены для проживания главы рода, укреплены и защищены ото всех видов слежки. Но у главы рода Блэк всегда были обустроены и особые — выделил Лестер голосом, — покои. Там лорд проводил встречи, которые не были деловыми, и которые ему хотелось бы помнить. — Эээ… поняааатно. И с кем же лорд там встречался? — зачем-то уточнил Гарри, хотя объяснение лежало на поверхности. — Вдовые или холостые лорды — по-разному, — воздержался от прямого ответа деликатный Лестер, но добавил нравоучительно: — А женатые уединялись там с супругами. «Ну да, если учесть, что у лорда и леди Блэк спальни аж на разных этажах, то надо же им где-то того… Уединяться. Почему бы и не в «особых покоях лорда»? А чё? Романтично! Типа на свиданку пришли. Да и холостому лорду удобно. Зачем к себе в спальню посторонних таскать, если места в доме хватает? Здорово так-то. Думается мне, не только Блэки подобное сообразили организовать». Гарри так и подмывало мчаться уже сейчас в те самые «особые покои». С жадным нетерпением он спросил: — А как там? В покоях этих? — Лестер не может судить о подобном, — уклончиво ответил тот, — но обстановка в особых покоях лорда отличается от привычной. Впечатляет. — А меня не… Ну не слишком впечатлит? — вдруг засомневался Гарри. — Лестер думает, что «не слишком». В ином случае хозяин сможет выразить своё недовольство, и Лестер, Лэйси и Лауди всё исправят. А потом понесут заслуженное наказание. — Нет-нет, что ты! — Гарри испуганно замахал на Лестера руками. — Не надо никаких наказаний нести. Носить. Понести… В общем, я уверен — там замечательно, в покоях этих. — А ещё ему стало интересно: — А Лауди и Лэйси это… Раздался громкий хлопок эльфийской аппарации, перед Гарри появились ещё два домовика и не замедлили склониться в уважительных поклонах. Один был совершенно обычным, просто явно сильно моложе Лестера. А вот другой, точнее другая, была домовушкой, — «Или домовичкой?» — и это было столь же очевидно, как юный возраст первого. Потому что весь повседневный светло-серенький рабочий хитон эльфочки-девочки был украшен кружевами. — Лауди… — раздалось пискляво и громко. — И Лэйси… — вторило первому голосу гораздо тише и приятнее. И хором: — …приветствуют хозяина. — З-здрасьте. А мы тут… — Гарри совершенно растерялся: — «Чё делать-то? Знакомиться? А я сейчас совсем не я. Блин! Вот не хотел же я, чтоб все эльфы знали, что я тут… И так уже перед Либерием «засветился». Ну бляааа», — А Лестер мне сказал… — и он перевёл на того беспомощный взгляд. — Лауди. Лэйси. Приступайте к расконсервации особых покоев лорда. Я вскоре к вам присоединюсь, — с воистину королевским достоинством выдал указания подчинённым непоколебимый Лестер. Молоденькая парочка ещё раз поклонилась Гарри и с громким хлопком, заставившим его вздрогнуть, исчезла. Облегчённо про себя выдохнув, он спросил: — Лестер, а это они чего?.. Ну… Поздороваться, что ли, заходили? — Имя домовика, произнесённое вслух хозяином, — призыв. — Ммм… А! Ооо… Вот оно что. Буду знать. А имена их? Про Л… — он вовремя прикусил язык, чтобы не отрывать не по делу домовиков от порученной работы, — про девочку я понял, а второй? Это из-за голоса? — Лауди так и не научился перемещаться в пространстве тихо. Но и голос у Лауди тоже… нетихий. Поэтому Лауди выполняет работы в тех местах, где громкие звуки не побеспокоят хозяев. — Поняааатно, — протянул Гарри рассеянно. Вообще-то, до того, как их продуктивную беседу нарушил эльфийский молодняк, он хотел выяснить ещё кое-что про запоминающиеся встречи в особых покоях, но как раз таки противоположной направленности. На всякий случай. Как раз на такой, что приключился с Гарри в теле херувимоподобного толстячка. — Лестер, а твой бывший хозяин… — неуверенно начал он. — Как сказать-то… В общем, если ему после встречи в особых покоях хотелось, наоборот, забыть напрочь всё то, что произошло? Все впечатления. Вот что тогда, а? — Бывшие хозяева Лестера в таких случаях приказывали Лестеру накапать в вино «Элексир забвения». «Угу, — с облегчением подумал Гарри. — Значит, не только со мной такое случается, что лучше бы и не вспоминать никогда». — «Элексир забвения»? Это зелье такое, да? — всё же уточнил он. — «Мало ли?» — Совершенно верно, хозяин. Одна капля этого зелья в бокале вина полностью стирает из памяти принявшего один предшествовавший час. Две капли — два часа. И так далее. — Поняааатно. А обязательно именно в вине? — с подозрением спросил Гарри. — «А то, может, не в «Элексире» вовсе причина забывчивости?» — Таковы особенности этого зелья, хозяин, — склонил голову Лестер. — Поняааатно. — Если хозяин не против, то Лестер накроет в покоях стол. Чего хотелось бы хозяину? — Ммм… Подбери, пожалуйста, мне вино… — Гарри чуть не ляпнул: «На твой вкус», и тут же задумался: — «Интересно, домовики вообще едят? Ой! Потом спрошу», — Подходящее вино подбери, пожалуйста. И фрукты. И тот шоколад, который в прошлый раз ты мне приносил. И сыр, Лестер! Сыр тот, солёный, не забудь! — озвучил Гарри желаемое меню. — Лестер всё понял. Лестер постарается всё организовать так, чтобы хозяин надолго запомнил этот приятный день. На подготовку потребуется несколько минут. — Тот почтительно склонил голову и исчез. Гарри рассеянно провёл пятернёй по чужим тяжёлым волосам, ещё раз глянул в зеркало. Снял с шеи мешочек с Дарами — «Вряд ли там мне это понадобится», — и вместе с Палочкой положил на туалетный столик, рядом с придавленным стаканом волоском блондина/блондинки. И побрёл на террасу, планировать свой запоминающийся отдых. «Экие Блэки затейники! — размышлял он на ходу. — У них даже домовики понимают, как сделать свидание незабываемым. Сдаётся мне, что Альфард Блэк, детей хоть и не мог зачать, но тренировался изо всех сил. И явно наслаждался тренировками. Вот только что-то я ни разу не слышал, чтобы Альфард был женат».⟣ · · ⟡ · · ⟢
