Глава 1.

Московский зимний вечер. Преддверие нового года, везде толпы людей, что рыщут в еще не закрытых магазинах, дабы найти подарки, припарки и прочую фигню. Мягкий снег, стелющийся белым покрывалом, морозный воздух, яркие огни. И в этот прекрасный зимний вечер бравый нефилим Матвей охуевал от жизни, понимая, что зря он не надел свитер, и смотрел на потасовку оборотня и вампира, не зная, как сказать им, что они, вообще-то, оба неправы. А еще — что он немного так злится, что работать ему придется всю ночь, а его напарник, собутыльник, друг и по совместительству парабатай все никак не подойдет. Конечно, он мог бы сейчас заглянуть в соседний двор, где, кажется, был демон. Но оттуда доносились крайне расстроенные голоса местных гопников, а потому Матвей благоразумно делал вид, что он тут просто стоит и смотрит на драку. К тому же, кто знает, кто выиграет в схватке — демон, что по ошибке зашел не в тот район, или поддатые парни, что бьют ногами невидимую херню. Он ставил на парней. Эти могли вообще все. — Сорян, Мотя, транспорт говно, — послышался сбоку громкий голос Петра, и Матвей тяжело выдохнул, отмечая, что тот оделся по погоде. Сраный декабрь. Сраная забывчивость. Вроде бы и мог нанести согревающую руну, но — конечно же — стило он забыл дома. Вот что значит два дня готовиться к сессии. — Держи, мерзляк, — фыркнул Петр, протягивая ему свое стило, и Матвей чуть ли со слезами на глазах начал рисовать себе нужные в эту морозную ночь руны на руке, мысленно проклиная себя до десятого колена. Хорошо хоть жил он дома, а не в Московском Институте или в общаге университета, как хотел раньше, и с его «реликвией» ничего не случится. Ну, разве что кот закатит под диван. Вообще, ему повезло — его родители еще при советской власти решили, что им нужно отдельное жилье чисто на всякий случай, а то кто знает, что там с миром произойдет. И когда Матвей им заявил, что Институт — Институтом, долг перед родиной — долгом перед родиной, но вот высшее образование он хочет, может и будет. Это пусть американские нефилимы там занимаются самообразованием, а вот он мальчик с амбициями и знания по бизнес-аналитике лишними не будут. И да, жить он хочет не в Институте, а как истинный москвич — в однушке в жопе мира. — Спасибо, Петь, — сказал Матвей, возвращая другу стило, и почувствовал, как ему тут же стало теплее, светлее, и вообще жизнь становилась приятнее. Кстати о лучше видно: оборотень и вампир все еще дрались. — Слушай, по ходу их надо разнять, — как-то грустно произнес Матвей, кивая Петру. Тот равнодушно пожал плечами, но рукава засучил и сделал шаг по направлению к сверхъестественной парочке, на секунду глянув в проход во двор, где был демон: — А там?.. — Там местные, разберутся. Ну, или на крайняк, я Наде войс кинул — она с крыши постреляет, — сказал Матвей, разминая плечи и прочищая горло. С этими господами надо быть построже и погромче. — Уважаемые потусторонние создания, всем выйти из сумрака! Вампир с оборотнем, от такого заявления, остановились, как в замедленной съемке, и недоуменно посмотрели на Матвея. Ну что за нелюди - классику и читать не любят. - Эм, - задумчиво протянул оборотень, разглядывая руны на руках и меланхолично-отстраненного настроенного Петра. Он зачем-то переглянулся с вампиром, и все же перевел свои мысли в слова. — Окей-окей, мы закончили. Видишь? — и даже сделал два шага назад. Вот же агнец в волчьей шкуре. И не скажешь, что только что разбивал кулаки в кровь. Вампир же, закатив глаза, деланно поклонился и пробурчал что-то вроде «еще поговорим», свинтив в ночь на своих суперскоростях. Петр вежливо ухмыльнулся, пока Матвей пытался сдержать язвительное “вот пидорас”. Никакого уважения к сверхъестественным правоохранительным органам. Ну, типа. Оборотень расстроенно вздохнул открывшейся перспективе разговора с нефилимами при исполнении и с вызовом спросил: — Что, сразу расстрел или я могу позвать адвоката? — А кто в адвокатах? — с улыбкой спросил Матвей, никак не реагируя на тон говорившего. Он то точно успеет достать нож, если вдруг у оборотня снесет крышу от незаконченного, и он нападет. А так — почему бы и не развлечь себя словесной дуэлью перед