Глава 2.

Матвей в очередной раз тяжело вздохнул - и за все эти две минуты, что он имел честь выползти из самолета, этот вздох был пятнадцатым. Он закрыл глаза, снова их открыл и наконец осознал: унылость этого места не поддавалась описанию. Ни одного куста — сплошь ровная местность и пара намёков на холм где-то на горизонте. Кусты, конечно, могли быть погребены под толщей снега, но, судя по зачитанным вслух Ангелиной в качестве инструктажа кускам из всё той же статьи на Википедии, кустов там могло не быть и в помине. — Да вы серьезно, что ли?! — ошеломленно воскликнул сбоку Петр, роняя наушники, варежки и челюсть. — И вот это вот все нас ждет сколько? Два, три дня? — Вертолет вас будет ждать через неделю, — устало сказал пилот самолета и указал им дальнейший путь на карте, которую заботливо взяла с собой Ангелина. Телефоны упорно не хотели работать на таком морозе, а взять специально подготовленный для работы на холоде GPS-навигатор не позволила надежда на традиционное «авось пронесёт». — Я умру, — скорбно простонал Петр и страдальчески посмотрел на Матвея. Матвей же страдальчески смотрел на все вокруг, очень сильно завидуя Виктору, что стоял недалеко от них и курил с самым что ни на есть независимым видом. Словно на прогулке, ей-богу. Даже ветер стих и не пытался затушить его сигарету. — Пойдем, нам еще минут двадцать идти по этой стуже до поселка, — сказала, стуча зубами, Надя и уверенно направилась куда-то в сторону горизонта, по щиколотку утопая в снегу. — Там уже и помирай, сколько влезет. — Вообще-то, — наставительно сказала Ангелина, подхватывая сумку и сгружая свой чемодан Виктору, который хоть и офигел от такой наглости, но, видимо решил, что девушке надо бы помочь, и благоразумно промолчал, — пусть лучше умирает в холоде, процесс гниения будет замедлен и никаких запахов. — Скорее нас ждет сон во льдах, — скептически заметил Петр и грустно посмотрел на Матвея. И Матвей был бы рад ему что-то конструктивно ответить, хотя бы на языке жестов, но в процессе выходила только всем знакомая конструкция из трех пальцев. — Ты далеко не Капитан Америка, — сурово заметила Агелина, усмехаясь. — Хоть и блондин. — Лет через шестьдесят-семьдесят из-за глобального потепления и таяния ледников... — Глобального потепления не будет. Будет ледниковый период. — Петя, да где ты тут льды увидел? — вкрадчиво спросила Надя, проверяя свои вещи. Она грустно вздохнула, понимая, что свой счастливый кинжал она точно оставила дома, и разочарованно проматерилась. — Нас найдут и смогут вернуть к жизни, — убежденно заявил Петр, упорно игнорируя скептически приподнятые брови Матвея. Вопросы жизни и смерти, конечно, веселые, но не здесь же. Матвей, например, читал Лавкрафта, и ему было не до смеха. — К тому времени конкретно ты будешь относиться к простейшим, — фыркнула Ангелина, наконец-то убирая карту куда-то в недра своей куртки и оглядывая окрестность. За пару минут ничего не поменялось. Хотя и казалось, что что-то не так. — Слушайте, а есть разница, снег или лёд? — спросила Надя, подбрасывая дровишек в спор и ободряюще улыбаясь Матвею. Вообще, она, наверно, была единственной, кто понимал, когда стоит развить перепалку, а когда уйти в сторону. Матвей ей даже иногда завидовал. Такое чутье со временем не выработается, а жить с Петром в парабатаях то еще испытание. Надя бы с этим справлялась куда проще, чем он, но теперь уже поздно что-то менять. — Технически, никакой. Это всё тот же дигидроген монооксид в разных проявлениях агрегатного состояния... — Это все тот же — что? — перебил Ангелину Петр и охренело уставился на Матвея. — Иногда мне кажется, что у неё вместо мозгов суперкомпьютер. И пару жестких дисков. — Нет, просто наличие хоть каких-то мозгов вместо веревки, соединяющей уши, уже делает меня в ваших глазах умнее, чем признало бы общество. — Эй, этот анекдот тебе рассказал я! — И чуть не лишился тогда