Часть 1

«Большая часть ёкай – обитатели «пограничья». Дуальность – их неотъемлемая черта. Жажда крови в них соседствует со способностью делать добро, мстительная беспощадность – с умением одаривать богатством и удачей. Ёкай разнообразны и обладают способностью к трансформации; они могут быть похожи на людей (но не люди), на животных (но не животные), могут принимать истинный устрашающий облик, а также состоять из частей разных существ. Ёкай также могут быть видимыми и незримыми. Могут быть звуком, эхом, огнем, явлением природы, обладающим злобной волей и характером. Синтоистские представления о душе живых и неживых существ, предметов позволяют предположить, что мир населяют сонмы душ, и далеко не все они принадлежат людям» Моя ты радость культурологическая. Сколько крови ты мне еще выпьешь. «Ёкай появляются в «зоне неопределенности» – «на грани» или «между». Между небом и землей, между водой и сушей. Мосты, туннели, перекрестки, ничейные земли и пустыри, заброшенные усадьбы, горы, упирающиеся в небо, воды – без границ и без края – излюбленные места их обитания. Возникая из прорех между мирами, между осознанностью и иллюзией, ёкай застают людей врасплох. Обычно в час между светом и мраком, хотя могут явиться и в полдень» — Лиль, ты заебешь со своей писаниной, скоро рассвет уже, — протянула с кровати Вика. За окном и правда прорезались первые неуверенные лучи солнца. Зона неопределенности между светом и мраком. Как по заказу. — Не пизди, ты все равно в телефоне сидишь, — повернулась я к соседке. Та действительно распласталась на кровати в позе звездочки, листая ленту. — С тобой уснешь, доктор наук, блин. Хорош клацать по клавишам. Сказать честно – я сама не была в восторге от режима, сложившегося в последние несколько дней. Но красный диплом, с написанием которого я изрядно затянула, сам себя не получит. «Одним из способов, благодаря которому ёкай из локальных деревенских общин вышли на региональный и национальный уровень, считается практика, именуемая хяку-моногатари. Люди собирались в большой комнате, иногда при храмах и рассказывали друг другу кайдан – короткие страшные истории о призраках и духах, по окончанию каждой из которых гасили одну свечу или фонарь и так до полной темноты» — Вик, а ты когда-нибудь Пиковую даму вызывала? — пробивала я все равно не спящую подругу на диалог, пытаясь отвлечься от плывущих букв в ноутбуке. — Блять, у тебя вопросы один хуже другого. В лагере, наверное, да, с девчонками. — И как, пришла? — Ага, на пики точенные посадила. Так что выбирай хуи дроченные, поприятнее будет. Я усмехнулась, снова погружаясь в материал. «Лисы (яп. кицунэ) – одни из самых известных духов животных и, возможно, самые известные ёкаи в современной Японии. Дело в том, что в Японии лис считают оборотнями, но не все они злые. Ками плодородия Инари использует лис в качестве посланников. Лисы Инари белые с золотыми глазами. Они используют свои способности для того, чтобы помочь Инари принести процветание фермерам и сельским жителям» А вот это уже интереснее. Эти ссылочки мы сохраним. И действительно пойдем отсыпаться, оставив их завтрашнему дню. Технически – сегодняшнему. — Ликуй, я ложусь спать. — Ну наконец-то! Хотя ты один хуй проснешься ни свет ни заря снова. — Мне ко второй. — Как радостно в душе, — съязвила Вика, отворачиваясь к стенке. Я задернула шторы, чтобы создать иллюзию ночи хотя бы на пару часов до пробуждения. Закрыла ноутбук, поставив его на зарядку, и рухнула в постель, погружаясь в сон. И тот сегодня был более яркий, чем обычно. Какой-то незнакомый парень, из внешности которого я запомнила только необычный золотой цвет глаз, в образе лиса водил руками вокруг моего лица, почти касаясь огнем – на кончиках пальцев у него были язычки пламени. Он дотронулся до моего лба, и меня обдало согревающим жаром, спустился прямой линией к моим губам, хмыкнул, глядя на них, и прошептал: — Тебе ко второй? — Да, — зачарованно ответила я. — Тогда пора вставать. Он потянулся к моему лицу, остановившись в миллиметре от него, и щелкнул пальцами. Раздался звон будильника. Проснулась я... Разгоряченной. Ну и фантазия у меня, черт возьми. Что ж ты молчала все эти годы, заставляя обращаться к сторонним взрослым сайтам, помогая усмирить либидо самостоятельно? Вика бы сейчас, наверное, сказала, что так завуалированно дрочку под порно ей еще никто не описывал. Я оглянулась на соседнюю кровать – подруга мирно спала, разбудить ее невозможно было даже шумом сирен еще с первого курса. Мы проверяли... Тогда еще жили вчетвером – с Идой и Катей. Одна отчислилась, в попытках покорить бьюти-индустрию, а вторая счастливо переехала к своему парню, поэтому общажная комната сжалась до размеров на двоих, а путь в никуда в одних стенах (точнее, к красному диплому по культурологии и какому-получится по