долгим дежурством. — Александр Шепс, — огрызнулся он, но потом резко поправился, видя, как Петр недвусмысленно тянется к ножу. — Ну что вам надо? Никто не дерется, не ругается, и вообще мир, дружба, жвачка. Я вам нахрена? — Скучно, а демона, что пасся в соседнем дворе, уже прикончили, — примирительно сказал Матвей, укутываясь в куртку. Конечно, все дело было в психологии — снег есть, значит холодно, руны-то точно согревали. Хотя ощущение снега на голой шее счастья не добавляло. Надо бы, кстати, шапку и шарф наконец-то достать из недр антресолей. — Опять всю работу оставили примитивным? — со смешком спросил оборотень, делая еще один шаг назад, ближе к дорожке, что вела на оживленную улицу. — Парни, ну серьезно. Я все понял, осознал. Мне завтра утром еще на работу идти. Пустите, а? — Сигареты есть? — требовательно спросил Петр, всем своим видом показывая, кто тут главный. Матвей даже поморщился - не любил он вот такое вот выделывание, как ни странно. Он молча посмотрел на протянутую Петру мятую пачку Чапман Рэд,совершенно не удивляясь резко появившейся радостной улыбке. — Ух, красота. Ну, вещай свое имя. И кстати, ты вообще из Москвы? — Виктор Романов, и да, я из местных, — буркнул оборотень и направился в сторону метро. - Доброй ночи, господа нефилимы, - бросил он через плечо и исчез среди толпы, сошедших с подъехавшего автобуса. Матвей вытащил из предложенной Петром пачки одну сигарету и закурил. Настроение начало улучшаться. * Вваливаясь под утро с жутким перегаром в свою квартиру (слава богу без такого же бухого Петра), Матвей со стоном упал сначала в коридоре, а потом уже еле дополз до кровати. Вот знал же, что смс от начальства «можете быть свободны» и смс от — уже — бывшего «пошел ты» до добра не доведут, особенно, когда увидевший это все Петр сказал, что теперь точно есть повод нажраться. Повод, конечно, был так себе, но грех не выпить, когда в баре скидки. Вообще, Матвей иногда задавался вопросом, как так получилось, что его ориентацию так просто приняли и семья, и друзья, и даже в Институте. Хотя, может, дело было в том, что он об этом не орал на каждом углу, не носил розовые брюки и вел себя как самый обычный вменяемый человек. По крайней мере, Петр сказал ему после «каминг-аута», что ему срать с кем спит Матвей, пока он не покушается на его, Петра, зад. Матвей честно сказал, что его задница ему отвратительна, за что получил оскорбленную затрещину. Покушение - покушениями, но все в Петре великолепно, и это неоспоримо. А еще Матвей не думал, что у него будет крайне бурная личная жизнь. Ну то есть, кто же знал, что в Москве так много одиноких геев. Включая - уже - него. И вообще, своего бывшего он бросил сам, выставив его шмотки за дверь и написав записку в духе Пушкина — «я вас любил, но, блядь, ты тварь». А то, блин, современный Казанова — пока Матвей на заданиях, спит с кем-то в его же — Матвея — квартире. Причем не с мужчинами - с женщинами. Мрази кусок. «Ты жив?» — пришло сообщение в телегу от Петра, на которое Матвей смог ответить только умирающим смайлом и швырнуть телефон в кресло. Спать хотелось неимоверно, а еще пить и есть, но сил хватало только на закрытие глаз. Что, впрочем, он и сделал. * Просыпаться было грустно и отчаянно. И немножко мечталось умереть. Матвей глухо простонал, уверенно скатился с кровати и медленно пополз в сторону кухни, попутно снимая с себя кофту и брюки, оставляя их по дороге в ванну. Там, немного воскресив себя холодной водой, он с печалью посмотрел на свое отражение - оттуда на него глядело какое-то пугало, которое делало вид, что оно человек. Впрочем, положа руку на сердце, Матвей задавался вопросом - почему он вообще остался жив. Последний шот явно был лишним. Кое-как, держась за стены, он дошел до кухни и чуть не заплакал, открыв холодильник. Кроме одинокого молока на второй полке и банки недоеденных огурцов, там валялся только батон белого и полбанки сметаны. И все это вызывало в нем бурю. И даже не эмоций. - Ну, кофе, так кофе, - сообщил он холодильнику и аккуратно закрыл дверцу - до зарплаты долго, а его верный белый друг и так на ладан дышит. Еду он потом найдет - в каком-нибудь кафе с милыми