1. Меч кама-сама

      — Чертов Оокурикара! — раздавались крики со стороны лазарета, — Вот только очнись, я тебя хорошенько отделаю!       Хачисука узнал голос, этот голос в цитадели не знал только вновь прибывший меч. Однозначно, голосил самый главный помощник хозяина, Хэшикири Хасэбэ. Вывести его не составит труда даже праведнику, поэтому крик не удивлял, удивляло место, где это происходило. Как главный поборник, правил Хасэбэ, никому не позволял шуметь в лазарете, чтобы не мешать выздоровлению раненых. А тут сам орал, как потерпевший. Само собой, Хачисуке стало любопытно узнать причину.       Того, кому предназначались крики учигатана Катэцу знал. А кто не знал этого недотрогу-одиночку, Оокурикару? Он уже месяц как появился в цитадели, но ни с кем особо не сблизился, не считая Шокудаикири Мицутады да Цурумары Кунинаги. И то, потому что первый принадлежал, тому же хозяину, что и Оокуракару, а второй был любовником первого и шёл бонусом к нему. Та ещё заноза в заднице, надо сказать.       Сам Хачисука Оокурикару видел всего пару раз, ни разу с ним не разговаривал. Да, не больно и хотелось, честно сказать. Такого хама ещё поискать, ни здрасти, ни насрать, слова лишнего не услышишь. Но зато ему часто приходилось слышать нечто похожее, как крики Хасэбэ.       Ну, судя по тому, что тот, после каждого задания оказывается в лазарете, боец он ещё тот. Хачисука усмехнулся, зачем только хозяин так часто отправляет его на задания, толку видать ноль, одни переживания, что это хамло прибьют. Может хочет поддержать таким образом? Но был у этого меча один хороший скилл — восстановление занимало несколько дней и то, если оно было достаточно серьезным. Обычные порезы заживали чуть ли не на глазах.       Как и следовало ожидать, учигатана снова вернулся в бессознательном состоянии. И, судя по подслушанному разговору, в этот раз ранения были сильнее обычного, здоровье высажено почти в ноль. «Неудачник…» — подумал Хачисука и направился дальше по своим делам.

