Глава 19: От четырех до трех

      Почти две недели назад они прибыли в Динский лес. Три дня назад, к большому облегчению ворона, лихорадка Тома наконец прекратилась. Час назад он достиг той точки, когда, по его мнению, он должен быть достаточно здоров, чтобы участвовать в повседневной жизни их крайне неблагополучного «племени»: собирать хворост, поддерживать заклинания, скрывающие их лагерь, добывать то немногое, что Британские острова могли предложить перед лицом приближающейся зимы, нести вахту и носить теперь уже зачарованный крестраж. Гарри, однако, это не устраивало, и поэтому Том по-прежнему лежал на своей койке с Нагини, перекинутой через его тело, и был вынужден дышать через рот из-за болезненного давления на пазухи, похожего на тиски.       Они уже несколько раз перемещались, и сейчас находились в очередном лесу, название которого он так и не удосужился запомнить. Гермиона изо всех сил хотела возмущаться его присутствием и сохранять бдительность, но то, насколько жалким было его состояние и как его подкосил холод (какое-то время он действительно опасался, что может умереть), мешало ей это делать. Однако от этого условия не становились лучше.       Из-за сезона запасы ресурсов, из которых им приходилось пополнять свои припасы, стали такими же мелкими, как лужица дождевой воды, а то, что они купили в Байвурсте, начало подходить к концу. Ни ему, ни Гарри не были чужды пир и голод, особенно «голодный» аспект, и Гермиона тоже чувствовала себя неплохо. А вот Рон никогда не ел меньше трёх порций в день, причём каждый раз по несколько раз в день, и внезапный недостаток еды сделал его более чем раздражительным.       А тут ещё крестраж-медальон, и вскоре троица огрызалась друг на друга, как бешеные волки. Несмотря на то, что крестраж причинил ему вред, скорее всего, из-за трюка, который он провернул, используя его в качестве оружия, чтобы помочь им сбежать из атриума Министерства магии, это нисколько не повлияло на его эмоции. Его попытки убедить их разрешить ему носить медальон, чтобы они все могли сохранять ясность ума, были отвергнуты на трёх фронтах: Гарри — из-за беспокойства о его ослабленном состоянии, Гермиона — из-за недоверия, а Рон — потому что к тому времени он уже просто вошёл в привычку быть неразумным.       Если в ближайшее время не предпринять ничего, молодой тёмный волшебник был уверен, что сойдёт с ума.       Трепет полотна привлёк тёмно-синие глаза к входу, и он успел заметить, как в проём протиснулся Гарри. Его палочка была спрятана в ножны на запястье, а медальона нигде не было видно — должно быть, его передали кому-то из ребят, как только закончилась его служба в карауле. Зелёные глаза нашли его взгляд, и воронёнок выпрямился. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — он нахмурился и потянулся вверх, чтобы помассировать переносицу. — Мерлин, я говорю как утка, которая нюхает опиум.       Улыбка Гарри была усталой, он сморщился больше, чем следовало, по краям глаз, и от этого выглядел старым. Том ненавидел это. Ненавидел, что все они там мёрзнут, медленно голодают и хватаются за соломинку. Ненавидел, как сильно страдал другой волшебник, а также бесчисленное множество других магглов и волшебников. Ненавидел за то, что в конечном итоге всё сводилось к нему. — Что ж, приятно видеть, что ты не утратил чувства драматизма. — «Излишне драматично», я уверен, ты хотел сказать. — Это ты сказал, а не я, — заметил Гарри.       Том сделал вид, что обиженно хмыкнул, но в его словах не было ничего особенного. Он просто был рад, что улыбка ворона стала ближе к той, которую он привык видеть. — Ты всё ещё заразен?       Бледные тёмно-синие глаза моргнули, прежде чем Том поднял руки; это было последнее действие, необходимое для того, чтобы вызвать настоящую улыбку из недр. — Наверное, нет, теперь, когда моя лихорадка наконец-то спала, — он сказал. — Иди сюда.       