филологии) продолжили только мы со Складчиковой. Быстро приняв душ и перебив аппетит питьевым йогуртом, я вылетела из дома. Обычно я наводила марафет, но в последнее время стало абсолютно все равно, что будет происходить с моей внешностью – у меня появился любимый. Он нежно шептал «мне все равно, как ты выглядишь, я останусь с тобой даже в самые темные времена. Ну, до конца июня, естественно. Потом мы расстанемся навсегда». Любимый диплом. Будь ты неладен. На остановке стояла толпа людей – заряженные первокурсники, полууставшие вторыши и ходячие зомби после апокалипсиса, в число которых вписалось и мое ненакрашенное лицо – старшие и выпускники. Мой взгляд приковал незнакомый парень, который, кажется, был на голову выше остальных и на порядок веселее. Он смотрел в мою сторону и улыбался. Знакомый? Где-то пересекались? Блин, с яркой университетской жизнью было сложно запомнить всех. Хотя, обычно, память на лица у меня срабатывала отменно. Я выбрала любимую тактику – делаем вид, что мы великие слепые и игнорируем. Но каким-то шестым чувством я все еще ощущала его активное внимание в свою сторону. Подъехал автобус, и студенты мгновенно заполнили его, превращая и так душную колымагу в банку с огурцами. Он встал рядом, держась за поручень в интимном расстоянии от моей руки. Когда нас тряхануло на очередной остановке, он чуть не упал на меня. И это ощутилось... Интересно. От него веяло теплом, почти жаром, и домашним уютом. — Прости, — тихим мягким голосом сказал он, придерживая меня за предплечье. Я заметила цвет его глаз – зеленые с золотыми переливами. Как во сне. Эх... — Бывает, — куда-то в сторону ответила я. Парень все еще улыбался. — Красивая помада, — добавил он. Одарив его непонимающим взглядом, я решила не отвечать на странный комплимент. На секунду даже стало приятно – получается, мне и без мейка удавалось произвести впечатление на незнакомцев? Нужно будет похвастаться Идке, которая постоянно твердит, что мои бледные губы необходимо подчеркивать блеском, иначе блеклая кожа с серыми глазами дает эффект трупа в сочетании с черными как смоль кудрями. Ее цитаты. До университета мы ехали молча, больше не вступая в диалог друг с другом. Он вышел раньше меня, а это значит, парень учился в другом корпусе. Я смотрела на удаляющуюся фигуру – он накинул капюшон на голову и слился с толпой настолько, насколько это было возможно при его росте. Был во всем черном. Как тривиально. Интересно, потому что черный – это новая классика или потому что он хочет спрятаться от всех? Увлекшись мыслями о таинственном симпатяге, я не заметила, как доехала до остановки. Быстро прошла к своему зданию и поднялась на нужный этаж. Выдохнула, заметив, что препод еще не пришел, и зашла в кабинет, плюхнувшись на свое место. — Усы – это новый стиль? — вместо приветствия с удивлением бросил Нурлан – чудаковатый одногруппник, с которым мы с первого курса делили парту. — Какие усы? — возмутилась я, потянувшись к своим губам. Над ними застыла странная пленка. Я открыла фронтальную камеру, нескромно прокомментировав увиденное: — Блять... Ебучий йогурт! Нурлан громко заржал на весь кабинет, пока я принялась оттирать свои новоиспеченные усы салфетками. Получается, я так и ехала от общаги до универа? Блин, вот про какую помаду сказал тот парень! А я себе уже нафантазировала, лошпедка. Хвастовство перед Идой придется отменить. — Пиздец ты кадр, Кайдарова. Как это можно было не заметить? — Знаешь, я бы на тебя посмотрела, умник, если бы ты также двадцать четыре на семь японской демонологии посвящал. Мозги плывут. — Купила бы диплом и не ебалась, — Нурлан закинул руки за голову, — Чебатков их за два дня клепает, а ты уже месяц безрезультатно возишься со своей мутью. Я бросила на Нурлана полный ненависти взгляд, а он саркастично добавил: — Вот тут еще, — тыкнув мне в уголок губ. Нас прервал преподаватель: — Прошу прощения за опоздание, господа-культурологи, — поправив очки, пробубнил он, быстро засеменив до своего места, — Давайте начнем. Мы с Нурланом мгновенно отключились – он отвлекся на телефон, а я продолжила собирать материалы для теоретической части диплома. «Также лисы и огонь тесно связаны. Некоторые легенды гласят о том, что внутри пасти лисицы и на кончике ее хвоста живет огонь. Любят кицунэ веселье, ради чего могут вселиться в человека. А из вкусовых предпочтений особенно по нраву лисам жирная пища, а в особенности жареные крысы. Так считается, что истинную сущность кицунэ видят лишь собаки, которые их очень и очень не любят» Ого, даже так. Такого в официальных источниках не было. Я вспомнила существо из сна: получается, я и вправду настолько поплыла, что подсознание само подсказывало мне характеристики и информацию, которую можно использовать в работе. Жаль, хвост не получилось рассмотреть – наверное, это выглядело красиво. Привет, новый