3

Резко проснувшись от громкого будильника, Нил подскакивает на кресле, который служил последний час кроватью, и пытается найти свой телефон в куче листов, на которых он практиковался и прикидывал примерные идеи персонажей. Телефон находится под столом, заваленный несколькими папками и кучей чистых листов. Он берет его в руки, отключая злосчастный будильник и ударяется головой о стол, когда поднимается. Его ночь прошла просто ужасно, как и вечер и половина дня. Он посвятил себя наброскам, которые Эндрю потребовал сегодня утром, что, в принципе, было задачей невыполнимой, потому что на такой объем материала ему, как минимум, нужно было дня три, а для большего эффекта неделю. Но Нил решил, что за его поступок с Эндрю в первый день учебы нужно рассчитаться. Поэтому только закрыв дверь квартиры, он открыл почту, куда Эндрю скинул нужные характеристики, и принялся намечать примерные силуэты на бумаге. Дело пошло бы быстрей, если бы он изначально принялся работать на графическом планшете, но для него привычней была именно бумага и карандаш, поэтому он не жаловался на многие часы, проведенные за бумажной волокитой. Когда наброски были накиданы на бумагу, он принялся рисовать все на графическом планшете. После нескольких часов работы за компьютером, Нилу пришлось откопать свои потрепанные очки и надеть, чтобы глаза не так быстро устали и смогли продержаться еще некоторые время. За ночь Нил успел заказать три доставки и много литров различных энергетиков, чтобы продержаться до утра, не заснув за рисованием нужных штрихов. Его сердце наверное находится в бешенстве, терпя огромное количество кофеина в сосудах и удерживая Нила от манящего сна. Когда его работа была закончена, Нил решил, что его кровать находится слишком далеко, поэтому лучшим решением было уснуть в таком положении и пытаться выспаться за оставшиеся сорок минут, что ему благополучно не удалось. Нил чувствовал себя так, будто он пил, не просыхая, несколько дней, хотя он даже не любитель алкоголя. Поднятие с кресла было сродни восстанию из гроба, но у него вышло сделать это без лишних падений, что можно было назвать успехом. Нил решил, что ему просто необходим холодный душ и много литров кофе для быстрого просыпания. Холодная вода помогла ему прояснить свой мозг и отрезвить сознание, а крепкий кофе придать уверенности и чувство пробуждения. Он надевает первые вещи, которые попадаются ему на глаза, захватывает планшет и идет на выход, надеясь, что его автобус еще не отошел от остановки, потому что заказывать такси абсолютно не хотелось. В прошлый раз он еле вытерпел громоздкого мужчину в замкнутом пространстве, так что лучше он будет ехать с ругающимися бабушками с рассадой в вычурных пакетах и запахом пота от тучных мужчин. Заходить в кафе нет настроения, поэтому Нил сразу отправляется на остановку, где уже ютились десятки людей, опаздывающие на работу, учебу или куда они еще едут все ранним утром. Когда он подходит к своей остановке, автобус тут же подъезжает и он заходит туда вместе со всеми людьми к еще большей куче. Сегодня у него нет в планах прийти вовремя, потому что он, черт возьми, не спал всю ночь ради этих ебучих набросков, которые так ждёт Эндрю с утра. Нил думает, что ему уже и не так важен этот совместный проект, а также о сегодняшнем походе в гости к Мэтту с Дэн, где он сможет расслабиться и проспать весь день, потому что завтра такой нужный выходной для его разваливающегося мозга. Он доезжает до нужного места и вспоминает про свои лопнувшие капилляры, из-за чего его глаза выглядят сейчас не в лучшем состоянии. Найдя кинутые в рюкзак солнцезащитные очки, Нил надевает их и надеется, что не выглядит в них, как придурок. Он понимает, что выглядит именно так, когда на небе не наблюдается солнца, а в здании люди обычно ходят только в очках для зрения. Нилу насрать. Пусть думают, что он слепой или больной, ему просто хочется кинуть эти чертовы эскизы Эндрю в лицо и прилечь на несколько часов, чтобы хорошенько проспаться. — Нил! Он стонет, когда слышит женский голос, принадлежавший до чертиков надоевший Мариссе, которую охото послать