Часть 2

Проснуться в семь вечера – это, конечно, кардинально новые ощущения. За окном садилось апрельское солнце. Вики в комнате не было – скорее всего в пятницу она и не появится дома. Так что следующая коммуникация с людьми запланирована на завтра. Хотя стоп... У меня ведь назначено свидание на девять... Итак, проанализируем события дня еще раз: в максимально непрезентабельном виде я встречаю парня в автобусе – он странноват, одет во все черное и постоянно глядит своими золотыми глазами с такой ухмылкой, будто бы знает гораздо больше, чем все остальные снующие без цели люди вокруг. Затем я постоянно ловлю параллели между ним, своим дипломом и своим сном и мечтаю о том, чтобы встретиться еще раз. Засыпаю в автобусе одна, а просыпаюсь, опять же, с ним рядом. Он произносит мое имя и фамилию и приглашает на 'свидание' – перекур у общаги, даже не подозревая, что обычно перекурами мы с друзьями называем короткое переговорное время после посиделок перед тем как разойтись по домам, и я, в принципе-то, не курю. Вопрос: действительно ли он существует или его нарисовало мое больное заспанное воображение? Что ж, есть только один способ проверить. И чтобы успеть прийти вовремя и в более адекватном виде, нужно начать собираться (с духом) к нему сейчас. Я приняла душ и разложила уже запыленные кисти для макияжа на рабочем столе, смахнув многочисленные распечатки и учебную литературу на кровать. Занялась лицом, стараясь не слишком-то переборщить с боевым раскрасом, привела в порядок мокрые кудри, высушив их феном с диффузором и перебрала гардероб на наличие симпатичного лука, вроде бы подобрав что-то подходящее. И ровно в 20:30 залипла в окно, ожидая, когда минутная стрелка приблизится к судному часу. Нужно было немного опоздать, чтобы он не подумал, что я весь день ждала этой встречи, но и не задерживаться, чтобы он не ушлепал раньше положенного. Как сложно плавать в этом вашем романтическом этикете... Давно я не испытывала чего-то подобного. Без десяти я начала шнуровать ботинки. Делала это очень медленно, стараясь растянуть время. Без пяти топталась у порога, придирчиво оглядывая себя в зеркало – длинный черный тренч по щиколотку, худак цвета мокрого асфальта с черными разводами, черные брюки, черные ботинки. Похоже, своим внешним видом я пыталась сказать ему: «Мы похожи. Я такая же, как и ты». Подумала о том, чтобы собрать волосы (тоже черные) в хвост, но быстро бросила эту идею. Выдохнула и вышла. Он улыбнулся, заметив меня появилась в воротах общежития. — В каком доме ты живешь? — вместо приветствия спросил он. — В пятнадцатом. А ты? — В тринадцатом. — Значит, биология? — А у тебя гуманитарный? Какая кафедра? — Культурология и искусствоведение. Он удивленно вскинул брови. Ура. Значит, чем-то его все-таки можно смутить. — Вау, вы редко встречаетесь в природе. Я был уверен, что ты с исторического. — Сочту за еще один неловкий комплимент за сегодня. — И правильно. — Ты не сказал, на кого учишься сам. — Архитектор живых систем. Теперь и я удивленно вскинула брови. Я даже не знала, что у нас в университете можно окончить что-то подобное. — Это на биотехнологии, — пояснил он, — Проектируем города будущего, придумываем систему переработки мусора и городские фермы, если совсем просто. — Звучит солидно, — прокомментировала я. — Спасибо, Лиля Кайдарова, — усмехнулся он в ответ. — А как тебя зовут? — Антон Шастун. Очень приятно. Он протянул мне руку. Я пожала ее, снова ощущая тепло, словно на улице сейчас самый разгар июля и плюс двадцать пять на термометре. От него веяло летом. — Так откуда ты меня знаешь, Антон Шастун? — отпустив его руку, 'сфамильничала' я. — Все проще, чем ты думаешь. Ты ведь профоргом своего института раньше была, а я замом профорга в своем. Пару раз видел тебя на собраниях. Вот тебе и мистический флер. Рушится о суровую реальность яркой университетской жизни. Я зависла, скосив губы в сторону. Привычка – постоянно так делаю, если разочаровываюсь в чем-то таинственном, открывая для себя простую и логичную правду. Он улыбнулся: — У тебя всегда все на лице написано? — А? — пришла в себя я, — Да... Наверное. Надо было уезжать куда-нибудь западнее и поступать на актрису или мима, если на них учат. — Хорошая профессия, — согласился Антон, — Но мне кажется культурология тебе больше подходит. — Это еще почему? — Ты думала когда-нибудь о прошлых жизнях? Вот я часто представляю, кем был, если допустить, что мы существовали, конечно, — расплылся он в смущенной улыбке, — И мне кажется, что ты была музой какого-нибудь художника. — Сильно, — сквозь смех прокомментировала я, — Не думал писать книжки? — Не-е, биология тоже достаточно романтична, — покачал он головой, — Курить, кстати, будем? — Я не курю. — Не против пропахнуть дымом, если закурю я? — Как угодно, — подняв руки, ответила я. Он достал пачку из кармана, вытащил сигарету и растерялся. — Огонь забыл. Я сейчас. Неподалеку от нас стояли другие студенты, тоже выбравшиеся за территорию академгородка на перекур. Антон подошел к ним, любезно обменявшись парой реплик, и стрельнул огня. Он так странно держал зажигалку в руках, будто бы в целом не часто общался с этим предметом. Или это я уже везде выискивала какие-то противоречия, чтобы скрасить свои рутинные будни и добавить в них интриги. — Те ребята собираются в какой-то новый клуб, — сообщил он, когда снова вернулся ко мне, — Не хочешь с ними поехать? — Это твои знакомые? — Нет, — улыбнулся парень, — Разговорились. Я в изумлении уставилась на него. Конечно, в университете проще с кем-то познакомиться, но чтобы вот так просто влиться в какую-то тусовку? Интересный у меня собеседник. — Ты всегда так легко знакомишься с людьми? Он пожал плечами и загадочно посмотрел на меня, сделав затяжку. Я вздохнула: — Нет, в клуб не очень хочется. Антон повернулся к ребятам и скрестил руки, жестами показывая, что мы не присоединимся. Незнакомая компашка громко крикнула нам «Ну как хотите!» и отправилась в сторону парковки. — Нет, если ты хочешь, то можешь поехать, — затараторила я. — Не хочу. Просто предположил, что тебе нужно отвлечься после тяжелой недели. — С чего ты взял, что у меня была тяжелая неделя? — Утром ты не заметила, что у тебя йогурт на губах, а днем заснула в автобусе с картой оплаты в руках. Обычно, люди, у которых остается время на подумать, чуть более внимательны, — виновато глядя на меня исподлобья заключил он. В подтверждение его слов я легонько дотронулась до своих губ, будто бы опасаясь, что злополучный йогурт все еще мог быть там. Антон рассмеялся, делая последнюю затяжку, и выбросил сигарету в рядом стоящую мусорку. — А прогуляться по району не хочешь? А то пока это как-то не слишком похоже на свидание, — добавил он, снова простреливая меня своими смеющимися золотыми глазами. — А почему ты вообще вдруг позвал меня на свидание? — осторожно поинтересовалась я. — Думаю, что в прошлой жизни был художником, — подмигнул мне он. С Антоном было интересно. И тепло. И достаточно холодный конец апреля, который считался приемлемым в этом году для наших широт, неожиданно превратился в по-настоящему весенний. Мы прогуляли стакан какао на каждого, пару любимых мест города, две площадки университета, где находились учебные корпуса, и дорогу обратно. Казалось, что я снова на первом курсе – в последний раз я чувствовала бабочек в животе когда-то тогда. Какой кайф вступать в состояние влюбленности. Господи, лишь бы не объебаться.

