one-way train

      — Да я, блядь, не знаю, где он может быть! — ударив ладонями по столу, Леви уперся в него, сжимая края.       — С чего ты вообще взял, что с ним что-то случилось? Двое суток только прошло. Школьником когда был, постоянно убегал из дома, как только что-то не по его было, — облокотившись на дверной проем, Зик потер пальцами глаза под очками.       — Я бы не стал тебе звонить, если бы мы просто поругались. Все было как раз наоборот — мы поужинали, посмотрели телик и легли спать. А утром, — Леви щелкнул пальцами, — он, сука, испарился, прихватив вещи.       — Ну хочешь, давай в полицию обратимся, — Зик положил руку на плечо ссутулившегося Леви. Казалось, напряжение в голове и теле чувствовались даже через ладонь.       — Нет, никакой полиции, — Леви дернуло от осознания того, что он понятия не имел, насколько честным был уговор со Смитом в ту ночь.       — Куришь? — Зик протянул пачку сигарет. Леви, согласно кивнул, вытягивая себе сразу две сигареты под протяжный свист брата.       — Может он у друзей каких? — затягиваясь во всю грудную клетку, Зик высунулся в окно, рассматривая небоскребы вдали, пики которых скрывались в облаках.       — Я знаю только пару человек из модельного — никто из них не встречался с ним. Жан, тот парень высокий, блондин, — Зик угукнул, поняв, о ком речь, — ответил, что Эрен с ним не связывался.       — Да-а, ну и братец, — цокнув, он повернулся, чтобы посмотреть на Леви. Его напуганный вид заставлял Зика чувствовать стыд, будто Эрен был его собственным сыном, за поступки которого он должен теперь нести ответственность всю оставшуюся жизнь.       — В тот вечер я предложил ему съехаться, — сухими, дрожащими губами Леви коснулся фильтра сигареты. Дым заполнил рот и спустился в горло. Ощущалось уже не так гадко, как прежде. Леви все прокручивал диалоги последнего вечера в голове, голос Эрена, в котором он, быть может, не заметил изменений.       Обдувающий лицо ветер и дым, что тут же попадал в глаза и нос, заставляли глаза слезиться.       — Он, скорее всего, отказался, да? — потушив сигарету о подоконник, Зик достал еще одну. Заметив это, Леви слабо улыбнулся, узнав знакомые привычки.       — Вроде того. Сорвавшийся ветер принес с собой снег, белым пеплом падая на крыши домов.       Что я сделал не так, Эрен?       — Он любит тебя, Леви, — закрыв окно прежде, чем снег успел залететь в квартиру, Зик повернулся к Леви и сжал его плечо. От неловкости и вины за происходящее, Зик не мог даже посмотреть ему в глаза, уводя взгляд за спину. — Не припомню, чтобы он хоть о ком-то так сильно переживал. Может оттого он так себя ведет? Потому что чего-то испугался?       — Спасибо, Зик, — вяло кивнув головой, Леви положил руку на ладонь Зика на своем плече, едва похлопывая.       Сжимая лямки рюкзака, Эрен шел в никуда, смотря под ноги на подтаявший снег смешавшийся с грязью. Звенящая и промозглая тишина раннего утра и пустых дорог. Он уже почти не чувствовал пальцев промокших ног в наспех надетых кедах. Кофта под курткой еще пахла домом и сливочной пастой.       Прости меня, Леви. Прости.       Жмурясь и силясь сдержать подступающие слезы, он готов был сейчас же рвануть обратно. Вытирая тыльной стороной ладони горячие сопли, стекающие к губам, он все равно продолжал спешным шагом идти дальше от дома, совсем не зная, куда именно ему теперь идти. Сквозь музыку в наушниках, он слышал взвинченный стук собственного сердца.       Раз. Два. Раз. Два.       Заставляя себя делать шаги вперед, он все хуже видел перед собой. Глаза наливались бестолковыми слезами, а каждое воспоминание отдавалась в груди болью, стыдом, разочарованием и отвращением.       Брат, ты же всегда говорил, что самые сложные решения обычно самые правильные. Но почему ты не говорил, что будет так больно?       Забежав в круглосуточный магазин, Эрен скинул с головы капюшон и собрал ладошки в лодочку, отогревая их горячим дыханием. Согреваясь в теплом помещении, он бродил вдоль стеллажей с едой, выбирая себе что-то на завтрак. Купив булочку и йогурт, он остановился в проходе под воздушно-тепловой завесой между входом и выходом в магазин. Надкусив булочку с кремом, он никак не мог прожевать маленький кусочек, казавшийся слишком большим, чтобы проглотить.       Когда сбегал из дома, я всегда прятался на ночь у друзей, пока их родители спят. Но что мне делать теперь? У меня никого, кроме брата и Леви, и не осталось.       — Ты головой поехал, Эр… Что случилось? — стоявший в дверях, вымокший до нитки Эрен упал на колени, неразборчиво что-то говоря себе под нос. — Заходи уже, ну, — Жан, открыл дверь шире, впуская Эрена домой, осматривая, нет ли кого за спиной.       Эрен застыл на пороге, борясь со стыдом и страхом.       — Ты где, блядь, был? У тебя вся одежда мокрая! — стягивая с Эрена рюкзак и куртку, он тихо матерился на себя за то, что вообще открыл дверь. Но что-то явно было не так.       — Прости меня, Жан, прости, пожалуйста! — сжав его ледяными руками, он не прекращая рыдал и умолял, не давая вставить и слова.       — Да возьми ты себя в руки! — Жан тряхнул Эрена за плечи, пытаясь выудить из него хоть что-то вразумительное. — Ну, что произошло?       — Тот мужик… из издательства, — стараясь дышать глубже, Эрен никак не мог пересилить себя и сказать все вслух, спотыкаясь об одно и то же слово, — помнишь, я рассказывал тебе про ссадину под ребром?