Ночь среди врагов. Часть первая.

      Так настороживший Натрезиму шум оказался вовсе не поисками неизвестно куда запропастившейся жрицы Абсолют, а карикатурным подобием проведения ритуала Разговор с мертвым. В центре большой залы лежал труп иллитида, вокруг него, словно в припадках, бились шаманы гоблинов, а на возвышении стоял полуголый краснокожий хобгоблин - видимо вожак. Как новоиспеченный некромант не старался, у него не выходило правильно подобрать речитатив и тональность слов заклинания, что было крайне важно в таких делах. Решив не вмешиваться, бард поманила спутников за собой в глубь святилища. Внимание отряда привлек дикий вопль боли, кричал явно не гоблин, взволнованный отряд поспешил на душераздирающие звуки, стараясь не привлекать внимания. Войдя в импровизированную пыточную, Натрезима увидела распятого на дыбе человека, которому с невероятным искусством срезал ногти на руках белобрысый, покрытый шрамами и кровоточащими порезами мужчина, а трое гоблинов с интересом внимали его тихим словам. На вошедший отряд воззрился жрец богини Ловиатар: - Ах, какая восхитительная свежая плоть, - заинтересованно проронил мужчина, поворачиваясь к ним, при движении его металлические доспехи скрипели и острыми краями ранили кожу, объясняя появление кровавых отметин и раскрывая успевшие запечься раны. - Приветствую, дитя! - И что же забыл жрец столь почитаемой богини боли здесь? - Склонив голову набок, спросил Астарион, неприязненно взирая на человека, ноздри вампира подрагивали, ловя восхитительный аромат свежей крови. - О, вы знаете о Деве-Боль? - Его горящий фанатичной верой взгляд обжигал каждого из членов отряда, пока не остановился на тифлинге. - Моё имя Абдирак, и я прибыл сюда, дабы нести искусство моей Госпожи - Голос человека странно дрогнул, словно он испытывал глубокое разочарование от "успехов" своих зеленорожих учеников. - А, это новые Верные, - обратился один из гоблинов к приятелю. - Можно валить и пропустить по кружечке, эта, с рогами, с "мяска" душу вынет вместе со сведениями. - Конец веселью, - махнул рукой второй уродец, и троица нерадивых "ученичков" ретировалась, полностью игнорируя удивленный взгляд жреца. - Гоблины говорили о вас? - Водянистый взгляд серых глаз устремился на лидера отряда. - Владеете высоким искусством причинять боль? - Кое-что умею, - уклончиво ответила Натрезима, сверкая на жреца глазами, словно соблазняя. - Продемонстрируете? - Тут же взбудоражился тот, даже руки начали меленько подрагивать. - Если позволите, - тифлинг внутренне содрогалась от ужаса и отвращения, но поддержать своё новое амплуа была обязана. Девушка медленно прошла к дыбе и разложенным рядом пыточным инструментам, намеренно виляя бёдрами и как бы невзначай потерлась о ноги человека хвостом будто кошка. - Да, инвентарь скудный, но чего ещё ожидать от столь примитивных созданий? Бард подмигнула Абдираку так, что Астарион отчетливо скрипнул зубами - столько сексуальности и желания было в этом действии, а предназначено какому-то... человеку. Вампир продолжил наблюдать за намеренно выпятившей округлую попку предводительницей и буквально кипел от ревности, понимая, что проклятый жрец пялится на тифлинга, совершенно не скрывая своей заинтересованности как в выборе ею инструмента пытки, так и ладной фигурой. После картинной переборки всех заостренных палок, обитых гвоздями дубинок, кривых ножей и каленых железок Натрезима гордо выпрямилась, гордо демонстрируя тонкий изогнутый металлический штырь, раскаленный до бела. - Изящно, - прокомментировал жрец, с жадностью впившись в открывающуюся картину взглядом фанатика. Бард повернулась к прикованному человеку, это оказался совсем молодой паренёк, с бегающими от ужаса глазами, все его тело было покрыто ожогами, кровоподтеками и другими увечьями, местами свисала кожа, видимо неопытные гоблины пытались его свежевать, но довести дело до конца так и не смогли. Незаметно вздохнув, девушка, не глядя в глаза несчастного, начала медленно вкручивать раскаленную часть прута в определенную точку под нижним ребром. Как же дико пленник заорал, ослабленное измученное тело рвалось из крепчайших пут, а глаза лезли из орбит. Наконец кожа лопнула, вонь паленой плоти усилилась, толкалась в ноздри вызывая тошноту и омерзение, а тифлинг ловким движением заставила уже остывший кончик прута выскочить уже над ребром с другой стороны. - Восхитительно! - Похвалил Абдирак, облизывая губы. - Ах, если бы мы сейчас были в храме моей богини, то этому молодому человеку следовало бы испытывать не только столь искусно причиненную боль, но и сладость наслаждений... Натрезима едва заметно