официантами. И в этот момент мир откровенно показал ему, что такое истинная боль - банка с кофе оказалась тоже пустой. Как и все надежды Матвея на относительно вменяемое утро. - Бля, ну почему? - скорбно вздыхает он, на секунду переводя взгляд на календарь. Красиво обведенное красным маркером число возвращения матери из командировки в Идрисе, уверенно говорило ему, что скоро пиздец настанет капитальный. А еще даже не поел. — Жрать, в магаз, и заказывать поминки, — вяло констатировал факт Матвей, зевая и направляясь обратно в ванну принять душ - а то вместо еды от официантов он получит в кафе пиздюлей. Попутно наливая молоко в миску Маркизу, он сделал себе заметку купить корма с зарплаты. Которой в принципе и хватало только на корм, еду, квартплату и пару посиделок в баре. Хотя, им могли бы после того, что устроил тут Моргенштерн, какие-нибудь субсидии дать или компенсацию за моральную травму накинуть. Хотя, наверно, он зажрался. Но все-таки то, что случилось десять лет назад уже многими пережито, выстрадано, а он - так и вообще ничего не видел. Но все равно - хотелось бы большего признаниях их работы. Желательно с пятью нулями. Одеваясь - в этот раз по погоде - и доставая из-под шкафа стило, которое Маркиз все-таки закинул именно туда, Матвей осознал, что забыл забрать ноут из мастерской, а Ангелина просила кинуть ей сканы книг, что прислал ему отец из... Марокко? Индонезии? В общем, откуда-то, куда он мотается типа по «приказу Совета, ничего не знаю, я в командировку». Хорошо устроился, блин. Вот что значит ладить с магами. Портал бы Матвею сейчас не помешал, а то Ангелина была остра на язык и безжалостна, не прощая опозданий никому. На улице было хорошо. Все-таки днем московский воздух был по большей части по-зимнему теплым, а еще если одеваться по погоде... В общем, немного повеселев, Матвей пошел в ближайшее кафе — невзрачное и очень странно находящееся на первом этаже жилого здания. Но готовили там вкусно, да и цены не кусались. Встретив по дороге соседку, Матвей тяжело вздохнул, но выслушал от нее все, что она думала о его ночных похождениях и странных друзьях-наркоманах, попутно думая, что хуже уже ничего сегодня не будет. И усаживаясь за столик у окна, рассматривая меню, и ощущая предвкушение от горячей еды, он понимает - будет. Потому что пути мироздания неисповедимы. — Доброе утро, что будете заказывать? — спрашивает официант, и Матвей за секунду узнает в нем вчерашнего оборотня. Из плюсов - он выглядел уже не как психованный панк, каким он был вчера, а вполне себе нормальным парнем. Из минусов - волосы у него были рыжими. Ну, не минус, ладно. Так, легкое недоумение, как он вчера не заметил сразу же свой типаж. — Эээ, — протянул Матвей, и Виктор - как гласил бейдж на рубашке, - уже разглядев пришедшего, явно сжал зубы и начал судорожно придумывать пути отступления. Да блин, неужели он настолько страшно выглядит с утра пораньше? — Кофе, омлет и не увольняйся, я с миром, — Матвей примирительно поднял руки и зачем-то грустно добавил. — Еды дома нет, а жрать охота. — И похмелье, судя по всему, — ухмыльнулся Виктор, заметно расслабившись. Он привычно-учтиво улыбнулся ему и забрал со стола меню . — Сейчас все будет. Спасибо за заказ. Матвей задумчиво посмотрел ему вслед - нет, ну каков был шанс, что они снова встретятся? Ведь в первый раз они столкнулись в центре, что крайне далеко от той дыры, где он жил. Был бы здесь отец, точно бы сказал, что это судьба. Зайдя в телегу и увидев, что Петр в сети, он ухмыльнулся и решил, что надо бы ему подпортить настроение с утра пораньше громким оповещением: «Вчерашний оборотень готовит мне завтрак». «Вчерашний? Что? Уже? Да как это работает?!» — тут же последовало от него, причем судя по смайлам, Петр был несколько озадачен тому, как быстро Матвей находит себе парней. Не то, что его проблемы с девушками. Решив его не разубеждать в этом недоразумении, Матвей улыбнулся и уставился в окно. И, по ходу, он вообще ушел в прострацию, потому что ему в ухо не просто говорили, а практически орали: — Заказ, черт побери, на месте! Очнись уже. Матвей повернулся и задумчиво посмотрел на Виктора, наконец-то разглядывая его. В свете