Минут через десять Лестер вернулся: — Всё готово и ожидает хозяина. Лестер проводит. Гарри выдохнул, словно перед прыжком в воду, и они вместе направились к таинственным «покоям лорда» за впечатлениями. Он был полон предвкушением. Правда, чуть позже предвкушение сменилось удивлением напополам с возмущением. Когда стало понятно, что дверь на лестницу, ведущую в тайное убежище озабоченных лордов — и иногда леди — Блэк, была спрятана… Нет, Гарри возмутил не сам факт. Для тайной лестницы быть спрятанной за тайной дверью — логично. Просто потайная дверь, за которой пряталась потайная лестница, располагалась за огромным зеркалом в спальне лорда Блэка. То есть — в нынешней спальне Гарри! — Лестер, а почему ты раньше мне об этих покоях не рассказал? Когда я дом осматривал, например? — немного обиженно спросил он, пока они со степенно скачущим со ступеньки на ступеньку домовым эльфом наматывали круги вокруг центральной опоры кованой винтовой лестницы. Как можно скакать степенно, Гарри никогда раньше не задумывался, но ту манеру передвижения, что он наблюдал сейчас у Лестера, хотелось назвать именно степенной, хотя тот именно что скакал. Высоковаты были ступени для маленького домовика. — Почему? Лестер обернулся и окинул Гарри внимательным взглядом. Он уже было подумал, что не дождётся ответа, но тот всё же высказался, правда не очень понятно: — Раньше хозяину не было нужды в этих покоях. Про себя Гарри возмутился, но вслух ничего не сказал. С несвойственной ему ранее мудростью решил: «Лучше буду просто радоваться, что теперь наличие таковой «нужды» у своего непутёвого хозяина мой домовик всё же признал». — А в спальне леди есть такая дверь? — уточнил он. — Нет, хозяин, — кратко ответил Лестор. «Угу. Как сказала бы Гермиона — сексизм и шовинизм, — подумал Гарри. Но в душе он одобрял такое решение. Не потому, что не считал возможным позволить женщинам подобные вольности, а потому… — В таком месте чем меньше дверей, тем лучше. На то они и «особые покои лорда», чтобы именно лорд чувствовал себя максимально защищённым в процессе… в процессе получения впечатлений, скажем так». Впечатления, кстати, не замедлили появиться ещё на дальних подступах к покоям. Кованая лестница, по которой они спускались, являлась просто-напросто произведением искусства. Центральная опора была стилизована под дубовый ствол. С рисунком коры; с положенными действительно старому дереву дуплами, с выглядывающими оттуда птичьими и беличьими головками. Прямо-таки настоящий дуб, просто отлитый — «Или наколдованный?» — из бронзы, местами тронутой зеленоватой патиной. Мощные ветви делились на ветки потоньше, а те — на совсем тонкие, усеянные листьями и желудями. Которые изгибались совершенно естественно, словно бы нечаянно образуя ступеньки и перила.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Даже не дойдя до конца лестницы, Гарри понял, что они очутились на первом этаже хозяйского крыла манора. — Лестер, но это конец коридора. Тут тупик, — высказался он, недоумевающе озираясь вокруг и не наблюдая никаких особых покоев и даже особых каморок. — Лестер осмелится посоветовать хозяину присмотреться повнимательнее, — как всегда невозмутимо, ответствовал тот. И действительно. Когда Гарри недоверчиво уставился на глухую торцевую стену коридора, сквозь светло-серые мраморные стеновые панели и белоснежную штукатурку начали, причём довольно быстро, вырисовываться двери. Совсем не похожие на остальные — выбеленного дуба, с золочёными витыми ручками — двери в маноре. Эти даже на вид казались тяжеленными, напоминая скорее за́мковые ворота. Вертикальные и горизонтальные ряды четырёхгранных шляпок «корабельных» гвоздей словно намечали пунктиром решётку на потемневшем от времени дереве. Держались двери на громоздких петлях из всё той же бронзы, оттенённой зеленоватыми окислами, что и «потайная» лестница. Но самым интересным и загадочным был грубо выкованный засов, вложенный в две мощные прямоугольные скобы. — Впечатляет. А и что… И как открыть? — неуверенно спросил Гарри. — Хозяйская рука, — опять не очень понятно ответил Лестер. Поразмыслив пару мгновений, он смело положил обе руки на засов. Ладони обожгло холодом, но тут же металл стал обычной температуры. Засов, дрогнув, растаял, а двери скрипнули, чуть приоткрываясь. Гарри потянул те на себя за скобы, которые оказались ещё и вполне удобными ручками, и взгляду его открылось… Поистине впечатляющее место. — Лестер! Это же просто сказка какая-то, — протянул он восхищенно. — Лестер горд, что хозяин столь высоко оценил старания Лестера, Лэйси и Лауди, и передаст благодарность хозяина младшим домовикам. Лестер оставит хозяина. — И тот растаял в воздухе. Гарри же шагнул внутрь огромного, роскошно оформленного, наполненного светом и запахами круглого помещения. Двери сами закрылись за его спиной с лёгким мелодичным перезвоном.