той верёвки, что между ног. — Да ты!.. — Простите, — негромко окликнул Виктор чуть отставшую от вдохновенно переругивающихся ребят Надю. Матвей прищурил глаза и прислушался, надеясь, что этот разговор будет куда интереснее спора про снег и лед, — у вас всегда так? Мы распугали всю живность в радиусе километра минимум, а тут территория семьи песцов. — Оборотни, — закатила глаза Надя, беззлобно фыркая. — Не обращай внимания. Это что-то вроде снятия стресса из-за экстремальных условий, быстрее выговорятся — быстрее смирятся, — она едва заметно пожала плечами и протянула руку. — Прости, перчатку не сниму. Надежда. Из Московского Института. — Ничего страшного, — отозвался Виктор. Матвей все-таки повернулся к ним и увидел, как он пожимет ей руку. — Претор Люпус. — Это имя или все-таки должность? — спросила Надя, и сарказм в ее голосе был ощущаем физически. Матвей даже фыркнул, понимая, что она нашла еще одну жертву, на которой будет тренировать свои подколы. — Блять, — с чувством сказал Виктор, хмыкая. Видимо, он все-таки привык общаться с вампирами. Вот уж кому должность говорит больше, чем имя. — Виктор. — А это - фамилия и имя, я правильно поняла? — совсем не по-девчачьи заржала Надя. Виктор упорно пытался спрятать улыбку, но получалось плохо. — В любом случае, рада знакомству. * Домики показались чуть раньше, чем через двадцать обещанных минут. Низенькие, едва различимые в снегу, они выдавали себя только поднимающимся высоко в небо дымом от печей. — Эх, — вздохнула Надя, припоминая общеизвестную примету, — раз дым столбом, то значит, что холодает. — Что?! — завопил несчастный Петр. — Холодает? Да куда ещё-то? — он сильнее закутался в свою куртку и попытался грустно хлюпнуть носом. Что было явно зря - холодный воздух вряд ли был приятным. — Откуда в тебе столько энергии? Поберег бы, — фыркнул Виктор, тащащий четыре чемодана по сугробам. Причем, когда ему вручили свои сумки Матвей и Надя, он только пожал плечами, видимо пытаясь показать, что он взрослее всяких там нефилимов. Ну или выделывался. Матвей, конечно, вида не показал, но оценил. — Его питает сила ненависти... — флегматично протянул он, вглядываясь в очертания домов и мечтая о какао. Или водке. Или какао с водкой и теплом пледе, носках, свитере и еще одном пледе. И вполне возможно он сильно ненавидел отца, что сейчас где-то развлекался с магами на экваторе. В тепле и с коктейлями. — Это ты сейчас меня Саске-куном обозвал? — громко возмутился Петр, но поскольку он говорил в три слоя шарфа, его почти никто не слышал. — …и мощь бомбящего пукана, — флегматично закончил Матвей под хихиканье девушек. — Иди-ка ты нахуй, бро. — Где я тебе тут гей-бар найду? - устало спросил Матвей и грозно посмотрел на Петра в ответ, едва тот попытался вдохнуть воздуха для тирады. — Все, хватит уж. Потом доебешься до меня от всей души. Вон, нас встречают. Давайте разберемся с заданием и свалим отсюда поскорей. Матвей добавил немного командирских ноток в голос, и ребята тут же среагировал. Едва уловимо они встали в строй: сам Матвей впереди, Петр на полшага дальше и левее, Надежда сзади, Ангелина справа. Внешне, конечно, ничего практически не поменялось, все остались на тех же местах, но всем своим видом они показывали, что стоит убираться от отряда охотников подальше. Недаром же их называли отрядом с «убийственной» аурой. Две невысокие фигуры в тёплых традиционных одеждах неспешно приближались к ним, даже не пытаясь ускорить шаг, встречая их. — Добро пожаловать на остров Колгуев, — довольно тепло поприветствовала их женщина, идущая первой, и ярко улыбнулась, будто ее не сдувал сильный ветер. — Здравствуйте, и спасибо, — вежливо отозвался Матвей, зеркаля улыбку. Хотя, скорее всего, она была похожа на оскал. Но, в конце концов, он не был привычен к таким ветрам и холоду. Вторым встречающим был мужчина. Узкий разрез глаз и характерные черты выдавали в нем