Нагини, после недолгих уговоров, с сонным и довольно недовольным шипением освободила для Гарри место на кровати. Маленький ворон быстро заполнил пустое пространство, свернувшись калачиком у Тома под боком и положив голову ему на грудь. Длинные пальцы нашли копну чёрных волос и принялись играть с мягкими прядями. — Как идут дела? — спросил он. Жаль, что ты не позволил мне помочь тебе. Это моя вина. Я должен делать больше, чем сидеть здесь. — Не очень. Всё то же самое, что и раньше. Никакого прогресса. Больше борьбы, — он хотел снова попросить крестраж, но знал, что ему откажут. Не стоило расстраивать Гарри сейчас. — Том, я... я даже не знаю. — Гарри. — Не обращая внимания на ворчание своего фамильяра, когда она была вынуждена сползти с него и слезть с кровати, он притянул маленького воронёнка к себе на грудь. Провел руками по его спине. — Расскажи мне. — Ему не нравилось видеть его таким. В его зелёных глазах мелькали тени несчастья и сомнений. — Драгоценный, пожалуйста. — Они пришли не за этим, Том. Они приехали не для того, чтобы неделями ходить по лесам. Они не были готовы к тому, что им придётся голодать в холоде, имея всего один крестраж и не имея возможности добраться до единственного известного нам предмета, способного его уничтожить. Они думали, что это будет приключение, подобное тем, что мы устраиваем в конце каждого учебного года! Что оно будет причудливым, наполненным славой и закончится к Рождеству! — Он зарылся лицом в грудь Тома. — И вдобавок Гермиона не доверяет мне так, как раньше; Мерлин, да она вообще считает, что я никогда не собирался говорить им правду и что я вместе с тобой замышляю освободить нового Тёмного Лорда, как только тот, что сейчас устраивает ад в Британии, уберётся с дороги!       Темноволосый юноша ничего не ответил, лишь продолжал поглаживать пальцами спину ворона. Долгое время Гарри лежал, свернувшись калачиком, и слушал, как ветер за окном брезентовой палатки повторяет ритм его дыхания и стук его сердца. — Расскажи мне о будущем, Том. — пробормотал он, уткнувшись в шею более высокого мужчины. — Где мы будем после окончания войны? Что мы будем делать?       Жить не так счастливо, как хотелось бы Гарри. Том знал, что им не удастся скрыть его личность до конца войны, а когда это станет известно, если он выживет, то непременно станет мишенью для расплаты за преступления своего двойника. Министерство захочет отдать его под суд. Как минимум, попытаются бросить его в Азкабан. Те, кто пережил потери и боль от рук Волдеморта, будут преследовать его за фунт плоти. Но суровой правде не было места в палатке с ними в этот момент. — Что ж, — ему потребовалось больше времени, чем могло бы быть, но он сумел натянуть на лицо улыбку, — надеюсь, вы трое вернетесь в школу на последний курс?       Гарри неопределенно хмыкнул. — А я начну искать работу. С политическими устремлениями придётся подождать, по крайней мере, некоторое время, так как сначала мне нужно утвердиться. Может быть, я буду преподавать. Если меня возьмут профессором Защиты от тёмных искусств, это снимет проклятие, наложенное моим двойником на эту должность, — сказал он. — И, конечно же, это касается нашей свадьбы. Мы поженимся, проведём медовый месяц там, где ты захочешь, переедем на Гриммо или в одно из владений Поттеров, или куда-нибудь ещё, если ты захочешь. — И создать семью?       Том снова улыбнулся, и на этот раз по-настоящему. — Я уверен, что где-нибудь есть нуждающийся магический ребёнок, которого мы могли бы усыновить. — Уверен, что есть, — лицо маленького ворона вдруг стало ярко-красным, — но... — Но? — поднял он бровь. — Нам обязательно усыновлять? — спросил он. — Разве нет заклинания, или зелья, или чего-то ещё, что могло бы...? — Может, и есть, — вздохнул Том, — но его должны были изобрести совсем недавно, потому что я никогда о таком не слышал. — А ты не мог бы что-нибудь изобрести? — Возможно, но мне неудобно использовать на тебе то, что не было испытано, — задумчиво произнёс Том. — Может быть, я использую это на себе. — Пожалуйста, не надо. — Почему нет? Я думал, ты хочешь от меня ребёнка. — Хочу, но ты и так ханжа, не добавляя к этому гормональные колебания. — Гарри сморщил нос. Как бы он ни был раздражен, он все равно находил это выражение очаровательным. — Я бы предпочёл не видеть, что ты будешь делать в погоне за полуночной закуской из рыбных тако и мороженого. — Не умничай, — Том хмыкнул, осторожно погладив себя по волосам. — Тем не менее, я признаю твою правоту. Я был бы просто твоим ночным кошмаром.       Оба рассмеялись. Гарри снова положил подбородок на грудь Тома и прижался к нему, его зелёные глаза закрылись. — Я бы всё равно тебя любил, — сказал он. — Я всегда буду любить тебя, Том, что бы ни случилось. Ты ведь знаешь это, правда? — Знаю, — он знал это, да, но он также знал, что не заслуживает этого. — И я тоже люблю тебя, Гарри. Всем, что у меня есть, — между ними снова воцарилось молчание, и почти через час оба погрузились в сон.