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Он стоял у входа в шатёр. Да-да, именно шатёр. Как у цирка-шапито. Каждое лето его детства — «Да и сейчас, наверное», — такой цирк на две недели разбивал свой шатёр неподалеку от их городка. Однажды маленькому Гарри даже повезло посетить представление. Сидел он на ряду самых дешёвых мест, тем не менее навсегда запомнил ту праздничную волшебную атмосферу. По всей видимости, именно флёр ожидания чуда и явился причиной того, что первое посещение цирка семьёй его родственников одновременно стало и последним. Наверное поэтому сейчас, стоя на пороге совсем другого шатра, настраивался Гарри всё равно именно на чудеса. Этот шатёр был абсолютно белым. Просто-таки белоснежным. Но не однотонным, а всех возможных оттенков и вариантов этого цвета. Не слишком высокий купол был явно атласным. На блеске атласа чётко выделялся вытканный матовой нитью крупный растительный узор: сплетение стеблей, листьев и разнообразных цветов. Из центра купола свисала не привычная люстра, а огромная гроздь небольших золотых фонариков на цепочках. Фонариков металлических, чьи грани были испещрены многочисленными дырочками, через которые пробивались неяркие лучи. Сейчас в дополнительном освещении не было нужды, но фонарики, бросая пятнышки света на всё вокруг, добавляли игривости обстановке. Стены состояли из широких арочных проёмов, разделённых узкими простенками. За некоторыми было светлее, чем за другими, но все проёмы как один были прикрыты занавесями — полупрозрачным шифоном в несколько слоёв. Доносящийся откуда-то тёплый сквознячок чуть шевелил пронизанные светом солнечного дня белые полотнища и приносил с собой странный и будоражащий букет запахов: восточных благовоний; цветущего сада; спелых фруктов. Пол, тоже белоснежный, так и манил наступить и проверить: действительно ли бархатный, или так только кажется. В центре шатра, под гроздью фонариков, вровень с полом был устроен круглый бассейн. Бассейн был обрамлён «берегом» шириной в пару с лишним ярдов, выложенным перламутровыми плиточками. По остальному пространству пола-ковра были группками разбросаны пухлые подушки: парчовые бело-золотые; бархатные белые; атласные с блестяще-матовым узором, как на «стенах» и «потолке». Игра света и теней, отсутствие ровных твёрдых поверхностей и углов, зыбкость и колыхание, блики, смена ароматов — всё это влекло, звало, манило окунуться в нереальность, отринуть заботы. — Шёлковый шатёр… — прошептал впечатлённый Гарри. Естественно, он захотел осмотреть свои новые владения. Но было бы просто святотатством топтаться по этакой белизне пусть даже и чистыми домашними туфлями. Так что первым делом он разулся. Как только голые ступни коснулись пола, Гарри понял, что таки да, тот действительно был бархатным. Удивительной плотности и упругости ковёр, приятно пружиня под ногами, обласкал утонувшие стопы, шаловливо просовывая ворсинки между пальцами.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Как только Гарри шагнул вперёд, за спиной раздался шорох. Он испуганно обернулся. Оказалось, это его туфли сами поспешили куда-то, смешно имитируя человеческую походку. Он пошёл за столь самостоятельной обувью. Туфли поднырнули под занавесь, прикрывавшую первую арку слева от входных дверей. Гарри тоже осторожно заглянул туда, не с первого раза сумев отодвинуть в сторону все слои тонкой полупрозрачной ткани. За аркой обнаружилась маленькая комната. Там, на многочисленных вешалках и полках, расположились разнообразнейшие — но исключительно бело-золотые — одежды и шлёпанцы с загнутыми носами, что прозрачно намекало на предназначение этого закутка. Туфли Гарри запрыгнули на свободную полку, и он взял один тапочек из имевшихся в избытке пар, чтобы рассмотреть повнимательнее. В руках его оказалась белая, шитая золотой нитью и бисером пантуфля с сильно загнутым узким мыском. Роскошная. Необычная. «Стопроцентно в духе Альбуса Дамблдора», — подумал Гарри, передёрнулся и вернул шикарный тапочек на место. Если раньше он хотел обуться, то после возникшей ассоциации передумал. Висевшие на крючках и плечиках одежды тоже все как одна были в восточном стиле. Гарри решительно стянул чёрный банный халат и, оставшись голышом, стал подбирать костюм для роскошной сказки, всё же немного посмеиваясь над собой. Примерил густо расшитую золотом и бисером жилетку, — жёсткую, словно кожаный доспех, — что не сходилась полностью на груди, лишь прикрывая по́лами соски: «Очень красивая. Но наверняка нереально неудобная». Но жилетка будто приклеилась к коже, не распахиваясь, не натирая и не мешая двигаться. Поняв к собственному удивлению, что не испытывает никаких неудобств, Гарри не стал ту снимать, а продолжил выбирать. В итоге на нём оказались надеты белоснежные шаровары, такие же воздушные и многослойные, как занавеси шатра. Шаровары сидели достаточно низко на тазовых косточках и особо ничего из того, что было под, не скрывали. Даже наоборот — подчёркивали, привлекая внимание к паху вычурным украшением, наподобие огромной пряжки ремня. Объёмные штанины внизу были присборены и посажены на широкий манжет. На манжете в несколько рядов пришиты были крошечные золотые бубенчики. При малейшем движении те звенели так тонко, что казалось, где-то невдалеке то ли журчит ручей, то ли пересвистываются птички. Поверх Гарри накинул белый атласный халат. По по́лам, по низу и по краю широченных, до локтя, рукавов тот был оторочен узорчатой золотой тесьмой. Халат был таким длинным — ну или Гарри был таким невысоким, — что волочился по полу. Но это показалось ему даже интересным, соответствующим духу царящей вокруг восточной роскоши.