с утра и отказать во всех ее замыслах. Но он хороший парень, он не будет этого делать. — Оу, — скорчив грустную гримасу, мычит она, оглядывая его с ног до головы. — Нил, ты в порядке? Он втягивает воздух в нос и считает до десяти на французском, пытаясь не сбиться со счету и повторяя себе, что эта девушка ни в чем не виновата, если не понимает очевидных отказов и не заинтересованных взглядов. Счет доходит до семи, когда она снова спрашивает: — У тебя похмелье? Выглядишь не очень. — Я в порядке, — шипит он сквозь зубы, надеясь, что она отстанет в ту же секунду, когда поймет его раздражительный настрой. — У меня есть таблетки от головы, — говорит она, параллельно копаясь в своей маленькой сумочке, перекинутой через плечо. — Помогают даже от смертельной головной боли. Он смотрит на протянутую руку, в которой находится круглая таблетка, и принимает ее. Вдруг пригодится. — Можешь снять очки. Сегодня каждый второй после похмелья, — она заправляет прядь за ухо, невинно улыбаясь, пока Нил молится всем Богам, чтобы они спасли его от этого. — Вчера был день рождения Луизы, поэтому некоторые даже сейчас в хлам. Нил стоит, не реагируя на ее монолог и думая, что так она отстанет быстрее, когда заметит его отрешенность от разговора. Но она, черт возьми, продолжает: — О, так ты тоже там был? Ему приходится снова считать на французском. — Почему мы не встретились? Ее дом достаточно небольшой, если только ты не находился постоянно на улице. Говорят, там была травка, это правда? Терпение Нила уже на исходе. Наверняка, он еще и опаздывает. — Слушай, я сейчас невъебически опаздываю. Мне абсолютно похуй была там травка или нет, уверен вы все хорошо провели время. Можешь поздравить Луизу с прошедшим, но я в душе не ебу, кто она. Так что прошу, отстань от меня с этой хуйней и расскажи пару сплетен своим подругам, пытаясь не доставать меня еще примерно целый день. Марисса закрывает рот, крепко сжимая лямку своей сумки, и хмурит брови, сдерживая проявившиеся слезы. — Ты такой мудак, Нил, — сквозь зубы говорит она, уходя в сторону уборной. Нил может лишь выдохнуть и направиться в сторону библиотеки, где его ждёт вторая проблема, от которой он не сможет так быстро избавиться, как от Мариссы. Возможно, ему немного жаль за то, что он был настолько груб с девушкой, которая пыталась наладить с ним контакт с первого курса и устроить совместное свидание. Возможно. Нил не спал всю ночь, его можно понять. Он заходит в библиотеку раздраженным и злым, поэтому бесится, когда не находит за нужным столиком не намека на черный цвет. Нил не собирается искать Эндрю. Он садится на стул и ждёт. Если через десять минут Эндрю не появится на стуле, то он разворачивается и уходит. Именно этому учила его Элисон, когда он собирался на первое и последнее свидание в своей жизни. От того парня пахло дешевым одеколоном, но это не столько имеет значение, как его постоянные намеки на уединение в местном туалете или, если Нил захочет, у него дома. Нил отказался от всего и сбежал после пятнадцати минут провального свидания. Ровно через девять минут Эндрю появляется в проходе библиотеки со своим идеально нейтральным и выспавшимся лицом. Нил ненавидит его. Ненавидит не только за то, что тот спал в своей кровати, увлекаясь снами, пока Нил работал всю ночь, но еще и за то, что выглядел он до ужаса привлекательным. Почему Эндрю вообще носит футболки, из-за которых было видно все мышцы? Нил не знает ничего об этом, но он смотрит на него и понимает, что это довольно мило. — Трудная ночь? — спрашивает ухмыляющийся мудак, усаживаясь на свое место. Нил уже говорил, что ненавидит его? Так вот. Нил ненавидит Эндрю чертового Миньярда. — Ты вина этого, — недовольно говорит он. Эндрю щурится. — Где твое оранжевое месиво? — нагло спрашивает тот. — Признал, что этот цвет тошнотворный? Нил не меняется в лице, когда оглядывает свои серые потрепанные треники и черную толстовку, растянутую из-за многочисленных положений колен под ней. Эндрю думает, что смог победить в этой битве? Ни за что. — Отправляется на адрес твоего проживания, — говорит Нил. — Отличный подарок для