7. Хуа Чэн находит друга, а Фэн Синь - психотерапевта

Му Цин очень мил и скромен и не понимает, почему все так радуются его приходу, особенно Ши Цинсюань, который разве что целоваться не лезет. На этот случай его караулит Черновод. Фэн Синь весь вечер сидит в углу и не отсвечивает. Он уговаривает себя, что это всё для того, чтобы не мешать остальным небожителям вдоволь пообщаться с вновь обретённым другом. Но это лишь отговорка. Фэн Синь просто не готов к сближению. Му Цин, которого он не видел много столетий. Му Цин, который его даже не помнит. Му Цин, у которого есть парень. Нет, не в этот раз. Фэн Синю остаётся только украдкой наблюдать за ним остаток вечера. После чая Му Цин вызывает себе такси и уходит покурить на террасу пентхауса. «Он ещё и курит». В прочем, Фэн Синь тоже не без греха. - Ну и что ты сидишь? – Хуа Чэн в упор смотрит на Фэн Синя и собственнически поглаживает затылок Се Ляня, лежащего у него на плече. – Мне с ним покурить сходить? Фэн Синь поднимается и с бешено колотящимся сердцем ступает на балкон. Му Цин стоит к нему спиной и говорит по телефону: - Нет, я поеду сразу домой, для прогулок уже поздно. Можем увидеться завтра. Фэн Синь щёлкает зажигалкой, и Му Цин оборачивается на звук. - Ладно, я перезвоню. Да, целую! Внутри Фэн Синя перекосило, но он держит лицо: - Твой друг? Беспокоится? - Да, есть немного. Смотрю, у вас почти все парочками. А у тебя кто-то есть? – спрашивает Му Цин. - Нет, я жду своего единственного, предназначенного Небесами, - улыбается Фэн Синь. - Как в сказке? – смеётся Му Цин и внезапно грустнеет. – Вот только сказки и сны не сбываются в реальности. - Сны? - Да, мне иногда снится очень красивое место, может быть рай или что-то в этом духе, и храбрый воин. Я не могу запомнить его лицо, только ленту в волосах и силуэт. И я знаю, что во сне он мой возлюбленный. - Откуда ты знаешь, что он воин? - У него за спиной что-то есть, какое-то оружие. - Но это не твой реальный парень? – сердце Фэн Синя замирает. - Я же говорю, сны не сбываются. - А почему ты так уверен, что это разные люди? - Просто знаю, - вздыхает Му Цин. Его печальное лицо напоминает Фэн Синю того заплаканного Му Цина, когда они впервые поцеловались. У Фэн Синя так и вертится на языке вопрос «А ты вообще его любишь? Этого своего парня», но он знает: такое не спрашивают. - Ты его любишь? – чёрт. - А тебе какое дело? – Му Цин взрывается. – Я тебя вообще третий раз в этой жизни вижу. Фэн Синь обескуражен и не замечает, что Му Цин ведёт счёт их встречам. У Му Цина звенит телефон. - Да?! – он орёт в трубку. – Выхожу! Злобно зыркнув на Фэн Синя, Му Цин возвращается к обществу и сердечно прощается. Его заверяют, что будут очень рады продолжить знакомство и дружить, затем он откланивается, игнорируя грубияна, и исчезает. Все оставшиеся смотрят на Фэн Синя в ожидании подробностей. - Ну, плохая новость: я его разозлил. - То есть ваши отношения, не успев начаться, тут же перешли в привычное русло? Браво! – Хуа Чэн театрально хлопает в ладоши. - Саньлан! А какая хорошая новость? - Я ему снюсь, - Фэн Синь самодовольно разваливается в кресле. - Хо-хо! Надеюсь, сны эротические? Мы жаждем подробностей. - Точнее, ему снится Совершенный Владыка Наньян. - Он заметил между вами