***

Как и предполагалось, Вики дома не было. Сев за рабочий стол и залипнув в окно на несколько минут, я обдумывала свой перекур, действительно превратившийся в свидание. — Хороших тебе снов, Лиля Кайдарова, — уже привычно по фамилии сказал он мне на прощание, подмигнув. И почему меня так разносило с этой фразы? Я воспроизводила на повторе воспоминание, будто бы загипнотизированная его словами, проговаривая про себя его бархатным голосом снова и снова: — Хороших тебе снов... — Лиля... — Кайдарова... Он дотронулся до лица – глаза вспыхнули огнем. Вторая рука также оказалась на щеке. Антон улыбнулся и прижался лбом к моему лбу: — Наконец-то я нашел тебя. В любой реинкарнации я узнаю твои глаза. Мои глаза. Серые с крапинками. — В любой реинкарнации ты останешься все тем же огоньком, — ответила я, позволяя обвивать теплому пламени свое тело. Мы так и стояли, растапливая пространство вокруг себя, пока я не услышала шум фонтана. Под ногами была нагретая летними лучами брусчатка. Солнце било в глаза, пытаясь прорваться к нам в объятия. Он засмеялся и прошептал мне в волосы: — Ti amo e lo farò per l'eternità. — ...в позе дождевого червя только ты можешь, — донеслись до меня чьи-то слова откуда-то сверху. — Cosa? — спросила я у него, отрываясь от объятий и вглядываясь в задумчивое лицо напротив. Образ начал рассеиваться. Голос стал громче: — Заснула ты, говорю, неудачно, завтра шею твою будем хоронить, — пробасила пьяная Вика над головой. Я поднялась со стола, с минуту соображая, где я, кто я и что я. Заснула я и правда неудачно – глаза в линзах сходили с ума от сухости, а голова действительно тяжелым грузом повисла на плечах. Господи, и когда я успела отрубиться? — Ты только что пришла? — сонным голосом поинтересовалась я у соседки, поднимаясь со стола и стягивая с себя толстовку. — Да-а, — протянула довольная Вика, — какой-то добрый дядечка оплатил нам с девчонками счет в караоке, прикинь? — Как много я пропустила... — зевнула я в ответ. — Ну ты, я смотрю, времени зря не теряла, — прокомментировала подруга, — Закимарила под попыткой в бьюти-блог? Кисти действительно все еще лежали разбросанными на столе. — Можно и так сказать, завтра расскажу. А пока я в душ. — Пиздуй, дорогая, — залипая в телефон, разрешила Складчикова. Уже в душе меня догнали картинки из сна. И снова – будто бы и Антон, но будто бы и кто-то другой. Какая-то опасная получается связь – никто еще не поселялся в моих грезах с самого знакомства (и даже до него, если вспоминать сегодняшнюю ночь). С другой стороны, это было приятно – ощущать его прикосновения, его тепло и этот огонь так, будто бы когда-то я чувствовала все приснившееся вживую. Ладно, оставим мечтания для дальнейших приятных ночей. А что там получится вживую и какая есть связь между сущностью из сна с лицом Антона и самим Антоном – посмотрим.