тебя. Эндрю ухмыляется. — Даже не пытаешься задобрить меня кофе? Черт, да он издевается. — Иди нахуй. Сегодняшний день можно признать самым худшим в жизни Нила Джостена, потому что Эндрю победно ухмыляется, откидываясь на спинку стула и стучит пальцами по дереву стола. — Показывай свои ночные кошмары. Нил недовольно мычит, доставая из рюкзака прихваченный планшет и открывает нужную папку, куда он скинул все рисунки. Эндрю просто смотрит на них несколько секунд и листает дальше. Серьезно, он даже не заостряет свое внимание на одном наброске больше, чем секунду. Если бы Нил знал, что именно так будет проходить просмотр его трудов, то он даже бы не заморачивался и принес ему просто штрихи на бумаге. Он точно издевается над Нилом. — М, — мычит Эндрю, листая последние эскизы. — Что? — Мне не нравится, — заключает он, отодвигая планшет. — Прости? Эндрю начинает стучать костяшками пальцев по столу. — Ты рисовал по инерции. В твоих работах нет чувств, это просто вынужденные работы. Какого хуя? Нил работал над ними всю ночь, чтобы услышать, что все его работы полная хуйня? — Я был вынужден работать по инерции, чтобы успеть до утра, — раздражается Нил. — Смотри, — Эндрю выходит из папки с нужными эскизами, заходя в соседнюю, где хранились остальные работы Нила. Он открывает первый попавшийся рисунок, на котором Элисон улыбается, принимая кусочек шоколада из рук Рене. Нил смотрит на них и молчит. Он помнит этот день, как годовщину их отношений, на которую он был приглашен. Долго он там не задержался, но сфотографировать успел, чтобы затем нарисовать арт и предоставить им в виде картины. — Здесь есть чувства. Твои эмоции. Всё, что ты хотел передать, хранится тут, — он тычет пальцем в экран. — В работах, которые ты мне показал, присутствует заебанность. Нил сжимает руки в кулаки. — Да, потому что ты, — выделяет он, — заставил меня работать всю ночь. Если ты хотел увидеть шедевр, надо было ждать неделю. Эндрю наклоняет голову. — Если бы ты принес одну, но очень качественную работу, то я и ни слова не сказал бы. — Откуда ты вообще знаешь, что в эти работы не заложены эмоции? — спрашивает Нил. — Черт, да я пыхтел над ними, как сука. — Это видно. Нил забирает планшет и уходит из библиотеки. *** Нил проводит ночь у Мэтта с Дэн. Мэтт достает из верхней полки шкафа настольные игры, которые пылятся там со времен старших классов, и принимается рассказывать основные правила. Нил пытается вникнуть в какую-то детективную игру, где надо угадывать имена известных людей, но у него это не выходит, зато он преуспевает в иностранных языках, чем гордится оставшийся вечер. Дэн рассказывает сплетни, которые они охотно слушают и предоставляют свои теории по поводу ситуаций; а затем она включает мелодраму, под которую Мэтт громко плачет от несправедливости жизни. Дэн успокаивает своего парня, а Нил продолжает смотреть, пожимая плечами. Не так уж и жалко ту девушку. Он заряжается их семейной энергией и уходит домой, чтобы подумать насчет слов Эндрю. По приходе домой, Нил открывает свои эскизы, просматривая их еще по несколько раз, и понимает, что Эндрю был прав насчет искусственности персонажей, но признать это при нем было сродни убийству в многолюдном месте. Поэтому закатив глаза, он принимается за работу, пытаясь нарисовать качественного человека-мороженого, от которого дети пищат, как мыши. Наверное. Нил не знает. Он пытается отрисовать каждый штрих, добавляя в каждый столько чувств, сколько никогда не отдаст. Нил долго подбирает нужные цвета и когда у него это получается, радуется, как ребенок, и сидит за этим персонажем еще несколько часов. *** Нил изучает чужое лицо, осыпанное светлыми веснушками и несколькими родинками, расползающимися по левой щеке в виде небольшого созвездия, замечая небольшое трепетание светлых ресниц и сжатые губы в полоску. Нил смотрит на них и думает о том, есть ли у Эндрю ямочки, когда он улыбается. Потому что если это так, то наверняка это очень красиво смотрится на его бледном лице. Он переводит взгляд на кепку, изучая ее некоторые неровности по краям и мечтая узнать настоящий цвет волос, скрытым