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Выйдя из гардеробной, Гарри слегка растерялся. Хотелось всего и сразу: и осмотреть шатёр; и разузнать, что там за остальными арками; да и на себя глянуть хотелось. Для зеркала места в гардеробной не хватило, а в выборе шаровар он немного сомневался. Уж больно те смахивали на штанишки от нарядов, в которых сёстры Патил появились на балу Турнира трёх волшебников. «А если исследовать арки, то идти вдоль стены? Или теперь заглянуть в ту, что напротив, по другую сторону от входа?» Так и не определившись, Гарри сам не заметил, как дошёл до центра шатра. Прошлёпал босыми ногами по приятно-тёплому перламутровому краю бассейна. Обратил внимание, что наполнен тот был какой-то странной жидкостью: словно в воду добавили немного мельчайшей взвеси серебряных пылинок и размешали. А те остались дрейфовать в толще воды, не оседая на дно, загадочно поблескивая под лучами фонариков. Затем Гарри изучил вблизи содержимое большущего золотого подноса, стоявшего на «берегу», опираясь на крошечные гнутые ножки. На подносе возвышались: трехъярусная ваза с фруктами; два высоких тонкогорлых кувшина, с изогнутыми носиками и ручками; пара изящных вытянутых золотых кубков, украшенных сверкающими кристаллами. Остальное пространство занимали белые расписные мисочки с различными вкусностями и… «Моя книжка!» Вставленный торчком между мисочек, детектив в мягкой обложке смотрелся настолько нелепо посреди этого вычурного великолепия, что Гарри, не выдержав, рассмеялся. Угостившись парой виноградин, он решил, что достаточно осмотрелся и всё-таки хочет узнать, что же спрятано в помещениях за арками. И начать стоит с той, которая напротив гардеробной. «Всяко эти две должны быть меньше остальных. Снаружи-то ведь, в коридоре, места-то почти и нет», — думал он, совершенно забыв, что находится сейчас в явно магически расширенном и ввысь, и вширь пространстве.⟣ · · ⟡ · · ⟢
В точно такого же размера комнатке напротив гардеробной, на обитых белым бархатом полках в огромном количестве поблёскивали по-варварски броские украшения. Стеснительно ухмыляясь, Гарри выбрал из этого изобилия широченную золотую цепь плоского плетения, примостив ту на голую грудь. Затем — перед нашедшимся здесь же ростовым зеркалом — примерил относительно скромную, явно мужскую, корону, подбадривая себя вслух: — Ну, давай, Аладдин. Всё равно после прозрачных бабских портков с колокольчиками ниже падать уже некуда. Да и не увидит никто. Ну и впридачу надел пару широких браслетов-наручей. Те будто бы сами обхватили его руки от запястий до середины предплечий двумя приятно прохладными металлическими полосами. Повернулся посмотреть на себя и буквально залип, разглядывая отразившегося незнакомца. А тот, надо сказать, просто-таки идеально вписался в бело-золотую цветовую гамму. Белый цвет одежд подчёркивал так зацепивший Гарри ранее персиковый оттенок кожи, золото жилетки и крупных украшений лишь добавляло той сияния. На фоне белоснежного халата пшеничная грива с лёгкой волной, прижатая широким ободком короны, казалась тоже отлитой из золота, просто более светлого. Блондин вообще удивительно органично смотрелся на фоне царившей вокруг грубоватой роскоши. Даже украшения на том выглядели дорого и уместно, а не вульгарно и бутафорски. — Какой же он… — прошептал Гарри, разглядывая зазеркального красавца — «Нет. Нет, это неправильно так говорить. Не «он». Это не «он», это просто… просто тело. Тело моего нынешнего донора. Да, просто тело. Не более. Не человек, — но так здраво и правильно одёрнув себя, сам тут же и позабыл обо всех предосторожностях. — Так, наверное, мог бы выглядеть какой-нибудь восточный принц. Хотя нет. Восточный принц — это я. Ну когда в своём теле. А он… он — любимый наложник восточного принца», — заключил Гарри и встряхнул головой, словно отгоняя что-то. Что-то непонятное. Какое-то будто бы даже печальное томление, поселившееся у него в душе с тех пор, как впервые увидел в зеркале ванной не женщину, а мужчину. Взгляд скользнул по ногам отражения, чуть просвечивавшим сквозь многослойные шаровары, и прикипел к украшению на поясе. Нижним краем расшитая золотом и жемчугом «пряжка» почти касалась основания члена, соблазнительно обтянутого лёгким тканевым покровом. Это выглядело так… «Так… — Гарри не сразу смог подобрать нужное слово, — так намекающе». Однозначно мужской орган, едва прикрытый совершенно неподходящей, по-женски нежной тканью, смотрелся настолько откровенно, настолько провокационно… Гарри показалось, словно он пикирует на метле, гонясь за капризным снитчем. В груди всё сжалось, а в животе возникла чуть болезненная щекотка. Голова закружилась, так резко кровь отлила от мозга, бросив тот на растерзание похоти и фантазиям. А потом нахлынула волна возбуждения, и замершее секунду назад сердце понеслось вскачь. Он расставил ноги чуть пошире, прижал ладонь с растопыренными пальцами к резко начавшему наливаться члену и низко застонал на выдохе. От переизбытка ощущений совершенно невозможно оказалось сдержаться. Поведя плечами, Гарри глубоко вдохнул. В ответ на это движение гладкая атласная изнанка жилетки скользнула туда-сюда по соскам. Те мгновенно сжались, а он издал ещё один несдержанный стон. Шёлк одежд словно бы тоже ласкал его, и мысль раздеться даже не пришла в голову. Всё так же прижимая член к мошонке, другой рукой Гарри пробрался под жилетку и сжал сосок. Из горла вырвался всхлип, а ладонь ощутила биение пульса в основании члена. «Это так странно на самом-то деле, — думал он, перебирая пальцами бусину соска, то и дело смачивая пересыхающие