коренного жителя острова, но вид, в отличии от его спутницы, дружелюбностью не отличался. Интересно, конечно. Они же вроде сами их сюда позвали. — Не будем сотрясать холодный воздух, еще успеете намерзнуться, — небольшой акцент и интересный выговор слов вкупе с яркими узорами на одежде придавали женщине неповторимое очарование. Матвей почувствовал, словно воздух вокруг стал теплее на пару тысячных градуса. — Идем в дом, там и обговорим все. — Спасибо, — снова поблагодарил Матвей. Все остальные благоразумно молчали. И явно очень сильно мечтали о тепле. * Встретившая их женщина представилась Агнисией Львовной - она очень радушно их провела по дому, где им предстояло жить, пока не разберутся с делами, и Матвей искренне восхитился их временному обиталищу. Две комнаты на втором этаже, гостиная и кухня на первом. А еще русская печь - Петр вообще сказал, что будет жить, спать и есть на ней, обнимая ее словно мать родную. Хотя, слава богу, все было не так уж и по-деревенски — на кухне оказалась микроволновка и кофемашина, а в гостиной стоял приличный такой телевизор. Пока все согревались и осознавали себя, Агнисия принесла им по чашке какого-то похожего на чай напитка. — Чтобы согреться, залпом пейте, а не цедите, как нынешняя молодежь, — сказала она, улыбаясь все также ярко и добродушно. — Где и что здесь, я позже расскажу, а сейчас лучше к старосте поторопитесь, пока не стемнело. Матвей внутренне тяжело вздохнул, но все-таки промолчал. За него все сказал Петр, что протестующе простонал, но от теплого печного бока все же отлепился. Второй встречающий, за то время, что они знакомились с хозяйкой, занимали комнаты и распределяли койко-места (девушки отжали себе самую просторную комнату, а Виктор же сказал, что будет спать в гостиной — все равно его при переездах бессонница), не проронил ни слова и стоял у дверей, сняв только рукавицы и шапку. — Ервко, — окликнула его Агнисия, едва заметила настороженные взгляды ребят. — Проводи гостей до дома старосты, я ужин готовить начну. Мужчина лишь едва различимо кивнул. — Ну что за человек, — в сердцах выдохнула хозяйка, — даже северного сияния не увидит. (1) — Берите, что нужно, и выдвигаемся, — окликнул всех Матвей, с немым укором смотря на кислую рожу Петра, и застегнул куртку. — Быстрее приступим к делу — быстрее закончим и вернемся домой. (1) Он даже северного сияния не увидит. — ненецкая поговорка о равнодушном ко всему человеке. * Какое-то смутное тревожное чувство не не оставляло Матвея, но как-то терялось под слишком большим количеством впечатлений от новых мест и шквала ощущений от недовольного окружающей температурой организма. Другими словами, Матвей все еще охуевал от текущей ситуации в целом и от нынешней компании в частности, и слишком мерз, чтобы здраво соображать. Слава богу, до местного сельсовета, где принимал староста, как по привычке называли главу муниципального образования, идти было недалеко. Другое дело, что им оказался шустрый лысый мужичок - назвать этого, кхм, толстого коротышку мужчиной язык просто не поворачивался, - пожал им руки, что-то невнятно сказал, ткнул пальцем в своего заместителя и умчался, отговорившись срочными делами в поселке нефтедобытчиков. Заместитель на эту выходку только тяжко вздохнул: — Сейчас наш участковый подойдёт, покажем всё вам. Однако одного участкового оказалось мало. В итоге они ещё добрых минут тридцать ходили туда-сюда по поселению, где их представляли одним людям и отправляли к другим. Ситуация напоминала начало эпического квеста какой-нибудь ММОРПГ с мотылянием по карте и разговорами с НПЦ. Или стандартный поход в любой отдел какого-нибудь госучреждения. Девушки, конечно же, всем мило улыбались, хотя мысленно они уже всех раз по десять четвертовали; Виктор и Петр внешне походили на суровых полярников — так же сурово молчали и пожимали руки (хотя и вся их суровость была только от кучи