под головным убором. Эндрю смотрит на новый эскиз, сделанный вчерашним вечером, и молчит, позволяя Нилу рассмотреть его полностью. Затем он откладывает планшет в сторону и поднимает голову, замирая на месте, потому что Нил находится непозволительно близко к его лицу. Нил видит черные зрачки и перевод чужого взгляда на его губы, которые он в этот момент облизывает и прищуривается, наклоняя голову по-птичьи. Его дыхание перестает быть таким легким, когда он смотрит на приоткрытые губы Эндрю, и понимает, что ему нужно прийти в чувства. Они же в библиотеке, в конце концов. Тем более, перед ним, мать его, Эндрю, даже если тот очень красив. Но он наглый. И мудак. Нил тяжело сглатывает и смотрит в медовые глаза, которые прищуриваются и начинают отливать золотом. Нил готов поклясться, что впервые видит настолько красивые и удивительные глаза. — Теперь я доволен, — хрипло произносит Эндрю, откидываясь на спину стула. Нил остается на месте и закрывает глаза, пытаясь успокоить свое учащенное сердцебиение, которое не хочет приходить в норму. Открыв глаза, он снова видит тот взгляд, поэтому молниеносно отводит свой и наблюдает за пылящимися на полках книгами. — Э-э, да, — неуверенно сказал Нил, перебирая пальцами между собой. Черт, Эндрю точно видит это всё, поэтому сидит здесь и ждёт чего-нибудь неловко сказанного от него. — Ну, я думаю, что все довольны, — говорит Нил, вставая со стула, чтобы поскорее уйти от этого места. — Так что, ну, я пойду? — Это вопрос или утверждение? — спрашивает Эндрю, кладя сложенные руки на грудь. — Утверждение. — Хорошо. — Хорошо? — Да, Нил, хорошо. Нил уходит из библиотеки настолько быстро, насколько ему позволяют свои ноги, а они ему позволяют многое. Нилу срочно нужна Рене. Или Элисон. А лучше они вдвоем. — Нилли! Именно поэтому он заходит в комнату отдыха, где находит своих подруг за круглым столом с едой в контейнерах. — Привет, Эл, — говорит Нил, наклоняясь к ней для поцелуя в макушку, а затем кивает рядом сидящей Рене. — Привет, — мягко говорит Рене, отпивая из бутылки воды. Он усаживается напротив них, а затем смотрит на противно зеленый салат в контейнере Элисон. — Что, опять? — спрашивает Нил, головой указывая на салат. — Я набрала за выходные, — пожимает плечами Элисон. — Скоро сезон купальников, а значит много заслуженных фотографий. Не гримастничай, Нил. У меня нет такой привилегии, как есть и не толстеть, так что лучше молчи. Нил закатывает глаза. Перед летом Элисон постоянно садится на диеты, которые перестали быть жестокими после начала отношений с Рене, которая теперь контролирует ее приемы пищи. Но Нил ни за что не поймет такие жесточайшие запреты в еде для нескольких фотографий в сеть, где не каждый поддержит твою фигуру. Люди в принципе злые, но в интернете особенно. Он тихо радуется хотя бы тому, что Рене не даёт Элисон есть только траву и пить воду. — Как дела с проектом? — спрашивает Рене. — О, все хорошо, — кивает он. Элисон улыбается, склоняя голову и пережевывая лист салата. — Что не так? — в итоге говорит она. — Эм, ну, все в порядке, я полагаю. Я имею ввиду, что Эндрю мудак, но в остальном все нормально. — Нет, Нил, что с тобой? — Элисон тычет в него пальцем и берет вилку в руку, чтобы съесть кусочек огурца. — У меня проблема, — боже, начинать это всегда так неловко? Он будто ведет разговор с родителями. — Ну знаете, а вы наверняка знаете, когда у вас.. то есть это странно, но вы же поможете? Я просто.. типа не знаю, что это? И.. — Эй, — окликает его Элисон, — полегче. — Нил, — мягко встревает Рене. — Ты можешь рассказать нам о всех своих переживаниях. Обещаю, мы не будем сильно давить. Рене метает предупреждающий взгляд на Элисон, которая пожимает плечами и смотрит на Нила, ожидая, как хищник свою добычу. — У вас было такое, что дыхание сводит, сердце сходит с ума, а твой мозг просто останавливается и никак не может тебе помочь? И ты ненавидишь это всё, потому что так не должно быть, и вообще это странно. Вилка Элисон падает на пластиковый контейнер. — Нил, не говори мне, что тебе кто-то понравился, — с возбуждением говорит Элисон, — потому что, если