с п а с ё н н а я .

Из-под чехла послышался всхлип. От неожиданности я чуть не плюхнулся в сугроб. Обернувшись к другу, я заметил, как стремительно таяла его прежняя яркая храбрость. Ромка застыл на месте, напряжённо вглядываясь в моё лицо. — Ты слышал? Она там... — сказал он севшим от страха голосом. Я почувствовал, как ноги начинают подкашиваться, то ли от мороза, то ли от поглощающего ужаса. Катя всё же в этом проклятом гараже, где-то среди сотен канистр и затерянных вещей?.. Надежда на как можно скорейшее покидание гаража теперь испарялась. Неужто под чехлом скрывается не автомобиль, а нечто... Нечто другое? Огромное, ржавое, массивное, таящее злобу и тонны пролитой крови. Но что тогда? Руки холодели. Пальцы на руках тоже. Казалось, всё тело становится сплошной ледышкой, которой невозможно управлять. Я смотрел, как друг дёргает за ткань. Но подбежать помочь не хватало сил. Ноги словно примёрзли к земле. Я мог только наблюдать из-за двери гаража, затаив дыхание и сжав зубы. Сердце предательски частило, через тело прокатывались волны жара и холода. К счастью, моя помощь не понадобилась. Ромка справился без меня. Вспоротый с помощью ножа чехол полетел в сторону. Под ним не было автомобиля. Там, вырастая из пола, блестела машинным маслом огромная мясорубка. От догадок и лезущих в голову мыслей стало дурно. Я проморгался, пытаясь отогнать жуткие картинки, мельтешащие перед глазами. — Скорей сюда! — вскрикнул Ромка, будто оцепенев от увиденного. Его лицо исказилось от чистого, неподдельного ужаса. На ватных ногах я вбежал в гараж, оставляя весь свой страх позади — за воротами гаража, среди тёмного ветвистого леса. Вьюга унесла все мои сомнения вместе с тысячами снежинок. Я стремглав рванул к другу, замерев в метре от машины-убийцы. В раструбе, напоминающем зев кровожадного цветка венериной мухоловки, находилась связанная Катя. Её колени были расцарапаны до крови, а платье, потёртое и мятое, испятнано грязью. Привычно идеально собранная коса растрепалась. Сама Катя была вдоль и поперек обмотана верёвками, что приковывали к месту и не давали сдвинуться. Катя смотрела беззащитно, без капли надменности и гордости, как это было раньше. В больших глазах горела немая мольба о спасении. Было видно, что ей хочется что-то сказать, но повязка на лице не давала такой возможности. Вместо слов выходило лишь надрывное мычание и всхлипы. Я медленно перевёл взгляд на Рому. В его лице читался тот же шок вперемешку со страхом. Резко хулиган вытянул нож-бабочку из кармана. Действовать нужно было как можно скорее, чтобы следующими в мясорубке не очутились мы все уже втроём. В свете тусклого фонаря блеснуло начищенное железо. Я нервно оглянулся по сторонам, будто боясь, что сейчас из пыльного и мрачного угла выскочит какой-нибудь монстр. В ушах гудела кровь. Я быстро протёр запотевшие линзы очков. Ромка склонился над пострадавшей и осторожно, чтобы не задеть тело, стал резать верёвки. В то же время, он делал всё предельно живо, не теряя ни секунды. Крепко натянутые верёвки трещали по швам и расходились, а потом, будто мёртвые, падали на земь. Катя лишь наблюдала, сжавшись от страха, что острие ножа пройдется по ней. Когда с верёвками было покончено, повисло молчание, прерываемое только нашим тяжёлым дыханием. Время от времени над головой трещал старый фонарь. Стены гаража дышали смертью и холодом. Выцарапанные надписи, казалось, не несли никакого значения, но в то же время каждая из них таила какую-то историю. Страшно представлять, кто и когда царапал эти слова, мечтая снова увидеть свет солнца, ветви леса или снег... Катя на пробу подвигала ногами, шевельнула рукой, будто не веря, что всё это происходит. Резко меня осенило. Как, должно быть, ей неудобно с этой штукой во рту. Поколебавшись, я потянулся и помог ей снять повязку. Катя взглянула на нас так, будто не узнавала. Словно видела нас впервые и не понимала, кто мы, откуда, как нас зовут и почему мы здесь. Потом она зажмурилась, сжалась, и по щекам побежали горячие слёзы. Катя... Плакала? Я даже оступился. Странное, щемящее ощущение закололо в лёгких. Наверное, это сочувствие... Несмотря на все издёвки и перепалки, на бесчисленные обиды и оскорбления, сейчас я ощутил самую настоящую жалость к ней. Казалось, Катя задыхается от слёз. Она надрывно всхлипывала, закрыв лицо ладонями, а плечи дрожали и вздымались. Я где-то читал, что такое состояние зовётся ист... Истерикой? Ромка озадаченно хмыкнул. Но Катю можно было понять. После пережитого, наверно, любой бы разрыдался. Или, как Бяша, начал бы заикаться от слова "гараж". — Ну тише, тише... — я неловко попытался успокоить её, несмотря на животный, дикий страх. М-да. В подобном я не был мастером. — Поторапливайтесь, пока нас тут сожрали! — рявкнул Ромка, настороженно озернувшись. Он быстро помог Кате подняться, пока та продолжала заливаться слезами. Мы стали отдаляться от содержимого гаража, а в скором времени хлопнули ворота. Мороз ударил в лицо, перед глазами заплясали снежинки. Ромка остановился на пару секунд и перевёл дыхание. Выдохнул с облегчением. Медленно, будто хромая, мы отошли от гаража. Только снег хрустел под ногами. Изредка всхлипывала Катя. Где-то в лесу шастал ветер.