одежды, что они напялили). Матвей же отдувался за всех, и его эти «смотрины» начали раздражать. Надя с Ангелиной явно догадывались о несколько взбешенном состоянии своего командира, но только сочувственно хлопали по плечу. Если, конечно, их ехидные улыбки можно признать за сочувствие. На самом деле, Матвей отчаянно завидовал всем вокруг, ведь это не им приходится держать лицо, улыбаться и следить за тем, чтобы глаз не начал дергаться. Вообще, у него было такое чувство, будто всем ровным счетом насрать на трупы, смерти, ледяные пустыни и убийцу, что был все еще на свободе. Матвей глубоко вдохнул обжигающе холодный воздух и попытался успокоиться. Наконец, очередной провожающий, а это был тот самый участковый из сельсовета, привел их к краю поселка и ткнул в сторону белеющего конуса метрах в ста от них. — Вас ждут, — сказал он и, не говоря больше ни слова, ушел обратно. Через пару мгновений тишины Надя и Петр завопили одновременно: — Вааау! Настоящий чум! — Индейская национальная народная изба! Фигвам называ... Ай, блин, — возмутился Петр, потирая ногу в месте, где его стукнула Надя. — За что? — Тише, придурок. Не чувствуешь? — Чувствую что? — возмущенно начал было Петр, но все-таки прислушался к ощущениям. — А. Понял. От традиционного жилища высотой в три-четыре человеческих роста отчётливо фонило магией. И это очень сильно напрягало. — Ну, что стоим-то? — нарушил молчание Виктор. — Перед смертью не надышишься, — и уверенно пошел вперед. Привычных дверей у этого жилища не было, и постучаться было невозможно, поэтому заходили в чум они крайне осторожно. Как оказалось — без особой нужды, внутри можно было спокойно выпрямится в полный рост. По центру находился очаг, напоминающий печь-буржуйку, и внутри было чертовски тепло. А запахи костра, дерева, еды, шкур и трав перемешивались в очень приятный аромат, что заставлял расслабиться. На этом приятности заканчивались. Мужчины и женщины в национальных одеждах, сидевшие двумя кругами, не удостоили вошедших своим вниманием. Даже головы не подняли. Матвей сглотнул, но так и не решился нарушить какую-то магическую тишину, царившую внутри. И, судя по молчанию за спиной (и когда только он обогнал Виктора?), ребята тоже немного сомневались в своем праве на голос. — Явились, значит, — наконец, скрипучим голосом произнесла старуха, сидевшая с закрытыми глазами. Матвей не успел и рта открыть, как та бросила «отведите их» и вновь замолчала. Сбоку, как по волшебству — хотя, блять, конечно же — появились двое молодых мужчин, которые крайне настойчиво выпроводили их из чума. И снаружи Матвей наконец-то понял, что у него все-таки начал дергаться глаз. Потому что их ждала полностью запряженная оленями упряжка, тени которой буквально пары минут назад даже не предполагалось. — Больше никаких цитат из Простоквашино, иначе побежишь следом, — замогильным голосом произнесла Ангелина, стоило Петру вдохнуть и открыть рот при виде ожидающей этой упряжки. — Я, может, искренне восхититься хотел, — пробурчал в ответ тот, завороженно наблюдая, как почти неслышно приближалась к ним вторая. — Оленья упряжка куда круче маршрутки. — Садись уже, жертва жизни в мегаполисе, — поторопил Петра примеряющийся к нартам Виктор. — Ангелина, Надя, начните с местных архивов и посмотрите дела пропавших, — задумчиво сказал Матвей, смотря на запряженных парнокопытных с внушительными рогами. Храбрость — храбростью, но осторожность с такими существами никогда не бывала лишней. — Несите все к Агнисии Львовне, вернемся — обсудим. — Нет, я поеду, — внезапно возразила Ангелина, отчего Матвей аж споткнулся. Обычно она никогда с ним не спорила по вполне понятным причинам. — Хочу своими глазами посмотреть. Что-то не так в этом Датском королевстве. — Ну в кого-ты такая умная-то, — простонал Пётр откуда-то сбоку, видимо, все-таки провалившись в сугроб. — Мотя, езжай с ними, я даже готов нашего мохнатого