вздрогнула, понимая на что намекал человек, железка в её руке дрогнула, а залу вновь огласил крик боли. Чтобы как-то избавиться от гнетущего восхищенного внимания жреца, девушка начала задавать парню вопросы, но ничего конкретного о местоположении Рощи намеренно не спрашивала, все больше выпытывая какого собственно черта он и его дружки полезли в эти руины. Осознав, что поющего весенней пташкой пленника пытать больше не будут, Абдирак церемониально поклонился, не забыв пригласить "талантливую" трубадуршу на "молитву", и покинул пыточную. Стоило полам его одеяния скрыться за дверью, как тифлинг столь же ловко извлекла металлический штырь из тела бедолаги, предварительно заткнув ему рот. - Зелье лечения, - скомандовала она, жестами показывая пленнику молчать. - Тише, я не могла иначе спровадить их отсюда, прости. Сейчас мы тебе поможем, постарайся не привлечь к нам внимание, иначе помочь тебе уже никто не сможет. Астарион, освободи его, только осторожно. Да где там зелье, черт бы вас побрал?! Гейл до этого шуршащий в сумке в поисках зелья, почти с головой нырнул в не такой уж и большой мешок, а спустя пару секунд вынырнул с довольной улыбкой, протягивая искомый предмет барду. Натрезима долго не сюсюкалась с парнем, которого буквально только что своими же руками и пытала, с силой разжала ему рот и влила туда жидкость из бутылочки. Спустя пару минут все повреждения бывшего пленника гоблинов затянулись и исчезли, вернув ему способность размышлять и членораздельно говорить, правда ничего нового он не поведал, и вскоре, получив разрешение, удрал во тьму подземелья. - Ну и как ты объяснишь это? - Резонно спросил Астарион, скрещивая руки на груди. - Сдох, - совершенно равнодушно ответила ему Натрезима. - А труп сбросили в яму к паукам. Что? - Иногда ты меня... тревожишь, - с запинкой произнес Гейл. - Ты хотел сказать "пугаешь"? - Фиалковые глаза словно потемнели, а тифлинг отвернулась, поправляя перевязь с оружием. - Нет, не хотел, - волшебник покачал головой и пожал плечами. - Думаю нам стоит принять предложение этого жреца, посетить молитву, что бы это ни было, и напроситься на ночлег. Натрезима молча кивнула и жестом предложила всем покинуть пыточную, собираясь выйти последней, но была остановлена холодной сильной рукой вампира: - Зато меня ты не пугаешь, радость моя. Девушка неприязненно взглянула сперва на удерживающую её за запястье конечность, затем подняла глаза и угрожающе сощурилась, всматриваясь в его алые зрачки. Напряжение между ними росло все больше, это уже давно был не просто флирт для развлечения. Для него стало делом чести затащить её в постель, а для неё - избежать этого исхода. Тифлинг едва уловила тот момент когда взгляд вампира метнулся от её глаз к губам и вернулся обратно. - Не сме... Когда он в последний раз сам хотел поцеловать кого-то? Когда он притягивал к себе столь желанное существо? Обнимал не из-за необходимости втереться в доверие и заставить очередную жертву прийти к Касадору, а потому что хотел обнять? Руки сами собой сомкнулись на талии, а губы накрыли уста барда в голодном требовательном поцелуе. Он не отступил, даже почувствовав холод клинка у горла, только сильнее прижал девушку к себе. Холодный проворный язык настойчиво скользил по плотно сжатым губам тифлинга, но Астарион не сдавался. Шею неприятно саднило, а кожа между ключицами начала чесаться - она надавила на оружие и поранила его. Разве может такая мелочь остановить вампирское отродье? Он давно уже не боялся таких пустяков. Шаг, еще один, густая холодная кровь стекает под старый камзол, пропитывая рубашку. Её взгляд на мгновение пронизывает испуг, а вампир нежно перехватывает руку сжимающую оружие и отводит клинок. Он мог бы легко вывернуть её запястье, заставить выронить скимитар, но не стал. Ещё шаг и Натрезима оказалась прижата спиной к каменной стене пыточной, несмотря на то, что чего-то подобного и ждала, она все равно вздрогнула всем телом, а из груди вырвался сдавленный вдох. Крохотная слабость лишь на мгновение дрогнувшие губы, двухсотлетнему соблазнителю этого хватило, чтобы гибкий холодный язык влажной змеёй проскользнул в рот девушки. Звон выпавшего оружия возвестил о капитуляции своей хозяйки, теплая ладошка легла на плечо вампира, а тело, мгновение назад напряженное словно струна, обмякло. Она ответила ему. На мгновение Астарион потерял ощущение реальности, ему было плевать где они и во что могут вляпаться, потеряв бдительность. Он целовал девушку в своих объятиях так, словно как только отпустит её вся вселенная рухнет, а он окажется на псарне в замке Зарр. Плут прижал тифлинга к стене ещё сильнее, её