от дыхания губы и пожирая глазами чужое отражение. — Ощущать самому, а видеть не себя». Ощущения в теле и отражение в зеркале, противореча одно другому, подстёгивали фантазию и повышали чувствительность. Он словно одновременно был и восточным принцем, созерцавшим со стороны возбуждение своего любимого наложника, и тем самым наложником, испытывавшим возбуждение. Очень легко оказалось представить, что именно принц и его избранник вызывают друг в друге такую страсть. Такую бурю чувств. Это раздвоение, это смешение реальности и нечаянно выдуманных им ролей, дарило Гарри никогда ранее не испытанное. Он несколько раз с силой провёл ладонью от лобка вниз и обратно по уже полностью твёрдому члену, всё ещё направленному в пол. Наконец убрал руку, дав тому воспрянуть, и обхватил поверх шаровар. Белая полупрозрачная ткань обтянула, но не спрятала и не прикрыла, а лишь сильнее подчеркнула. Гарри это так возбудило, что член снова запульсировал в руке. Он понимал, что прячущаяся за лобком пружина, свитая из горячечного желания и похоти, буквально от пары движений его кулака распустит свои витки оргазмом. Знал, что скоро так и будет. Но ему очень важно было продлить это состояние почти болезненного перевозбуждения. Необходимо было оттянуть приятное, но нежеланное пока завершение. И он пережал основание члена и замер так. Он ничего не делал, просто смотрел. Смотрел и никак не мог насытиться. Гарри хотелось ещё. Ещё смотреть, ещё чувствовать, ощущать подступающую разрядку, но не обрывать эту выдуманную сказку. Хотелось — если уж не шагнуть сквозь зеркало к сказочному возлюбленному несуществующего принца, — хотя бы побыть подольше с тем рядом, пусть и по разные стороны стекла. Побыть в этом мареве, в кажущемся неодиночестве. Смотреть, смотреть, пожирать глазами. По ткани шаровар уже расплылось влажное пятно, через которое стала чётче видна головка. Откровенность этого зрелища в смеси со сказочной выдумкой разили наповал. Несколько скользящих движений большого пальца, и очередной стон просто невозможно стало сдержать. «Да и незачем. Тут ведь только он и… и я?» Гарри убрал от себя руки и посмотрел в зеркало на то, что получилось. Чуть сползший с плеч халат. Нежный румянец на груди. Распахнутая жилетка, приоткрывающая возбуждённо сжавшийся розовый сосок. Топорщащиеся, натянутые эрекцией шаровары, везде белоснежные, а спереди мятые и мокрые. И облепленная прозрачным шёлком головка члена, отчётливо различимая, яркая от прилива крови. «Красивая. Идеальная. Как всё его тело». Дыхание стало совсем тяжёлым. Уши заложило, Гарри не слышал ничего, кроме собственных тяжёлых вдохов и долгих выдохов. Трудно было не закрывать глаза и трудно было ровно стоять. Он ухватился за раму и опустил голову. Жадно облизнулся, созерцая вид сверху. Шагнул вперёд и, сжав ягодицы, двинул бёдрами, прикасаясь членом к зеркальной поверхности. Словно предлагая себя отражению. Холодом стекла хлестнуло через промокшую ткань по нежной горячей плоти. Волна колючих, болезненных мурашек вырвала из горла очередной низкий стон, и с этим стоном весь кислород покинул лёгкие. Гарри показалось, что он в единое мгновение превратился в монолитный кусок камня, не имеющий полостей и пустот. Тяжёлый, но очень хрупкий. Который разлетится кусками от единственного удара. И Гарри знал, что нужно́ одно лишь движение, один вдох. Он смотрел не дыша, как зеркало запотевает внизу от жара его тела. Как мутное пятно конденсата распространяется по стеклу во все стороны от этого идеально-красивого, пульсирующего в преддверии оргазма члена. Потом отодвинулся, глядя на влажный отпечаток посреди быстро исчезающего пятна. Поднял взгляд и посмотрел в глаза отражению. Расширенные зрачки закрывали собой почти всю радужку, глаза были практически чёрными. Алые губы полуоткрытого рта; полыхающие румянцем возбуждения щёки, шея и грудь. Он прижался к стеклу щекой — прохлада принесла облегчение, — и шумно выдохнул. Уперевшись головой в зеркало, покрывшееся «испариной» от его горячего выдоха, Гарри снова опустил взгляд вниз, на оттопыренные эрекцией штаны. Обхватил член, нежно укутывая тот в пропитанный влагой шёлк, почти уводя себя за грань простым контактом пальцев с до крайности твёрдой плотью. Метафорическая пружина, прятавшаяся меж тазовых косточек, начала неспешно разжиматься, неся наслаждение и облегчение. И за секунду до того, как та «выстрелила», раскручиваясь; за секунду до того, как монолит рухнул с обрыва и разлетелся осколками; Гарри резко двинул сжатым кулаком. Провёл от основания до вершины и обратно, нещадно комкая и сминая тонкую ткань. И до предела обтянув член мокрым шёлком, невольно причиняя себе боль, направил тот вперёд и с силой прижался головкой к холодному зеркалу. «Почему именно так?» — Гарри не знал. Да на самом-то деле и разбираться не собирался.⟣ · · ⟡ · · ⟢