друга потерпеть. — Ну смотри, — кивнул ему Матвей, поворачиваясь к магу, что держал ведущего оленя под уздцы. — Мы можем взять вторую упряжку? — На одной всё равно бы не уехали, — пожал плечами мужчина и спросил. — На нартах ездил? — Нет, не приходилось как-то. Откуда у нас там нарты возьмутся? — А этот вон, похоже, где-то нашел, — усмехнулся маг, поглядывая на Виктора. Тот очень ловко сел на нарты, оставив одну ногу на полозе, и, похоже, нашёл общий язык с «водителем» первой упряжки: сейчас мужчина в бурой — куртке, шкуре? — показывал сбрую оленей и объяснял что-то, а Виктор внимательно слушал и кивал. — Ну, ничего, — продолжил мужчина, — те нарты грузовые. Щуплого вашего поглубже посадим, а для девушек у нас санки на финляндский манер есть, на них и покатитесь. Не так уж и далеко это место, но ногами не дойти. — Лучше бы снегоходы дали, — тихо буркнул Матвей, но видно недостаточно, потому что ответом ему было крайне ехидное: — Что, люди с материка боятся животных? — Не боятся, но знают, что любое животное опасно. Особенно человек. — А вот с этим я спорить не буду. * — Растерзанный труп? — задал уточняющий вопрос Матвей, присев у места, где нашли человека. Вообще, место оказалось очень открытым, и, будь это Москва, точно бы кто-то что-то увидел или услышал. Не обязательно рассказал бы, но сам факт. Но, к сожалению, это была не столица, где куда ни плюнь — попадешь в живое существо, а остров, где и пять сот человек не наберется. — И кем растерзан? — Судя по следам — это волк, — ответил один из магов, что стоял ближе к месту преступления. — Подождите, — нахмурилась Ангелина, подходя ближе к застывшему кровавому пятну и соскребая лед с кровью жертвы, — на Колгуеве волки так близко к людям не заходят. — Именно. Мы сообщили руководству компании, что забрел белый медведь, но ненцы слишком давно живут здесь и не верят в нападения животных. — Это — не единственный из пропавших, — добавил неохотно другой маг, держащийся позади. — Но некоторых так и не нашли. — То есть, вы ставите на то, что это оборотень, — послышался сбоку глухой голос Виктора, и Матвей невольно заметил, что он сильно напряжен. — Потому меня и направили, да? — Мы писали всем. Нас тут мало. Пропал один человек — шепотки пошли. Пропало десять — уже паника, — ответил ему один из сопровождающих, разводя руки в стороны. — Мы не из тех магов, что щелчком пальцев призывают вещи, мы вообще далеки от ваших там «законов» и «правил». К тому же, не думаю, что тут дело в одном заблудшем волке. — Неужели стая? — удивленно спросил Петр, внимательно рассматривая окрестности. — Вы могли пропустить? — Никакая стая животных не подойдет так близко к людям. Здесь еды не так уж и много для них. Скот все равно не держим ни мы, ни люди. Мы даже не знаем в какую сторону думать, — тяжело вздохнул стоящий рядом с Матвеем мужчина и, махнув рукой, резко развернулся, направляясь к оставленным саням. — Удачи вам в поисках. Матвей тяжело вздохнул и покосился на Виктора. Тот почему-то выглядел чересчур озабоченным. Хотя, и так ясно почему — если оборотень, то откуда такой. Пришел? Жил здесь, но одичал? Специально? Случайно? И, если он все правильно понял, то жертв больше, чем несколько. — Тела в морге? — уточнил на всякий случай Матвей, не отрывая взгляд от горизонта. — Да, — ответил ему мужчина, ждущий рядом. — Тогда возвращаемся в посёлок. Заглянем в архивы, пожрем, подумаем. И обязательно в морг. — Всегда мечтал услышать эту фразу, — буркнул Петр, помогая Наде и Ангелине упаковывать улики. Выглядело это все крайне комично — в огромных куртках и тонких эластичных перчатках. На Матвея снова накатило то неясное тревожное чувство, что, похоже, так и не отпустило его. Пообещав себе в лепешку расшибиться, но свалить с острова побыстрее, Матвей поправил шапку и двинулся вслед за командой к зданию сельсовета. На кучу вопросов нужны были хоть какие-нибудь ответы.