***

      Через неделю Хачисука попал в группу с Оокурикарой. Мало этого, его назначили капитаном и теперь он должен отвечать за это недоразумение.       Переодевшись в боевой костюм, сияющий золотом учигатана шел по эгнаве, поправляя свои блестящие розовые волосы. Представитель благородного дома Котэцу гордился своими волосами, тщательно за ними ухаживал и по сотне раз за день расчесывал их золотым резным гребнем. Впрочем, сегодня он был раздражен и зол, быть нянькой нелюдимого учигатаны, ему не хотелось, но таков приказ хозяина.       — Завидую я тебе, Хачисука, — раздалось откуда-то снизу, меч повернулся на голос.       — А? — на краю эгнавы сидел один из пяти великих мечей, Миказуки Мунэчика. С неизменным набором для чаепития, отхлебывал из чашки чай, безусловно, с прекрасным вкусом и ароматом.       — В первый раз идёшь на задание с Оокурикарой? Завидую… — задумчиво и мечтательно протянул самый красивый, по словам самого Миказуки, меч.       — Это вы сейчас издеваетесь? — горько усмехнулся учигатана.       — А ты ведь ничего о нем не знаешь, не так ли, — «старик» повернулся к собеседнику хитро прищурившись, — Я видел, как ты скривился, услышав его имя. Ты вроде хороший мечник и мечом был отличным, но слишком уж заносчив. Сегодняшнее задание будет тебе уроком, — Миказуки отвернулся, поднес к губам чашку и продолжил, — Никогда не суди по ножнам и изучай биографию соратников, — он отхлебнул чай и больше не произнес ни слова, давая понять, что разговор окончен.       «Старый болтун», — пробубнил Хачисука, шагая дальше к месту переноса. У лестницы как всегда мечников провожал на задание Хасэбэ. Зачитав ещё раз задание, снабдил самого слабого защитным талисманом и пожелал удачи. Когда участники отряда спустились, Хасэбэ остановил Хачисуку.       — Тебе очень повезло, — довольно говорил он, Хачисука с недоверием смотрел на воодушевленное лицо учигатаны, — Хозяин послал с тобой Оокурикару, с ним тебе не о чем беспокоиться…       Тут Хачисука понял, что ничего не понял. Не ты ли неделю назад орал в лазарете на того, кого сейчас нахваливаешь? Хачисука решил промолчать, он всё равно глаз не спустит с хама и нелюдима.       Перед нажатием кнопки отправки капитан ещё раз оглядел свой отряд на это задание, две учигатаны: он и Оокурикара, нагината — Иватоши, вакидзаси — Никкари Аоэ и два танто: Гакотай и Саё Самонджи. Задержал взгляд на том, кого считал своей головной болью на это задание. Как всегда тяжёлый взгляд янтарных глаз смотрящий в никуда, плотно сжатые губы, вроде собран.       — Ну, кама-сама нам в помощь, — произнес Хачисука и нажал кнопку переноса.       Они оказались в лесу, их задачей было не пропустить ретроградную армию, чтобы она не помешала боевым действиям, склонив тем самым чашу весов в противоположную сторону. Им пришлось некоторое время ждать прибытия противника, они уж было решили, что они отменили своё решение. Но, когда те пришли, стало понятно, что задание будет не из лёгких; множество юрких танто, основу составляли учигатаны и вакидзаси, больше обычного одати.       Бой начался, суматоху наводили танто, нападающие в момент боя с более сильными противниками, они больше отвлекали, за счёт чего основной противник мог спокойно атаковать и наносить повреждения. Стало понятно, что в первую очередь стоит избавиться от мелких негодяев. Проблемой были их крупные соратники в лице одати, приходящие им на помощь стоит только двинуться на мелюзгу.       — Я разберусь с ними! — сухо крикнул Оокурикара.       Хачисука глянул через плечо. Смуглый учигатана кинулся на мелюзгу, дорогу ему перекрыли два одати и вакидзаси. Золотой представитель Котэцу поморщился.       — Кто-нибудь, помогите ему! — крикнул он своим соратникам.       — Он сам справится, не впервой, — ответил ему Иватоши.       — Он один против такой толпы?! — обеспокоенно удивился Никкари, он тоже впервые попал в группу с Оокуракарой, только в отличие от капитана, он давно ждал этого момента. И не только потому что много слышал о его боевых навыках. Смуглый учигатана давно вызывал непонятные вибрации его души.       Без назойливых танто отряд быстро разобрался с учигатанами и вакидзаси противника. Вздохнув с облегчением они повернулись к Оокурикаре, он убил одного одати и вакидзаси, поредели ряды танто. Но сам учигатана был покрыт кровью с ног до головы. Услышав, что вокруг стихли шумы лязга металла, он остановился.       — Начинается, — послышался благоговейный шёпот Иватоши и Саё.       Одати и танто вперили взор на своего соратника, к ним присоединился Гакотай и Никкари. Что было потом Хачисука не забудет никогда.       Оокурикара, поднял голову вверх и заревел, не закричал, а именно заревел, словно раненый зверь. Запустился режим «пробуждения»: тело становилось больше, одежда на нем трещала и рвалась, обнажая смуглую кожу, татуировку дракона опоясывающего левую руку учигатаны, голова дракона устроилась на выпирающей лопатке.       Оокурикара встал в стойку, его тело казалось горело внутренним огнём, вдруг дракон на его руке пошевелился, сначала просто вздрогнув, затем начал перемещаться по всему телу: грудь, спина, руки и ноги. Учигатана рванул на оставшегося одати, нанося четкие и сильные удары. Когда он пал и рассыпался прахом, на смуглую огненную фигуру ринулась куча танто, нанося болезненные удары. Но Оокурикара будто не замечал их, слепо рубил направо и налево.       Никкари наблюдающий за боем, затаил дыхание, сердце не могло успокоиться, то билось как сумасшедшее, то замирало, забывая как гнать кровь. В какой-то момент он не выдержал и ринулся вперёд.       — Стой! — закричал Иватоши, — Нельзя!       Но зеленоволосый вакидзаси не слышал его, открывшийся дуновением ветра правый глаз горел алым огнем. К сожалению его порыв совпал со следующим этапом «пробуждения» Оокурикары, заревев снова он словно стал тем драконом, что метался по его телу. С огромной скоростью он носился от одного танто к другому, не замечая ничего, в голове словно молот стучало: «Убить! Всех убить!». Янтарные глаза, потемневшие до красно-оранжевого горели и казалось полыхали огнем. Его тело ранее окружённое огнем, сейчас скрылось за темным облаком дыма.       — Дурак, — пробормотал одати, Саё сжал маленькие кулачки и заскрипел зубами, — Он же не различает в таком состоянии врагов и друзей.       — Никкари! — закричал Гакотай, вакидзаси подбежавший на помощь учигатане был отброшен назад, на его груди растекалось алое пятно. Маленький беловолосый танто, подбежал и сунул в руку друга свой защитный амулет.       Тем временем вражеские танто исчезли, темный дым рассеялся и на землю рухнуло смуглое тело, покрытое кровью. Учигатана, как и ожидалось, был бессознания.