кинк... «Собаки не любят кицунэ, ведь они видят истинную сущность лис. Часто неумелые оборотни не до конца перевоплощаются, и остается лисий хвост. Также считается, что поведение такого человека становится неестественным: меняется голос, привычки и вкусовые предпочтения. Так, к примеру, лиса может спутать левшу с правшой и наоборот. Есть поверье, что лисы не могут произнести «моши-моши», что является японским аналогом «алло» — Ты че с пикабу диплом скатываешь? — шепотом усмехнулся Нурлан, заглядывая в мой ноутбук. — На войне все средства хороши, — важно пробубнила я, копируя нужные мне отрывки и вставляя в черновик, — Исправлю слова на умные, подредачу и добавлю в теоретическую часть. — Ну так бы и я мог написать, — ухмыльнулся он. — А что тогда не написал, умник? — Нужно уметь делегировать, тем более, у Чебата это профессиональнее получается. Посмотрим еще, кому что скажут на предзащите, Кайдарова, когда увидят мой идеальный готовый диплом и твою муть на три страницы. Ой, а она, кстати, уже через неделю, — тыча мне в лицо невидимыми наручными часами добавил он. — Так, ну во-первых, я уже все закончила, мне осталось только теорию добить, а во-вторых... Все, отстань! — тихо отмахнулась я и продолжила печатать. В конце четвертого курса преподаватели относились к нам лояльнее, чем обычно, поэтому возможность писать выпускную работу и дома и на парах представлялась отличная. Пока на паре продолжалась лекция о монетах дореволюционной России, мне удалось дописать несколько страниц. Все больше погружаясь в образ лис, я все чаще думала о парне, которого встретила утром. Блин, он действительно похож на сущность из сна. Либо моя разгоряченная голова уже сама заполняла пустующие пробелы во внешности этой сущности. Вот бы встретить его еще раз и сравнить... Покорно отсидев все три пары на сегодня, я погрузила свое бренное тело в автобус, мгновенно заснув в неудобном кресле. Мда, недосып давал о себе знать – казалось, я цеплялась за каждую возможность отоспаться и, если бы это было реально, готова была бы лечь в свои же мешки под глазами. Беспокойная дремота, смешавшаяся с музыкой в наушниках, прервалась на рингтон телефона: — Лиль, — раздался голос Кати в моих наушниках, — Ты в общаге? — Нет, а что такое? — пробурчала я сонным голосом. — У тебя тихий час чтоль? — Ага, в автобусе, — устало согласилась я. — Ну понятно, я хотела предложить вечером в кофейню сходить. — Прости, мне кажется, меня вечером только на перекур у общаги хватит, меня этот диплом заманал. Завтра нужно отправить научруку исправленную версию, а уже во вторник предзащита. — Эх ты, звала же я тебя с собой в библиотеку зимой... — Катюха, не поэтизируй! Ну не сделала зимой и не сделала. Зато я месяц с ним мучаюсь, а ты – уже полгода! — А вот в том то и отличие, что я со своим не мучаюсь, — с улыбкой в голосе проговорила идеальная подруга, у которой все всегда было разложено по полочкам. — Все, кладу трубку! Скинув вызов я вздрогнула от музыки, оглушившей меня через наушники. Как я вообще заснула с таким уровнем громкости? Подубавив, я заметила, что рядом со мной кто-то сидел. Полностью в черном. Аккуратно подняв голову, я столкнулась с его взглядом. Он что-то проговорил, а я сняла наушники и глупо переспросила: — А? — Песня, говорю, хорошая. Только она у тебя на повторе, по-моему, бесконечное количество раз проиграла. Казалось, он смеется надо мной – в его зелено-золотых глазах танцевали маленькие чертята. — Песня хорошая, помада красивая. Ты прям мастер комплиментов. — А где помада, кстати? — улыбнулся он. — Доела, — глупо пошутила я, поздно поняв, что ляпнула. Он рассмеялся. — Прости, мы знакомы? — решилась прояснить ситуацию я. — Нет, с чего ты взяла? — удивленно поднял брови парень. — Показалось, что я могла тебя где-то видеть и теперь не могу вспомнить. — Нет, ты меня не видела. Какой загадочный у него стиль общения. — А ты меня видел? — Конечно, Лиля Кайдарова. По телу пробежала дрожь. Я, еще не успевшая отойти от своего 'тихого часа', так и застыла с нечитаемым лицом. — Где? — А давай выйдем на перекур у общаги вечером, там и расскажу. — Подслушиваешь мои телефонные разговоры? Это шантаж? — Почему шантаж? Свидание. — И почему я должна идти с тобой на свидание? — выразительно глянула я на него, пытаясь всем своим видом показать пренебрежение. Почему, кстати, не знаю. Наверное, сработала защитная реакция на красавчика. Пропади она пропадом... — А ты и не должна. Так что я постою у общаги сегодня в девять, но если не придешь – переживу и смирюсь, — снова улыбнулся он, — Ладно, до встречи, Лиля Кайдарова! Автобус остановился, открыв свои двери для прибывающих с той стороны света и убывающих с этой. Он смылся, так и не дождавшись ответа и оставив меня в смятении. И что это было? Откуда он вообще появился? Какое еще свидание?..