24. Самый великий дракон

Дракон явился к Вратам Маглора перед рассветом, в самый темный час. Впереди себя он пустил вал огня, и небо запылало от края до края, а звезды погасли. Земля сотрясалась под драконьей поступью, и каменная кладка дрожала от его рева и от напора пламени. Маглор подумал, что крепость вообще выдержала этот первый натиск только потому, что строилась с расчетом на Ясю. Драконьи мысли затапливали невидимый мир так же, как пламя — землю и небо. — Я Глаурунг Золотой, Отец Драконов! Повелитель наконец-то отдал вас мне. Все вы сейчас превратитесь в пепел, а всё ваше золото, и самоцветы, и серебро, и узорная посуда, и драгоценные украшения, и монеты станут моими! Копья и стрелы, казалось, только приятно щекотали драконью шкуру. Каменные ядра отскакивали от золотой чешуи, не причиняя ни малейшего вреда. Потом канаты на машинах перегорели, а деревянные перекладины обуглились. Маглор велел всем уйти со стен — там ничего нельзя было сделать, кроме как умереть раньше времени, — и приказал готовиться к отступлению. Но сам первый нарушил свой приказ, взлетел на стену, обжигаясь о разогретые камни, когда с запада послышался новый звук. Звук, очень хорошо знакомый всем обитателям Врат. Со стороны Химринга приближался Ясноглазый. — Это моя земля!— весь мир задрожал от драконьего осанвэ. — Это мои сокровища, мелкий желтый червяк! Ни единого из них ты не получишь! Глаурунг отвернулся от крепости, выпустил навстречу новому противнику огненную струю. Серебряные чешуи, каждая размером со щит, вспыхнули белым светом. Ясноглазый только встряхнулся, искупавшись в пламени, и оскалил зубы. — Я покажу тебе, кто тут старейший из драконов! И Глаурунг Золотой дрогнул и стал разворачиваться неуклюже, чтобы уползти обратно на север. Но, конечно, не успел. Ведь Ясноглазого тренировал Фингон.