дня он выглядел очень хрестоматийно - весь такой из себя крупный, брутальный, с налетом легкой бомжеватости и волчьим прищуром глаз. Явно из древнего рода оборотней. Разве что эти рыжие волосы немного выбивались из образа мрачного и злого волка в теле человека, но это мелочи. — Вам что, за нервирование Нежити доплачивают? — Нет, это я делаю чисто в альтруистических порывах души, — фыркнул Матвей, с восторгом глядя на еду, что уже стояла перед ним на столе. — Спасибо. Спас от смерти. — Про чаевые не забудь, а то мало ли, вдруг я обидчивый, — хмыкнул Виктор и ушел к другому столику, на ходу доставая блокнот, куда записывал заказы. Матвей облизнулся и радостно вцепился зубами в кусок хлеба. * Матвей любил Московский Институт — готический, большой, красивый. А еще там постоянно тусовались не только нефилимы и часто проводились банальные органные концерты. Наверно, придя сюда кто-нибудь из Идриса - этих закостенелых стародумцев, - они бы точно словили пару инфарктов, потому что — ну как можно, чтобы примитивные и нефилимы? Это же такой ужас и срам. Но, так или иначе, никто сюда с проверками уже лет 10 не приходил, и скорее всего - это из-за ошибок прошлого. Ну тех, где остров Врангеля, Себастьян, прости Господи, Моргенштерн. Тот год, когда Нью-Йорк пиздец как облажался. И Матвей хотел бы позлорадствовать, но не стоило. Людские жизни не вернуть, а без тесного контакта с Идрисом никому плохо не стало. Зайдя через служебный вход и поздоровавшись с Федором, что упорно кому-то что-то доказывал по телефону, Матвей краем глаза заметил знакомую белобрысую - с примесью фиолетового - макушку и уже приготовился заорать во всю мощь своих легких, приветствуя Петра. Но, ощутив чью-то руку на своем плече, только тихо пискнул. Хорошо хоть не отложил кирпичи с испугу. — Матвей, собери свою команду, у меня для вас задание. Жду в своем кабинете, — послышался за спиной голос Ивана Васильевича. Матвей молча кивнул и раза четыре прочитал про себя отче наш, потому что почему бы и нет. Директор Института был человеком прекрасным и продвинутым, но обладал крайне странным чувством юмора. Могильным, если можно так сказать. — Через десять минут будем, — прохрипел Матвей, медленным шагом идя к своему парабатаю. Из приятного - Петр даже со спины выглядел отчаявшимся и грустным. — Утра неопохмелившимся, — до ужаса бодрый голос Нади прорезал душу насквозь, и Матвей уже в пятый раз за сегодня пожалел о том, что отказался от предложенного Виктором пива, который был даже бесплатно. Вот и почему только решил, что это будет лишним? — Ненавижу тебя, — простонал Петр, поворачиваясь к Матвею, и довольно радостно для своего состояния улыбнулся. — Хей, кто воскрес. Как завтрак с оборотнем? — О, мы уже отошли от простых примитивных и перешли на Нежить? — спросила Надя явно веселясь. Она бесстрашно села на перила второго этажа и наклонила голову к левому плечу. — Растешь, Мотя, уважаю. — Отстань, женщина, я просто в кафе зашел. Он как обычно все неправильно понял, — Матвей размял шею, огляделся по сторонам и понял, что не видит Ангелину. — А где наша изобретательница? — В библиотеке, где же еще, — фыркнул Петр и помотал головой, стараясь смахнуть с себя сонливость и вялость. — И что, кстати, от тебя директор хотел? — А, точно. Он нас ждет в своем кабинете - задание, — ответил ему Матвей и достал телефон, записывая Ангелине войс, чтобы она шла сразу в кабинет. И что-то подсказывало ему, что задание будет не из быстрых и легких. * — ... и полетите туда на самолетах из Мурманска, — закончил свою речь Иван Васильевич, слыша в ответ только гробовую тишину. Не то, чтобы все двенадцать человек охерели, но явно немного удивились. Конечно, больше всех взгрустнул отряд, которых отправляли на остров Колгуев. По крайне мере, убежденный любитель комфорта и тепла Петр Стрельников чуть ли не рыдал где-то в углу, утешаемый своим парабатаем. — И не сильно афишируйте себя, Совет об этом задании не знает. Удачи, — директор ласково улыбнулся и недвусмысленно указал на дверь. Нефелимы вышли в трауре и отчаянии. Не плакали только те, кто уже смирился со всем. — В Тмутаракань, на оленях, в дикий холод, в поисках непонятно