В голове было абсолютно пусто. Словно бы мутно, но в то же время кристально-прозрачно. Он стоял, по-прежнему держась за раму. В теле ощущалась остаточная пульсация. Особенно в одном органе, что, как Гарри показалось, не спешил терять твёрдость. «Или уже снова приобрёл?» — подумалось лениво. Колени подрагивали, и он, хрипло втянув воздух, просто сполз вниз, телом размазав по стеклянной поверхности сперму, просочившуюся сквозь шёлк шаровар. Сел на пятки, затем двинул коленями в стороны, вывернул стопы и «провалился» вниз ягодицами. И остался — благо растяжка позволяла — в этой неудобной для большинства взрослых позе. Гарри смотрел в извазюканное зеркало, но почему-то ему совершенно не было сейчас стыдно. Хотя раньше всегда бывало. Потому что каждый раз за несколько секунд до оргазма — когда инстинкты задвигают разум в какой-то дальний угол — в его мозгу возникали весьма развратные, но жутко возбуждающие образы и странные желания. «Вот например, как минуту назад — прижаться головкой к отражению, — усмехнулся Гарри про себя, глубоко и редко вдыхая и тяжко выдыхая, наслаждаясь пустотой в голове, лёгкостью в теле, запахом — «Запахом?» — удовлетворения, дыханием случившегося секса. — Хотя можно ли это вообще назвать сексом? Так… Просто ведь подрочил. Но как же это было…» Он провёл двумя пальцами по животу и груди, собирая остатки спермы, и поднёс к носу. Осторожно втянул странно-манящий аромат. И показалось, словно что-то — будто бы какой-то зверь: большой, пушистый, хищный — заворочалось у него в груди, тоже принюхиваясь. Прикрыл глаза и уже смелее наполнил ноздри специфическим мужским запахом. Шевеления зверя внутри стали активнее, захотелось бо́льшего. Гарри прижал ладонь к мокрому пятну на шароварах и, действительно, в руку ткнулась весьма заметная твёрдость, что тут же послала приглушенную волну неги по телу, почти вызывая стон. Почти. Под опущенными веками и в висках снова слегка запульсировало. Так, очевидно, и не распрямившаяся до конца пружина торопливо начала опять свиваться, укладываясь за лобок, под копчик, натягивая и оголяя нервы в теле, превращая каждое прикосновение в обещание. Обещание повторения уже изведанного удовольствия. Гарри мазнул рукой по телу и поднёс влажную от спермы ладонь к лицу. Медленно, наслаждаясь каждой частичкой, втянул запах. Красавец-блондин, любимый наложник сказочного персидского принца, па́хнул… Па́хнул тот очень возбуждающе. По крайней мере, для Гарри. В меру остро, в меру мускусно, но при этом очень по-мужски, ничуть не нежно. Захотелось зарычать, и Гарри не стал себя сдерживать: «В конце концов, где ещё, как не здесь?» Низкий рык защекотал горло, а непроизвольно сжавшиеся в кулаки руки опять потянулись которая куда: одна легла на вибрирующий кадык; другая вернулась к паху, проскользнула по поджавшемуся животу в шаровары, и пальцы сжались в колечко на крепко стоящем члене. Он смотрел в зеркало, в едином ритме водя руками по члену и по длинной шее блондина. Подцепил и натянул толстую цепь. Перекрутил, заставив мощные звенья болезненно вре́заться в кожу и мышцы, мешая и без того тяжёлому дыханию. Поменял руки и снова вдохнул с пальцев той, что побывала в штанах, столь будоражащее его амбре́. Лизнул осторожно солоноватую ладонь, и глаза сами прикрылись, а из горла опять полился низкий раскатистый звук. Вылизав ладонь, Гарри принялся за пальцы, обсасывая по одному и урча от двойного удовольствия. Он мягко гладил остро пахнущие, солёные подушечки; упруго щекотал чувствительные местечки между пальцами. Положил два на язык, обхватил губами, втянул. Попытался представить, что… Он и сам не понимал, что именно: то ли, что пальцы чужие; то ли, наоборот — пальцы его, а рот чужой. А другая рука мяла поджавшиеся уже яички. Потирала и чуть царапала дырочку на головке, а потом снова нежно поглаживала, размазывая выступившие от грубоватой ласки скользкие ароматные капельки. Напряжение в теле и, казалось, в воздухе увеличивалось. Гарри хотелось чего-то, но он не мог понять — чего же. По меньшей мере чего-то столь же чувственного, столь же порочного, как в первый раз. Он снова поменял руки и рыкнул-выдохнул от возбуждения — влажные прохладные пальцы гораздо приятнее ощущались пылающим членом, а запах спермы со второй руки теперь смешивался с запахом свежего здорового пота. Язык уже горел от соли, но Гарри не хотелось прекращать, наоборот. Казалось, что прикосновения болезненно-чувствительного языка к пальцам приносят столько же удовольствия, сколько и прикосновения к члену. Он распустил завязки шаровар, потянул вниз, завёл под мошонку и вздрогнул, покрывшись волной мурашек, от прикосновения холодной пряжки к яичкам. Глянув на себя в зеркало, застонал — так откровенно-блядски выглядела картинка. На коленях; весь какой-то расхристанный; с болтающимся на локтях халатом; с торчащим вперёд членом и распластанными по золотому шитью яйцами; руки в золотых наручах; на груди — цепь; на голове — корона. А вокруг — блеск драгоценностей, дожидающихся своего часа на белом бархате. Словно принц, гуляя по своему дворцу, невзначай забрёл в сокровищницу, а тут его поджидало главное сокровище. Гарри будто бы видел всё наяву. Дворец. Роскошный чертог, окружавший истомлённого ласками королевского любимца. Он обонял тяжёлые загадочные ароматы востока и запах их общей страсти. Он знал, как сделать приятно своему возлюбленному. Пальцы скользили по горячему языку, что уже потерял чувствительность ко вкусам, но приобрёл таковую к прикосновениям. Это была странная, болезненная ласка, но Гарри наслаждался. Собственный язык казался ему сейчас грубым словно у кошки. Слюна капала на грудь и стекала по животу, путаясь в золотистых кудряшках и щекоча лобок, добавляя щекоткой нетерпения получить разрядку и во второй раз. Как же ему хотелось бы ощутить во рту не просто пальцы. Перевозбуждённый мозг туманили видения и наполняли желания, которые он никак не смог бы сейчас реализовать. Гарри даже заскулил от разочарования. Как хотелось бы ему усладить нежную кожицу чужого члена прикосновениями своего столь чувствительного сейчас языка. И пусть бы так понравившиеся ему