сходство? - Нет, Му Цин не помнит лица, только ленту в волосах и оружие за спиной. Начинается бурное обсуждение и только Линвэнь сохраняет трезвость рассудка: - А почему ты так уверен, что ему снится Наньян? - Что? А кто ещё?! - Какой-нибудь заклинатель с налобной лентой и гуцинем за спиной. Я не разуверяю тебя, Фэн Синь, просто не тешь себя возможно ложными надеждами. Больнее будет падать. - Му Цин сказал, что воин из снов - его возлюбленный, и это не тот мудак, с которым он встречается. Кто ещё ему может сниться? Тем более с лентой… Всё-таки он что-то помнит. - А причём здесь лента? – спрашивает Се Лянь. - Много кто из небожителей носит украшения в волосах. Пэй Мин гнусно хихикает. - Заткнись, Пэй! – орёт Фэн Синь и замирает. – Ты… Ты что-то видел? Пэй Мин открывает рот: - … - Нет! Не вздумай всем рассказывать! Фэн Синь краснеет, вспоминая, как вжимал Му Цина в стены его дворца, выдёргивал из собственных волос жёлтую ленту и связывал поверженному генералу руки за спиной в наказание за своё разбитое сердце. Иногда это случалось не во дворце, а где придётся. Возможно, там Пэй-старший их и увидел. - Я не понял, - вдруг подаёт голос Хуа Чэн и поворачивается к Пэй Мину. – У этих двоих тогда что-то было? - Нет! – кричит Фэн Синь, но Пэй-старший сдаёт его со всеми потрохами. - Да от стонов Сюаньчжэня все небожители прятались! И это только в Небесной Столице. - Я… Мы… У нас не было полноценного секса, вот не надо мне тут! - Да кого это волнует, - лениво протягивает Пэй Мин. – Тискались, ну и молодцы. Чего ты бесишься? - ДА ИДИТЕ ВЫ ВСЕ!!! – грохочет Фэн Синь и срывается к выходу. Хуа Чэн вскакивает следом. - Гэгэ, я поговорю с ним. Хуа Чэн догоняет Фэн Синя на выходе из аппартаментов. - Ну-ка, притормози, генерал Большой Член. Фэн Синь в ярости и почти готов сменить облик и выпустить пару стрел в направлении гостиной, да и в Искателя Цветов тоже. - Пошли, поговорим, - Хуа Чэн ведёт его на общую террасу Призрачного небоскрёба. – Что же ты мне втирал, что ты нежная дева Сюаньчжэнем не целованная, ухаживать не умеешь? - Я И НЕ УХАЖИВАЛ! - Сбавь обороты. И выкладывай всю вашу историю. Полностью. А не только те моменты, когда вы не соприкасались разными частями тела. Фэн Синь плюхается на пол, обессиленно кладёт руки на согнутые колени и начинает рассказ: - Я люблю его давно. С тех самых пор, как Се Лянь притащил его в качестве своего слуги. - Это я и так знаю. На что намекал Мингуан? - Это долгая история. - Я никуда не спешу. Гэгэ, этот сеанс психотерапии надолго, не пускай их на террасу. - Всё началось после падения Сяньлэ. Я старался подавить свои чувства к Му Цину, даже начал встречаться с Цзянь Лань, но это не помогало. Мы с Му Цином спали в одной комнате, как я мог его забыть? Как-то вечером я заметил, что он плачет. В чём-то я понимал его, сам бы от такой жизни взвыл. Что-то дёрнуло меня успокоить его, но он не признавался, из-за чего плакал. Он был таким беззащитным… - И ты этим воспользовался. - Нет! Я только хотел, успокоить его, обнять, но я не сдержался и поцеловал. Потом я спросил, продолжать мне или нет. Сначала он замялся, а потом сам инициировал продолжение. Но мы не переспали! Ну так, немного… Ты понял. - То есть это тебя совратили? – ухмыляется Хуа Чэн. - Я этого не