pipeline

      С момента исчезновения Эрена, солнце будто нарочно спряталось, так и не заглядывая в окна. Прошло еще три дня, но на связь он так и не вышел. Мысли разного сорта разрывали голову. От вида еды выворачивало наизнанку, но Леви через силу заталкивал в себя хоть что-то, чтобы иметь силы на поиски и здравомыслие. Сидя на кровати, он прятал ноги в одеяле, дергая серебряное кольцо на пальце, которое он нашел в одной из коробочек в верхнем ящике комода.       Может он и правда испугался? Я на него надавил? Надо все-таки обратиться в полицию. Что если с ним что-то случилось, а я тут просто сижу сложа руки?       Покрутив телефон в руках, он набрал 911 и крутил пальцем вокруг зеленой кнопки, не решаясь нажать «вызов».       Наверное, я просто испугал его своими слезами в ту ночь и он оставался со мной только из чувства жалости. Тогда секс… Это вообще ничего не значило?       Съехав спиной по подушке, Леви перелег на бок, смотря на свои пальцы, стучащие по светло-голубому покрывалу. Он пытался думать о работе, о том, что нужно было бы позвонить в издательство и уточнить, должен ли он продолжать работу над иллюстрациями, после заключения главы под стражу. Но не было никакого желания с кем-либо говорить, пока он не услышит знакомый голос, который скажет, что все в порядке.       Вскочив с кровати, Леви спешно надел одежду, брошенную до этого на пол.       Я должен обратиться в полицию. Они начнут искать тебя. Плевать, если ты просто не хочешь видеть меня. Я хочу знать, что с тобой все хорошо.       Натянув ботинки, Леви набросил пальто. Толкнув дверь вперед, он чуть не сбил с ног стоявшего за ней Жана.       — Ты? Что ты здесь делаешь?       — Леви, заберите его. Он у моих родителей.       — Эрен, ты сегодня снова ничего не ел, так дело не пойдет, — усаживаясь в кресло напротив, мама Жана устало вздохнула, со всем сочувствием проникаясь к его состоянию.       — Спасибо большое вам, но я правда не голоден, — повернутый к окну, он смотрел на медленно падающие снежинки за окном, на еще совсем зеленый газон загородного дома родителей Жана, куда Эрен уехал тем же утром. Теплый свет от старомодного торшера растекался по гостиной, делая его лицо еще смуглее, а глаза под ним переливались золотом.       — Твои родители, должно быть, волнуются. Стоит им позвонить.       — Вы правы, — Эрен забрался с ногами на кресло, обнимая колени, хмыкая и пытаясь собрать в голове образ родителей, который он так тщательно старался забыть, будучи переполненный обидой.       Хотелось бежать домой хоть босиком по снегу, сделать вид, что ничего не случилось и упасть в руки Леви, который обязательно ждет его. Ждет же? Кажется, было бы лучше, если б не ждал.       Я так скучаю, Леви.       Никогда Эрен еще не испытывал столько стыда. Уничижая себя за собственные поступки, он продолжал мысленно толкать себя лицом в грязный снег.       И я надеялся все забыть? Вот так просто? Даже это омерзительно. Мне омерзительно все — мои руки, что били недостаточно сильно, ноги, что я раздвинул, и глаза, которые наливались слезами, а не яростью. Я жалок. Как же я жалок.       Казалось, что все слезы высохли, оттого он больше никак не мог расплакаться. Впиваясь ногтями в руки, он пытался разодрать себе кожу, чтобы дать выйти всей той боли, что разливалась нефтью внутри грудной клетки.       Ему казалось, что убежать снова будет так просто, но дышать так тяжело, а ноги словно переломаны и совсем не чувствуются. Пол под ногами будто плыл сам, оставляя ступни неподвижными. Ручка двери опустилась и вот ледяной морозный воздух уже щипал раздраженные щеки, а снежинки то и дело падали на нос и ресницы, тут же тая, наконец заливая лицо водой. Снег под ногами ощущался таким приятным, словно кто-то приложил холодный мягкий компресс ко всему телу.       Я заслужил. Я все это заслужил. Никто не захочет со мной оставаться после того, как узнает, насколько я омерзителен.       Между пальцев ног прорывалась колючая трава, сменяясь грязью и щебнем. Ресницы постепенно покрывались инеем от дыхания через рот на морозе. Облизывая сухие губы, Эрен плелся в сторону дороги, идя хоть куда-нибудь, лишь бы не оставаться на месте, лишь бы ничего не вспоминать.       Если я исчезну, то исчезнет и боль.       — Эрен! — свист из-под резко затормозивших колес, и Леви вылетает из машины, бросаясь на Эрена, сжимая на спине ткань пижамы, в которой он почему-то вышел на улицу.       — Леви, это правда ты? — пустыми глазами смотря на дорогу, Эрена трясло от выплеснувшихся наконец слез, что так долго стояли комом в горле.       Да, это твои руки.       — Какого черта ты здесь делаешь? — срываясь на крик, Леви сжимал кулаки на его груди, силясь не ударить по и без того больному телу. — Почему не брал трубки? — опускаясь по нему руками, Леви вытаращил глаза на ноги Эрена, а затем посмотрел на него снизу вверх. — Ты почему босиком? Жан! Отведи его домой! — Жан, стоявший все это время возле машины, подошел к Эрену, боязливо беря его под руку.       — Зачем ты ему рассказал… Зачем, Жан? — трясясь от холода и шока, он еле передвигал ногами.       — Потому что ты идиот. Заходи, — толкнув Эрена в дом, он закрыл дверь и вернулся к Леви, который так и не зашел во двор, оставшись стоять у ворот.       — Леви, проходи, я все объясню маме, — засунув руки в карманы, Жан перетаптывался на месте. — Поговори с ним, я не знаю, забери к себе. Ему пизда, понимаешь? Это все из-за главы издательства…       — О чем ты говоришь? — сводя брови к переносице, Леви уже выходил из себя, но стискивая зубы, перешел на шепот. — Причем тут этот мудак?       — Иди к нему, — похлопав Леви по плечу, Жан закусил губу и открыл дверь в дом.       Эрен сидел на стуле в гостиной, что была соединена с большой обеденной зоной. Держа руки на коленях, он сжимал и потирал красные пальцы рук, смотря в одну точку.       — Эрен, — присаживаясь на корточки перед ним, Леви пытался не выдавать свое надорванное состояние, — Поехали домой? — он взял его ледяные ладони в свои, медленно растирая каждый пальчик, смотря в зеленые глаза.       — Леви, ты меня возненавидишь, — шепотом мямлил Эрен, отсутствующим взглядом смотря в темный коридор дома.       — Да я тебя уже ненавижу! — вскочив на ноги, Леви запрокинул голову наверх, а затем шумно выдохнул. — Прости, я не хотел кричать. Я, блядь, просто места себе не находил. Если у тебя что-то случилось, почему ты мне ничего не сказал? — отвернувшись, Леви поджал губы, чтобы не сорваться еще раз.       — Хочешь знать, да? Пожалуйста! — поднимаясь со стула, Эрен задрал рубашку и ткнул пальцем под ребро, — Ты меня спрашивал, откуда эта ссадина? Так вот, я ударился этим местом, когда уебок из издательства швырнул меня на стол, чтобы выебать.       — Что ты сейчас сказал? — делая шаг вперед, Леви протянул руку, чтобы коснуться будущего шрама, но так и застыл на полпути.       — Что, неприятно теперь касаться? — одергивая рубашку вниз, он повернул голову в сторону, чтобы ни в коем случае не увидеть то, чего он так боялся — отвращения на лице Леви.       — Эрен, — делая шаг вперед, он положил руку ему на грудь, чувствуя бешеный стук сердца.       — Леви, не надо. Я знаю, тебе тошно дотрагиваться теперь до меня, — небрежно скидывая руку, Эрен остался стоять на месте. Он хотел, чтобы Леви обвинил его во лжи, назвал подстилкой, как когда-то ошибочно его назвал Эрвин.       Так ты из-за этого сбежал?       Леви дернул Эрена за руку, толкая к себе. Задрав голову вверх, он взял его лицо в свои ладони и крепко вжался своими губами, поднимаясь на носочки. Смазано и бегло поглаживая большими пальцами скулы, Леви медленно касался его сомкнутых губ языком, прося разрешения впустить его в сердце и больше никогда не отталкивать. Он задаст все вопросы потом. Сейчас самым важным было то, чтобы Эрен, его Эрен, наконец-то обнял его своими руками, давая понять, что дело только в этом и больше ни в чем.       Какой же ты идиот. Ты думал, что я отвернусь от тебя после такого?       Сердце пропускало удары, пока горячие губы Леви касались его — медленно, настойчиво. Они были такими нуждающимися, что Эрен уже сдавался, принимая то, что нуждался в них больше сам. Плещущаяся в груди подожженная нефть тушилась мягкой, густой пеной поцелуев.       Леви не противно, не омерзительно, не тошнотворно. Он не отталкивает, не убегает, не бросает.       — Я хочу домой, Леви, — прижимаясь всем телом, Эрен опустил подбородок ему на плечо, легко целуя в шею, успокаиваясь от сладкого запаха кожи, что и стал для него запахом дома.