это так, мне срочно нужно увидеть этого человека. — Ты пропустила часть про ненависть? — Ненависть? К черту ее, когда ты говоришь мне такие захватывающие вещи! Где ненависть, там и секс, — Элисон хитро улыбается, отмахиваясь от него, а затем ее глаза широко раскрываются и она смотрит на Рене. — О, мы должны поговорить с ним о сексе? — Что? — Я думаю, что Нилу нужна не такая помощь, — Рене мягко касается ладони своей девушки. — Брось, он же совсем ничего не знает о таких прелестях. Верно, Нил? — Вообще-то я осведомлен о некоторых.. действиях. Теоретически. — Господи, Нил, теоретически. — Мне этого хватает, — пожимает плечами он. — Точно, — щелкает пальцами Элисон. — Но теперь у тебя есть они.Можешь всю свою теорию опробовать на практике. Элисон подмигивает. Рене качает головой. Нил уходит. *** В следующий раз Нил приглашает Эндрю к себе, чтобы вместе решить некоторые детали дизайна без посторонних звуков. Эндрю, на удивление, пожимает плечами и соглашается, но с условием того, что Нил купит ему то сладкое месиво. Нил так и делает. Поэтому они сидят второй час за рабочим столом Нила, выбирая основные цвета для фонового пейзажа. Точнее Нил говорит, Эндрю кивает и мычит, попивая свой ядреный кофе. — Что насчет этого? — спрашивает Нил, показывая на экране компьютера персиковый цвет. Эндрю снова мычит. Значит да. — А этот? — на этот раз на экране светло-красный. — Мне нравится, будет хорошо сочетаться с предыдущим. Можно даже сделать градиент. Эндрю мычит. Да. — Фиолетовый? — спрашивает Нил, скорее себя. — Если он будет более светлым, то мы можем хорошо его пристроить к следующему фону. И если добавить синий, то.. — Твоя бабушка, — просто говорит Эндрю. Его.. бабушка? — Э-э, да. Она у меня есть. — Почему думаешь, что она сделает с тобой все это? Нил сначала хмурится, но потом вспоминает о той встрече в комнате отдыха, когда он наговорил много лишнего. — О, она не сделает, — Нил улыбается, вспоминая некоторые фразочки на британском, которые его бабушка произносила, когда была очень зла на своего внука. — Но она очень расстроится, если я не приеду к ней. Мы с мамой не были в Англии больше трех лет. — Едь без мамы. Звучало легко. — Я не могу, — качает головой он, поворачиваясь телом к Эндрю, расположившемуся на его кровати в окружении подушек. Эндрю поднимает левую бровь. Вопрос. — М, это сложно. — Ну уж постарайся рассказать так, чтобы я понял. Нил выдавливает из себя подобие улыбки. — Моя мама не отпускает меня одного в Лондон. Боится, что я там останусь и больше не вернусь к ней, — Нил начинает перебирать подол футболки, не поднимая головы. — Почему? — просто спрашивает Эндрю. — Она знает, что я люблю бабушку больше, чем ее. И если бы была возможность, то я остался у нее навсегда, но мой официальный опекун мама. Я ничего не могу решать. — Ты совершеннолетний, — говорит очевидное Эндрю. — Ты ей ничего не должен. И она не может решать за тебя. — Я должен маме жизнью, — тихо говорит Нил. — Она любит меня, я знаю, но не могу дать ей того же, когда она уходила на недели из дома. Но она спасла меня, Эндрю. Если она хочет, чтобы я был рядом, значит я буду рядом. С каждым словом его голос становился тише. Каждая буква давалась ему очень тяжело, возвращая его в день, когда его мама буквально встала перед ним, закрывая от тяжелых рук отца и блестящих ножей, заточенных накануне. Воздуха катастрофически не хватало. Нил закрыл глаза, пытаясь дышать глубже, чтобы утихомирить свои легкие. Сердце. Шрамы на груди начали отдавать болью. Все жгло, жгло, жгло. — Прекрати, — тихо сказал Эндрю, находясь где-то рядом. Нил открыл глаза и увидел перед собой медовые глаза, отдающие блеском. — Сейчас ты здесь, — прошептал Эндрю, не отрывая взгляда. — Никогда больше не там. Шепот голоса Эндрю успокаивал, поэтому Нил смог сделать глубокий вдох. Легкие наполнились воздухом и он позволил короткой улыбке проясниться на его лице. Эндрю отвернул его лицо от себя с помощью руки. — Мне не нравится все, что связано с оранжевым, но с синим проблем нет. Нил позволил себе усмехнуться. — Ты же знаешь, что закат не может быть синим? — Эта