говорил! Ты не представляешь, что я чувствовал после той ночи. Я хотел летать, орать на весь мир, как я счастлив. Счастлив, хотя бы просто держать его за руку!.. Когда я проснулся, его уже не было. Он всегда уходил рано. Вечером я пошёл к Цзянь Лань, чтобы сказать ей, что между нами всё кончено. А когда вернулся, Се Лянь сообщил, что Му Цин ушёл. Навсегда. Бросил и меня, и его. Оставил в тяжёлые времена. Ещё и послание написал с такими оборотами, которые даже я редко употребляю. - Ох, - Хуа Чэн знает правду о побеге Му Цина, но пока молчит. - И тогда я не простил его. Мы не виделись до самого его вознесения. Если не считать мелкого эпизода, но это не важно. Как только он прибыл в Небесную столицу, у нас случилась первая стычка. Он наговорил мне гадостей, и я ударил его. Кстати, тем вечером я сломал себе эту руку, она была мне противна… Он ударил меня в ответ и… Я захотел наказать этого паршивца за то, что он оставил меня тогда. Чтобы его сердце разлетелось на маленькие осколки, как моё. А когда он его с трудом склеит, я разобью его снова. И я разбивал. Раз за разом. Доводил его до состояния, когда он уже не мог себя сдерживать и просил взять его прямо здесь и сейчас. И я сразу же уходил, оставляя его вот так, беспомощного и возбуждённого до предела. - Очень интересно. Можно подумать, самому тебе не хотелось взять его «здесь и сейчас». - О, Небеса, Хуа Чэн! – Фэн Синь прячет лицо в ладонях. - Ты что, правда, не воспользовался ситуацией? - Я не мог себе позволить ещё и это. Я уже ненавидел себя за то, что мучаю его. - Но ты продолжал. И Сюаньчжэню, судя по всему, нравилось. - … - Два идиота. А что с лентой для волос? - Я связывал ему руки. Ты не представляешь себе эту маленькую озлобленную стерву, извивающуюся в моих объятиях и умоляющую трахнуть… - Вот только не надо подробно посвящать меня в ваши игрища! Дальше что? - А что дальше? Так и прошли 800 лет. Правда, я уже не понимал, чего хочу больше: разбивать ему сердце или прижать к себе и никогда не отпускать. Затем Тунлу. О, Небеса, что я пережил, когда посчитал его предателем, а потом понял свою ошибку. Когда всё закончилось, я уже подумал, что у нас может получиться что-то наподобие нормальных отношений. Я даже сделал парные медальоны. Давно, правда, изначально для себя, но после всех этих событий хотел признаться ему, как вдруг увидел Му Цина, флиртующего с Пэй Мином. А потом мы погибли. Слишком долго я решался… Фэн Синь замолкает. Хуа Чэн вздыхает: - Ты должен кое-что знать. - Что? Что ещё вы мне не рассказали? - Правду, почему ушёл Му Цин после падения Сяньлэ. - И почему же? - Он решил, что ночью ты воспользовался его слабостью, а на следующий день как ни в чём не бывало пошёл развлекаться с Цзянь Лань. Он ушёл, потому что его сердце было разбито. Фэн Синь замирает. - А я ещё 800 лет топтал осколки… Мой А-Цин… Что же я с тобой сделал… А-Цин… - Фэн Синь словно в трансе качается из стороны в сторону и безостановочно повторяет одно и то же имя. В душе у Хуа Чэна что-то щёлкает. Он садится рядом с Фэн Синем и неумело обнимает его за плечи. Хуа Чэн вообще не умеет обнимать никого кроме своего гэгэ. Но Фэн Синю достаточно этой опоры, и он воет в голос, оставляя на одежде Хуа Чэна мокрые пятна от слёз. - Гэгэ, у нас проблема.