руки обвили его шею, мягко направляя ниже: - Кусай, - тихо произнесла Натрезима, поглаживая белоснежные волосы на затылке целующего её ключицы Астариона. Не сказать, что вампир был сильно голоден, но удержаться от такого предложения он не смог. Знакомый, если не сказать привычный, холод пронзил шею барда. Девушка покорно ждала, пока он насытится, продолжая перебирать в пальцах завитки его мягких волос. Как же сложно держать себя в узде, когда он рядом. "Он погубит тебя!" твердо напомнила сама себе тифлинг. Она не заметила как он оторвался от её горла и начал смотреть в совершенно пустые глаза. - Натрезима? - Холодные пальцы легли на побледневшую щёку, в красных глазах мелькнул испуг. - Насытился? - Спросила она охрипшим голосом, все так же смотря мимо него взглядом безжизненной куклы. - Не то чтобы я был голоден до крови, радость моя, - вновь привычный Астарион, без намека на настоящего высшего эльфа, спрятавшегося глубоко под личиной вампира-соблазнителя. - А вот твои губы... Милая, я никогда не сумею насытиться ими... - Этого больше не повторится, - бард сфокусировала зрение и оттолкнула плута, быстро наклонилась за оружием и со злостью в голосе продолжила. - Никогда не смей этого делать! - Ты само очарование когда сердишься, - фривольная улыбочка резко сменилась оскалом, а бледные ладони впечатались в стену по обе стороны от головы тифлинга. - Хватит играть со мной! - Могу потребовать от тебя того же! - На этот раз клинок уперся острием в подбородок эльфа, а рука его держащая явно не дрогнет. - Отпусти меня. Вампир еще секунду посверлил строптивую девчонку взглядом и убрал руки, но шага назад не сделал, чем вынудил её пройти вплотную к нему: "Ты будешь моей" - едва слышно прошептал Астарион, но она услышала. Вампиру показалось, что он заметил как дернулось длинное ухо тифлинга, а в голове раздался её голос: "Только если ты сам сможешь объяснить себе зачем я тебе?" Плут шокировано смотрел вслед трубадурше, когда она успела так наловчиться пролезать в сознание, а главное как? На вылетевшую из пыточной Натрезиму уставились не только Гейл с Шэдоухарт, но и Абдирак. Жрец Ловиатар изумленно приподнял бровь, оглядывая взъерошенную трубадуршу и задумчивого Астариона со свежими кровоподтеками на шее, вышедшего следом. Взгляд служителя Девы-Боли был весьма красноречив и одобрителен, пусть в нем и читались нотки зависти. - А вот и наша милая искусница, - восхищенно произнес Абдирак. - Добились результата? - В некотором роде, - уклонилась от ответа тифлинг. - А мы как раз обсуждали где можно было бы передохнуть после столь длительной дороги, - как бы невзначай сообщил Гейл, глазами показывая на служителя, мол, куй железо пока горячо. - Я мог бы предоставить вам свои апартаменты, - Абдирак говорил медленно, пристально глядя на тифлинга. - После вечерней молитвы. Приглашаю вас разделись со мной этот ритуал. - Нам больше по душе отдых в отдельной комнате для всех, - угрожающе прошипел вампир, едва не показывая клыки: он не сомневался на что этот фанатик намекал. - Ах, разумеется, - жрец едва мазнул взором по плуту и приглашающе махнул за собой. Пройдя мимо скромного святилища его богини, отряд попал в небольшой закуток, где помимо клетки с сидящим в ней грустным Воло никого не было. - Подойдет? - Более чем, благодарю, - расплылся в фальшивой улыбке Астарион, более не обращая внимания на жреца. Гейл подошел к клетке и о чем-то тихо заговорил с пленником, а жрица Шар с облегчением сбросила рюкзак, расстилая лежанку и садясь на неё. - Вашему спутнику не нравлюсь лично я или учение моей Госпожи? - Негромко спросил Абдирак у Натрезимы. - Не то, не другое, - бард старалась смотреть куда угодно, только не на эльфа. - Тебя что-то гнетет, дитя мое? - Фанатичный блеск его глаз продолжал пугать девушку, но говорил он вроде бы с искренней заботой. - Я могу помочь сбросить эту тяжесть. Тифлинг размышляла недолго, один-единственный взгляд брошенный ею в сторону вампира вновь заставил чувства вскипеть. Дева-боль и её фанатичный жрец... Могли ли они дать ей успокоение? - Ты колеблешься, - утвердительно произнес Абдирак. - Понимаю, не каждый решит добровольно пожертвовать собственную боль, но уверяю тебя, стоит тебе принять её и твои мысли обретут свободу. - Я зайду, - решилась девушка, больше не глядя в сторону вампира. - Только оставлю распоряжения. - Я начну приготовления, - с готовностью кивнул жрец, разворачиваясь и уходя. Бард выдохнула сквозь зубы, на что она только что согласилась?! Мало ей своих шрамов? С другой стороны боль отлично отвлекает от "ненужных" мыслей и чувств, оставляя сосредоточенность на желании выжить...