аромат и вкус золотого блондина разливались прямо во рту, поднимались к ноздрям, изнутри царапая восторгом. Он сложил уже три пальца и принялся то облизывать и посасывать самые кончики, то натягиваться губами, принимая глубже. Это заводило, но было так… — «Мало! Так по-дурацки», — что хотелось плакать от разочарования. Он отчаянно жмурился, стараясь представлять, что не пальцы это вовсе, что это член его возлюбленного. Того, кому он так хочет доставить сейчас удовольствие. Того, чей запах наполняет эту комнату. Того, чья рука сейчас ласкает его собственный, уже пульсирующий от нетерпения член, который нужно только чуть сжать… — Вот так. Вот. Так. — «Погладить головку, пощекотать дырочку. Быстрее провести рукой. Быстрее. Ещё… Дааа, вот так… тааа…» Гарри успел открыть глаза. И хотя удерживать веки открытыми получалось с трудом, зрачки так и норовили закатиться, но он увидел, как прозрачная густая струйка выстрелила из него и потекла по зеркалу. И ещё раз. И ещё. В памяти мелькали кадры подсмотренного в комнате близнецов, но почему-то теперь вместо двух рыжих шевелюр золотисто-пшеничные длинные пряди смешивались с угольно-чёрными, а в зеркале поблёскивало отражение двух корон.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Сколько-то Гарри ещё просидел перед зеркалом, приходя в себя и всё-таки стесняясь. Вспоминая свои фантазии, он и вздыхал с сожалением, и ухмылялся, пряча взгляд от отражения и покусывая губы. Кряхтя и постанывая, он распрямил затёкшие ноги, предварительно упрятав поникшее, наконец-то удовлетворённое «хозяйство» в пришедшие в полную негодность шаровары. Растёр колени и откинулся на пол. Потянулся хорошенько, до хруста в суставах, перевернулся на живот и кое-как встал на карачки. Подполз поближе к перепачканному зеркалу и, перебирая руками по мощной раме, воздвигся на дрожащие ноги. Дрожали те не от долгого пребывания в не самой удобной позе, но от слабости в опустошённом двумя подряд мощными оргазмами теле.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Чуть пошатываясь, Гарри вышел из комнатки-сокровищницы. Снаружи было свежо и… свежо. Гораздо прохладнее и легче дышалось. И он осознал, насколько же внутри всё было пропитано ароматом… «Его? Моим?» — Щёки чуть потеплели. На ходу сняв и уронив на ковёр сначала халат, а потом и жилетку, он устало добрёл до бассейна. Кое-как опустился на тёплый перламутровый берег и принялся выпутываться из шаровар. Потом подобрался поближе к краю и только-только собрался сползти в переливающуюся серебром воду, надеясь на привычную невесомость, как по телу побежала волна обратного превращения. Гарри испытал чуть ли не ужас, хотя, казалось бы, не было тому причин. Позабыв недавнюю слабость, как был — голышом, он вскочил и помчался к выходу из шатра.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Он нёсся по древо-лестнице, не держась за перила, а обнимая рукой ствол. Ударялся пальцами ног об слишком узкие в этом месте ступеньки, но упорно перепрыгивал по три за раз и словно ввинчивался вверх, вверх, вверх. Царапался плечом и грудью обо все те сучки́, птичьи клювики и беличьи мордочки, что так понравились ему в прошлый раз, когда он неторопливо спускался, а не скакал, словно взбесившаяся подружка этих самых белочек. Достигшего наконец верхней площадки Гарри повело в сторону, и он промахнулся мимо проёма. Выровнялся кое-как и двумя руками толкнул замаскированную зеркалом дверь. Вывалился в спальню, где споткнулся об собственные заплётшиеся ноги и растянулся всё-таки: потому что голова кружилась невыносимо от стремительного подъёма по спирали; потому что ноги не держали больше; потому что сердце колотилось. Но не от бега, а потому что страшно было не успеть. Но даже самому себе он не смог бы объяснить, чем вызвана была такая спешка. Зачем бежал? Чего боялся? Распластавшись на полу, Гарри дождался, когда перед глазами перестало вертеться, осторожно встал и заторопился в ванную, где на туалетном столике лежал придавленный стаканом волос блондина/блондинки.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Дрожащими руками — словно запойный пьяница, наливающий первую за день рюмку, — Гарри отмерил дюйм с четвертью драгоценного волоска, засунул во флакон с порцией Оборотного зелья и принял. Не дожидаясь превращения, понёс волосок в спальню. Там свернул тот в аккуратное колечко и засунул в один из конвертиков с образцами, присланными Драко. Естественно в пустой, откуда предварительно безжалостно удалил чьи-то чужие волосы, даже не поглядев на фото. Настолько бережно, что почти нежно, спрятал конвертик под подушку. И только тогда стёк на край кровати, расслабляясь. Дождавшись, когда утихнет сумасшедшее сердцебиение, Гарри подошёл к зеркалу, за которым скрывалась лестница, и посмотрел на себя-уже-опять-блондина. Не смог не улыбнуться, оценив сидевшую набекрень на перепутавшихся волосах корону и остальной вид, где из одежды присутствовали лишь золотые наручи и цепь. Обласкав взглядом обнажённое тело в отражении, дотронулся кончиками пальцев до поверхности зеркала, встречая, увы, вместо тёплой плоти холодное стекло. И поспешил вниз. Но уже не так, не сломя — буквально — голову.