***

- Саньлан, я очень рад, что ты, наконец, смог разбудить в себе сострадание к другим людям. Точнее, перестал его скрывать. - Глупости, гэгэ. Это только ради тебя, потому что эти два идиота - твои друзья. - Нет, Саньлан, они наши друзья. Не закрывайся. Ради меня, - Се Лянь знает, куда надо давить. - Позволь Фэн Синю быть твоим другом. Сейчас ему это необходимо.

***

Фэн Синь вспоминает, когда всё изменилось. Кажется, это случилось незадолго до третьего вознесения Се Ляня. Дворец Линвэнь поручил им вдвоём с Сюаньчжэнем разобраться с призраками, терроризирующими маленькую деревушку. И всё бы прошло хорошо, если бы Му Цин не геройствовал понапрасну. Пока Фэн Синь обезвреживал одного призрака, другой готовился напасть со спины, и Му Цин прикрыл Фэн Синя, получив серьёзное ранение.       

Перед третьим вознесением наследного принца

Му Цин до сих пор не пришёл в сознание. Фэн Синь сидит на коленях у его постели во дворце Сюаньчжэня и держит за руку, передавая духовные силы. Целует кончики пальцев: - А-Цин, прошу тебя… Только попробуй сдохнуть и оставить меня... За спиной раздаётся голос Пэй Мина: - Я думал, ты ненавидишь его. - Так и есть, - не оборачиваясь, отвечает Фэн Синь. – Ненавижу его безрассудную храбрость. - Что у вас за отношения… - Генерал Мингуан, у вас других дел нет? - Охохох, есть, конечно, есть. Правда, не такие интересные, - с этими словами Пэй Мин удаляется. - А-Цин, больше никогда так не делай, - шепчет Фэн Синь в любимые пальцы. - Я этого не стою.

Спустя пару недель после ранения

Му Цин стоит над Фэн Синем на коленях со связанными за спиной руками и, тяжело дыша, смотрит на него из-под полуприкрытых век. Прекрасное бледное личико раскраснелось, губы опасно приоткрыты. И Фэн Синь понимает: сегодня будет по-другому. Он обхватывает Му Цина за задницу, притягивает к себе, давая тому обнять коленями свои бёдра и вжаться настолько, насколько позволяет растяжка и целует так, как никогда раньше. Затем Фэн Синь развязывает Му Цину руки и хрипло приказывает: - Раздевайся. Му Цин потирает запястья и в недоумении смотрит на Фэн Синя. - Ты не слышишь? – пальцы сильнее сжимают ягодицы. – Я сказал «раздевайся». Му Цин начинает разматывать пояс, затем кладёт его рядом с собой и принимается за ханьфу. Он делает всё нарочито медленно, глядя прямо в два пылающих янтаря. Наблюдая за представлением, генерал Наньян нежно оглаживает бедра Сюаньчжэня и тоже не отрывает от него взгляд. Он уже знает, что проиграл в этой битве: одна из натянутых струн в его сердце рвётся, и Фэн Синь больше не способен бросить Му Цина на полпути к высшему удовольствию, он хочешь подарить ему эти минуты незабываемого наслаждения, хочет видеть его прекрасное лицо, когда тот будет на пике. Когда падает последнее одеяние, Му Цин приподнимается и тянется к штанам, но Фэн Синь усаживает его обратно и снова связывает ему руки, но уже спереди. Он видит свежий шрам на рёбрах, тот самый, который Му Цин получил, защищая его. Фэн Синь сначала гладит его пальцами, а затем легонько целует и пробует языком. С трудом оторвавшись от шрама, Фэн Синь просовывает голову в кольцо бледных связанных рук и оказывается лицом к лицу с Му Цином, а собственная рука ныряет в штаны маленькой стервы. Му Цин насколько это возможно притягивает к себе голову Фэн Синя и рвано дышит в открытые губы, пока тот активно двигает рукой: - Ф-ф-фэн Синь… - Замолчи. - А-Синь… Я… - фраза тонет в протяжном стоне. - Заткнись, я сказал! – Фэн Синь не готов слышать, то, что пытается сказать Му Цин, поэтому он сковывает губы поцелуем и ускоряется. Совершенный Владыка Сюаньчжэнь кончает с таким криком, что Фэн Синь едва сдерживается от желания насадить это божество на свой алтарь и поклониться ему, как следует. Больше всего на свете Фэн Синь хочет прекратить эти «наказания» и позволить себе бережно уложить Му Цина на мягкие подушки и любить его всю оставшуюся вечность, забыв о верующих, исполнении молитв, демонах, небожителях и обо всех трёх мирах. Но всё осталось запертым в той ночи, 800 лет назад. Фэн Синь не может позволить ни себе, ни Му Цину побыть счастливыми. Сначала он не мог простить Му Цина за его «предательство», а теперь и себя за то, что он делает с тем, кого любит больше жизни. Они обречены. Кто знает, может, если бы они вовремя разобрались в своих отношениях, этих нелепых смертей не было, и жили бы они долго и счастливо, как Искатель Цветов и Его Высочество.