***

      Эта передышка длилась недолго, и после ужина вражда, которую медальон постоянно разжигал между ними, наконец, вырвалась наружу. Рон сорвался первым, Гарри не отставал, и вскоре они уже чуть-ли не дрались. Огрызались друг на друга и рычали, как собаки. Копались в слабых местах. Указывая на уязвимые места. Подталкивали. Насмехались. Всё взорвалось, когда Гарри заговорил о семье рыжего парня, а Рон в ответ напомнил воронёнку, что у него её нет.       Рон выхватил палочки, и что-то внутри него зарычало, потянуло его тело вперёд, но он сдержал себя. Гарри мог сам за себя постоять, а Гермиона не позволит этой твердолобой парочке убить друг друга, но она вышвырнет его в Северное море, если он хоть пальцем шевельнёт, чтобы разнять их.       Он торопливо вышел из палатки и зашагал прочь, ступая лапами по мёрзлой земле и вздымая слои инея и опавших листьев, которые образовались на ней. Снег уже начал падать, и в воздухе пахло морозом и ночью. Он не обращал внимания на снежные хлопья, которые попадали в его шерсть, пока он бежал. Далеко бежать не пришлось — просто спустился с холма, на котором они разбили лагерь, и обогнул его по склону, чтобы выпустить пар и скоротать время. Если повезет, к тому времени, когда он вернётся, спор будет закончен.       К лучшему или к худшему.       Услышав незнакомый шум, Том остановился, как можно тише ступая мягкими лапами по потрескивающему ковру, и замер, прислушиваясь. Уши навострились, поворачиваясь то влево, то вправо. Мокрый чёрный нос дергался во всё более глубокой темноте в поисках запахов, которых там быть не должно.       Колючая сладость лиственного опада и богатой влажной почвы. Меловатость пыли, разбросанной по гравию, и иловатая вода реки, текущей неподалеку. Древесный дым. Жареная рыба. И люди.       Он поднял голову и распушил хвост, когда понял, что звуки, которые он слышал, были голосами, но слишком далёкими, чтобы можно было разобрать слова. Прихрамывая и осторожно ступая, Том пополз вперёд. Пробираясь сквозь подлесок со всей возможной тишиной. И вот заросли уступили место покатому берегу маленькой речушки и костру, который развели три фигуры: Тед Тонкс, Дин Томас и гоблин, которого он не узнал.       Том расслабился, поднялся во весь свой лисий, хотя и невыразительный, рост, но не отходил от линии деревьев. Уши наконец-то смогли различить их слова. — Это была подделка, — сказал Дин, заслужив отвратительное ворчание гоблина. У Тома создалось впечатление, что он попал в самую середину истории. — Я знаю, потому что... Джинни рассказала мне перед моим отъездом. Она ворвалась в кабинет директора вместе с Невиллом и некоторыми другими, пытаясь забрать меч; не знаю точно, зачем. Должно быть, содержание под стражей с Кэрроу было кошмаром.       Меча Гриффиндора больше не было в замке? Похоже, его заменили какой-то приманкой? Кем? Почему? И где он теперь?       Прежде чем он успел обдумать все эти вопросы, большой камень, поднятый с берега, ударил его в бок, и он вскрикнул, отлетев назад к палатке, когда услышал, как Тед сказал: — Черт возьми, Грипхук, это всего лишь лиса.       Когда он вернулся, Рона уже не было, он перевернулся на две ноги и снова вошёл в палатку. Он едва успел отпрянуть, как Гарри налетел на него и обхватил за талию. Том посмотрел на Гермиону и увидел, что её глаза покраснели. — Что случилось? — спросил он, рёбра всё ещё болели от удара камнем. — Рон сбежал. Сказал, что не хочет больше иметь с этим дело, — она сказала. — Теперь нас только трое, если он не вернётся. Если мы собираемся найти способ добраться до... — Забудь об этом, — Он проигнорировал раздраженный взгляд ведьмы за то, что он её прервал. — Нет смысла рисковать, проникая в Хогвартс. Особенно сейчас, когда у нас на одного человека меньше. Это не продвинет нас вперёд. — Как, Риддл, возвращение меча не «продвинет нас вперёд», если он может уничтожить медальон? — Потому что, даже если бы нам удалось проникнуть внутрь и выбраться обратно, мы бы ничего не добились. Меч в его кабинете — подделка, — ответил Том, — настоящий меч Гриффиндора был украден.