чего, — бубнил под нос Петр, вытирая сопли о кофту Матвея. — А как же клуб на Новый Год, а как же поездка в Питер? — Вообще-то, Тмутаракань ближе к экватору, так что там теплее, чем здесь, — задумчиво проговорила Ангелина, что-то строча в своем телефоне. — Зато проведете Новый год по фен-шую. В чуме, грея друг друга. — Угу, и вместо шампанского — чистый спирт, — окончательно расстроился Петр и снова всхлипнул. Матвей же думал, как сказать матери, чтобы она вернулась из Идриса и забрала себе Маркиза. Потому что он то, как раз, смирился со всем уже давно. * На самом деле, Матвей знал одно — Маркиз предатель, потому что, услышав, что мать заберет его к себе в поместье в Идрисе, он резко стал милым, добрым и пушистым. Правда предварительно сделав лужу в новые ботинки. Мать, кстати, тоже была предательницей, потому что ржала над ним весь вечер, говоря что-то вроде «удачи тебе на стене, Джон Сноу». Спасибо, хоть отец по скайпу сочувствовал. Сидя под пальмой на пляже Бора-Бора. Иногда Матвей действительно пытался понять, кем он был в прошлой жизни и за что ему в этой достались такие родственники. «А доспехи вообще имеет смысл брать?» — пришло печальное сообщение от Петра, и Матвей с тоской посмотрел в окно. И положил еще один свитер в чемодан. О чем, собственно, и не пожалел, выйдя из портала в Мурманске и осознавая, что это еще не совсем север. Неугомонный Петр, не в силах смириться со скорой потерей LTE-покрытия и все еще опечаленный тем, что их задание не в Греции, тут же достал телефон и полез в Википедию. — Сто двадцать пять тысячных человека на квадратный километр?! Это, сука, как? Кисть ползает по тундре, как в «Семейке Адамс»? Матвей просто благоразумно промолчал — воздух ощущался болью снаружи, чем он будет казаться изнутри проверять не хотелось. Он неловко поправил пуховик и подтянул штаны - и ему впервые было не стыдно за рейтузы под болоневыми брюками. Впрочем, садясь на свое место в самолете, которое было очень хорошо не рядом с ноющим от холода и несправедливости Петром, он почувствовал себя чуть лучше. Но недолго, потому что в прошлой жизни он точно был кем-то ужасным. — Какого. Хуя,— пробурчал Матвей, глядя на присевшего рядом Виктора, что стягивал с себя меховую шапку и варежки. — Тебя что, сослали за плохую готовку на хренов Север? — Официанты подают еду, неуч, — закатил глаза Виктор, пожимая плечами. — А с вами я волей случая. Ваш, кхм, директор намекнул, что нам стоит работать вместе. А мой намекнул, что я ее достал, - он прищурил глаза и язвительно добавил. - И я прекрасно готовлю. Придурок. — Чем же? — не совсем понял его Матвей. Тот момент про директоров, а не готовку. В конце концов - это только Петр профессионал в сжигании воды. Просто, причем тут совместная работа официанта и, черт подери, нефилима? — Родством. — С кем? — С Майей. Херово быть троюродными братом и сестрой, и при этом отличаться цветом кожи, — буркнул Виктор, усаживаясь поудобнее и доставая из сумки наушники. На недоуменный взгляд Матвея, он только закатил глаза и показал кулон Претора Люпуса. — Оборотни. Древний род. Обязательства перед миром. Ну, доходит? — Доходит, не язви, - сквозь зубы пробормотал Матвей, осознавая, что еще в первую встречу в центре Москвы приметил знакомый кулон, но вот вообще даже не подумал о том, что Виктор может быть не из московской стаи. - Наверное, если ты по полнолуниям обрастаешь шерстью, обязательств становится даже больше. — Хм. А это похоже на пмс? — вклинился в беседу Петр, подозрительно притихший в начале разговора. Тот факт, что он сидел двумя рядами позади никак не мешало ему все знать и все слышать. И комментировать, к сожалению. — Прости, таким не страдаю. Но зимой мне теплее, чем вам, недо-пернатые, — хмыкнул Виктор и надел наушники. Петр возмущенно подавился заготовленной фразой и, не желая оставлять последнее слово не за собой, попытался достать того своим ангельским кинжалом. Но - конечно же - мир все еще за что-то мстил Матвею, а потому вместо отомщенного Петра его ждала болящая голова от того, что его придурочный парабатай стукнулся головой о багажные полки. Ну конечно, блин. Гребанная связь, что работает тогда, когда не надо.