17. Простор

* * *

— Ты посмотри!.. Они ведь все сияли, когда его видели. Все — ну, едва ли не искрились. Но на сей раз Турко смотрел не на него, не на Маэдроса, хотя его же и явился поприветствовать с утра, — не на Маэдроса, а на его подушку. На подушке с достоинством возлежал драконий хвост. — А, — сказал Маэдрос, — да, он любит норы. В ночи чего-то испугался. — Хссс! — Ладно, ладно, что это я. Не испугался. Просто любит спать вот так. — Да знаю я, как он любит. Где он только не устраивался. Я о другом. Ты видишь? Это даже и смешно. Братья могли говорить о чём угодно — Майтимо просто ими любовался, отстранённо. Уже за то был благодарен, что они не сон. Вот Тьелкормо сейчас — уже с утра прошёлся по траве и по опушке, волосы слегка влажные, а сам прищурился. Что-то знает, но медлит рассказать. Думает, как ловчее поделиться шуткой. И рубаха наверняка костром пропахла. — Ну что? — Маэдрос и сам начал улыбаться от этой скрытой улыбки Турко. — Ну что такое-то? Скажи уже. — Ты видишь, что у него хвост длиннее стал? Нет? Я так и знал, что он ещё будет расти.

* * *

Это всё получалось как-то постепенно. Сперва он попытался, как привык, влезть Сокровищу в волосы, но было неудобно. Хвост свешивался. И Сокровище поморщился, но сказал ровно и спокойно, как всегда говорил: — А знаешь, на плече-то будет удобнее. Ну — если только на обоих плечах сразу. Если только обвиться и свисать чуть-чуть. Как воротник. Сокровище ходил и всем подмигивал. И потом ещё эти двое, младшие Сокровища, которые не то что из одной кладки, а из одного яйца будто, — тоже вдруг начали: — Ты мне плечо отсидел! — А мне отлежал запястье! Да со что же ты будешь, когда прекратишь расти? — С шатёр, наверное! — Бери выше — с сосну! И Главное Сокровище опять: — Мда. Где те времена, когда ты мог наесться крошками? Да ты ешь, ешь. Чего ты. Всё равно самый красивый. Он падал с привычных уютных мест и не пролезал в щели. Он пригибался, но всё равно оставался заметным. Он больше не мог прошмыгнуть под дверь. Он вообще мало где мог прошмыгнуть. Но здесь ведь можно было ходить медленно. Можно было толкнуть дверь, и она открылась бы. Никто тут не пытался наступить на хвост. Тут можно было становиться больше. Вырастать совсем красивым.