***

      Не переодевшись, прямо как есть в крови врагов и соратников, Хачисука направился искать Миказуки. Он только что сдал в лазарете на попечение Ягина Оокурикару и Никкари. Вакидзаси был ранен смуглым учигатаной в грудь, сам виноват, не стоило лезть под горячую руку. К счастью, по словам Ягина, рана не глубокая и быстро заживёт. Да и Никкари уже пришел в себя. Беспокоиться было излишне. А вот состояние учигатаны вызывало беспокойство. После того, как смыли кровь, увидели многочисленные раны; как обычные порезы, так и глубокие, особенно ужасала рана на спине.       — Ты пришел узнать, что он такое? — прозвучал вопрос. Хачисука оказывается уже некоторое время стоял рядом с предметом своих поисков и молчал. Старый меч не выдержал первым.       — Мгм, — утвердительно хмыкнул учигатана, присаживаясь рядом.       — Хоть бы переоделся, — брезгливо поморщился Миказуки, — Кровью воняет…       — Тц, — презрительно цыкнул золотой учигатана.       — Ладно, слушай, — снисходительно буркнул «старик», — Ты знаешь, что Ишикимару и Таротачи были созданы для богов, а вот Оокурикара и есть бог…       — Пхаха, чё за бред, старик? — рассмеялся Хачисука.       — Ты видел его «пробуждение» это похоже на него? У него их два этапа, а может и больше, просто мы пока не видели, — учигатана задумался, это и правда не было похоже на обычное «пробуждение» любого из живущих в цитадели меча, — А теперь вспомним его биографию…       Чем дальше рассказывал тати, тем больше грузился Хачисука.       По легенде, Оокурикара имя своё получил, благодаря дракону Курикара, учигатана был выкован в огне этого дракона. Гравировка на лезвии меча изображала самого Курикару, выполнена она была ногтем дракона. Всем известно, что дракон Курикара является одним из воплощений бога Фудо-мёо.       По историческим фактам, выкован меч в 1350 году н.э. кузнецом Хикосиро Хиромицу из школы Сосю. Неизвестны все хозяева меча, но согласно хроникам Токугава, на 21 день, 11 луны 6-го года Гэнва (1620) Датэ Тамадунэ, второй сын Датэ Масамунэ принял меч из рук Такугава Хидхтады. Как награду, за строительство стен, вокруг замка Эдо, отцом Тамадунэ.       Сам себя учигатана называл мумэйто, ставя себя в один ряд с мечом-копией Яманбагири Кунихиро, одержимого тем, что он копия, из-за чего не любил, когда его хвалят, думая, что хвалят другого Яманбагири. Оокурикара же постоянно доказывает, что способен сражаться один, без всяких хозяев и умереть может один, не жертвуя чужими жизнями, из-за чего и бросался на самые трудные участки сражения, на самых сильных соперников.       — Ну, не переживай, не совсем он бог, но часть его в нем присутствует. Есть мнение, что после второго этапа «пробуждения» в него вселяется дух дракона. Правда это или нет неизвестно, но звучит романтично. И потом, ты не можешь отрицать его мощь и способность к регенерации. Много ты знаешь таких мечей? — Хачисука недовольно фыркнул, встал и ушел к себе. Миказуки хитро улыбнулся, подливая себе чай, — Ох уж этот, дракон….