игра, Нил, и она моя. Если мне хочется синий закат, значит ты делаешь синий закат. Нил задумался. — Резонно, — пожал он плечами, отмечая нужные цвета на палитре. Закончив с этим, он повернул голову в сторону скучающего Эндрю, рассматривающего комнату с разбросанными повсюду бумагами и карандашами. Нилу не было стыдно за беспорядок. Он художник. Это его творческое помещение. Ему все равно, что думает об этом Эндрю, если тот вообще думает. Нил рассматривает черную одежду Эндрю: порванные в коленях джинсы, футболку и несколько цепей на шее; и проколы на лице, которые дополняют его образ. О, и кепка. Кепка, которую Эндрю не снял даже сейчас. — М, можно я спрошу тебя кое о чем? Эндрю прищуривается. — Ты только что это сделал. — Этот вопрос не считается, — отмахивается Нил. — Он нужен для согласия. — Что если я скажу нет? Нил пожимает плечами, качая свой стул в разные стороны. — Нет значит нет. Я не буду спрашивать тебя. Эндрю молчал. И прищуривался. С каждым таким разом Нил больше думал о своем внешнем виде. Но перед приходом Эндрю, он проверил себя полностью и не заметил лишней зубной пасты. Анализировал? Думал? Проверял? — Спрашивай, — отчеканил Эндрю, но прежде чем Нил успел открыть рот, он добавил: — Я отвечу, если посчитаю нужным. Не понравится вопрос — ответа не будет. — Звучит.. логично? — Нил еще раз посмотрел на кепку Эндрю и подумал о вопросе. Стоит ли тратить его на это? Но интерес о цвете волос пересиливал все остальное, поэтому да, стоит. — Почему ты постоянно носишь кепку? Эндрю, казалось, не удивился этому вопросу. — Нравится. Нил склонил голову. — И ты сможешь снять ее, если я попрошу? — Нет. — Тогда в чем проблема? По складке между бровей Нил понял, что тот раздумывает над ответом. Эмоции на лице Эндрю всегда было так легко читать? — Мне не нравятся волосы, — как можно скучающе сказал тот, не смотря на Нила. — Э-эм, извини? Я в смысле извиняюсь, если обижу как-то, но. Ты лысый? Типа, как зэк? — Эндрю просто хмурится. — Ну знаешь, они все лысые. Или у тебя там шрам? Операция? Или от кого-то? — Ничего из этого. Нил задумался о своих волосах, которые ненавидел также сильно, как и собственные глаза, доставшиеся от отца. Ярко-рыжие волосы привлекали много внимания, поэтому в подростковые годы, чтобы смыться от образа отца, ставшего комом в горле, Нил красил свои волосы. Чаще всего это были светлые оттенки из-за светлых ресниц, бровей и рассыпчатых повсюду веснушек. Как-то раз он покрасился в черный и смыл его в тот же день. Это было кошмарно. Принять свою внешность было нелегко. Также нелегко, как свыкнуться со смертью отца. Но это все позади, а его рыжие волосы все еще на месте. Он посмотрел на кепку Эндрю. — Я тебя понимаю, — тихо говорит Нил. — Я ненавидел свою внешность. В моем доме в Англии не было зеркал, потому что я впадал в серьезную панику после отражения в них. Я перекрашивал свои волосы множество раз, чтобы не походить на него. Даже сейчас иногда я думаю, что они ужасны. Слишком яркие, слишком заметные. Слишком похожие на него. Нил ждёт, когда Эндрю скажет о его странностях и просто уйдёт. Но тот остается на месте и просто смотрит, перебирая кольцо на среднем пальце. — Нил, — тихо зовёт тот. Нил сразу же смотрит на него. — Мне не нравятся они не потому, что похожи на чьи-то, а потому, что они очень непослушные. — О? — Они ужасно кудрявые. Топорщатся в разные стороны и не укладываются. Раздражающие. Нил начинает смеяться. Эндрю в полностью черной одежде, проколами, ножами в нарукавниках и угрожающим видом с ужасно кудрявыми волосами, растрепанными в разные стороны. Ему нужно это увидеть. — Ну, — все еще улыбается Нил, — может скажешь хотя бы цвет? Компенсация за мою слезливую историю. Эндрю закатывает глаза. — Блонд. — Жаль, думал, что там скрывается черный. Нил еще раз рассматривает Эндрю и закусывает губу, постукивая пальцами по бедру. — Думаю, что тебе очень идет. Покажешь? — Просто смотри в свой дурацкий монитор и попытайся выбирать менее тошнотворные цвета. Нил так и делает. Поэтому на экране показывается ярко-оранжевый цвет, а в следующую секунду в него летит подушка.