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Гарри грузно осел на самый край бассейна и опустил ноги в приятное тепло. Наполнявшая бассейн жидкость оказалась чуть плотнее воды — этакий сахарный сироп. Он поболтал ногами, и от этих движений медленно дрейфовавшие в толще таинственной «воды» серебряные пылинки взвихрились крошечными торнадо, переливаясь и бросая отблески на купол шатра. «Эффектно». Захотелось поплавать, Гарри скользнул с бортика, но стопы неожиданно упёрлись в незамеченный ранее уступ. Он присел на уступ и оказался в жидкости по середину груди. Вызванные его погружением волны закружили серебристые вихри, ласково и тягуче прошлись по соскам, разнося по телу смутное томление, отголосок недавних оргазмов. Перед купанием стоило бы снять украшения. Нырять с короной на голове было бы сомнительной затеей. Но Гарри не хотелось расставаться с восточной сказкой даже в такой малости. Потому цепь и наручи остались на местах, хотя корону он всё-таки положил на плитку, подальше от края. Зачерпнул сложенными лодочкой ладонями густой «воды» и разжал пальцы, позволяя жидкости стечь по рукам. А потом шаловливо шлёпнул по упругой поверхности, создавая брызги. Это простое действие произвело совершенно неожиданный и никогда ранее не виданный Гарри эффект. Разлетевшиеся из-под ладоней капли не слились с наполнявшей бассейн жидкостью, как положено, а, лишь коснувшись поверхности, стали медленно подниматься, одновременно увеличиваясь. И достаточно быстро раздулись до больших, размером в половину его головы, пузырей. Но не хрупких и радужных, как мыльные, а более толстостенных, с переливающимися внутри серебристыми блёстками. Пузыри зависли в нескольких дюймах над поверхностью породившей тех жидкости и лопаться не спешили. Гарри ещё раз шлёпнул, уже сильнее, разбрызгивая по сторонам веера сияющих капелек. Все брызги тоже превратились в пузыри, и теперь над бассейном парило уже несколько десятков красивых шариков. И ему почему-то стало так весело, как никогда не бывало в отнюдь не беззаботном детстве. Гарри ухмыльнулся, вскочил на ноги, повернулся спиной к бассейну и просто рухнул назад, раскинув руки и зажмурившись, уйдя с головой в тягучий мерцающий «сироп». Через какое-то время он осознал, что не ощущает собственное тело. Гарри приоткрыл осторожно глаза и увидел, что завис горизонтально в толще густого нечто, окружённый серебряными пылинками и медленно колышущимся ореолом волос. Он завозился, загрёб руками, задрыгал ногами, стараясь принять вертикальное положение. Жидкость пришла в движение, мириады пылинок закрутились в водоворотиках. Гарри захотелось рассмеяться, но для этого стоило вынырнуть. Да и кислород в лёгких заканчивался. Он взглянул вверх: сквозь колышущуюся серебристую мглу просвечивало большое скопление ярких пятен-фонариков. И он рванулся, удобно отталкиваясь ладонями от плотной жидкости. Гарри совершенно не ожидал, что выскочит из «воды», словно игривый дельфин. Но он вылетел высоко, оказавшись на воздухе аж по середину бёдер, раздвинув телом не только жидкость, но и пузыри, толкущиеся сверху. Успел только судорожно вдохнуть и коротко восторженно взвизгнуть, как уже рухнул обратно. Он быстро сообразил, как вести себя в этой «воде», а после развлекался от души. Нырял до самого дна, на глубину не менее пяти ярдов, приседал и отталкивался ногами. Устремлялся вверх, помогая себе руками, и взлетал над поверхностью жидкости так высоко, что почти касался кончикам пальцев нижних фонариков. Гарри понял, что невозможно удариться об бортик, неловко шлёпнувшись после прыжка, потому что бассейн по периметру был окружён каким-то мягко пружинящим барьером. Тот удерживал в своих пределах пузыри и, очевидно, падающих прыгунов, но свободно пропустил его, пожелавшего попить.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Около получаса спустя над бассейном стараниями Гарри высилась целая шапка пузырей. Те конечно лопались со временем, но совсем не так быстро, как обычные мыльные. Сам он раскинулся в этом ворохе и наслаждался, не желая пока ступать на твёрдую землю и возвращать телу вес. Чуть усталый, но в то же время и отдохнувший; лёгкий, словно пустой, как окружавшие его пузыри. Будто эти детские прыжки в странной «воде», дарящей телу невесомость, освободили его от груза проблем, избавили от сожалений, сомнений, стыда. Поддерживаемый упругой жидкостью, Гарри дрейфовал, как довольная льдина по морю, и лениво размышлял: «Уже можно с уверенностью утверждать — мне нравятся мужчины. Блондины. Точнее — именно этот». Смутный образ, подозрительно похожий на отражение в зеркале обнажённого Северуса, он поспешно выбросил из головы. А также встряхнул пальцами, избавляясь от фантомного ощущения крепкого члена в кулаке, принадлежащего всё тому же Северусу. И отодвинул на задворки памяти воспоминания о чужих надёжных объятьях, о нежном прикосновении к собственным векам, горевшим от соли слёз. Ему казалось, ничто не выдерживает сравнения с сегодняшними впечатлениями. Правда, в дне сегодняшнем тоже не всё было радостно: «И что же мне делать? Ведь волосок-то не бесконечный. Да и превращения эти… Здорово конечно в сказку играть, да и атмосфера здесь располагающая, но… Это ведь не по-настоящему. А хочется, чтобы по-настоящему. Хотя я ведь и правда его увидел! Ну… почти. Наверное». Он перевернулся на живот и окунулся с головой, уходя таким нехитрым способом от проблем. Гарри доплыл до «берега» и устроился на подводном уступе рядом с подносом с угощениями. Налил вина, посмаковал, закусил вкусняшками и понял, что в общем-то наотдыхался вволю и готов дальше обследовать своё воистину волшебное наследство. Тем более на мокром теле ветерок извне, колышущий занавеси, ощущался гораздо ярче.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!