the vision

      Леви разглядывал купленный им в день выхода ноябрьский выпуск журнала, на обложке которого Эрен изящно подавался плечами вперед, а на десятой странице красовались иллюстрации ко дню благодарения, над которыми Леви пыхтел не одну ночь.       Все, что он мог делать сейчас, это попытаться понять Эрена — понять, позаботиться о нем и быть рядом, когда это требуется. Но оставаясь честным перед собой, Леви до сих пор немного пугала та правда, о которой Эрен рассказал — будущий шрам на его безупречно чистой коже станет для Эрена напоминанием на всю оставшуюся жизнь о том дне, когда он появился в кабинете главы издательства. Как тот, под угрозами заблокировать путь к публикациям в изданиях, не оставил никакого другого выбора, кроме как раздвинуть ноги и подчиниться. Леви было по-настоящему жаль, что в тот момент для Эрена это действительно казалось единственно правильным выбором. Несмотря на то, что Эрен нашел в себе силы врезать ему статуэткой со стола и сбежать, Леви понимал, что этот первый раз он больше никогда не выбросит из головы, как бы до этого он не пытался его подавить. Поступившись гордостью, Эрен хотел для себя лучшего будущего, карьерных успехов, печати на обложках и приглашения на съемки, просто чтобы чувствовать себя независимым. Но как он чувствует себя теперь?       Вспоминая образ того жирного мудака из «Leading Publisher», Леви передергивало от мысли, как тот мог хватать Эрена за руки, за бедра, стягивать с него штаны, а дальше… дальше буквально подкатывала рвота.       Сминая обложку журнала, Леви винил себя за то, что за все время так и не заметил в Эрене ничего, что могло бы выдать боль. Что тот летящий и искрящийся парень все время держал в себе эти воспоминания, усердно пряча их или попросту игнорируя. Винил себя за то, что не дал Эрену почувствовать себя в безопасности настолько, чтобы тот был готов рассказать обо всем раньше. Рассказать ему, а не Жану. Теперь стать для него убежищем хотелось еще больше.       Я хочу защитить тебя.       Сложив журнал пополам, Леви бросил его в мусорку под раковину и вымыл руки.       Не до конца задернутые в спальне шторы пропускали полосу света, позволяя видеть перед собой очертания предметов в комнате. Леви забрался на кровать, ложась у Эрена в ногах. Тихонько дотянувшись до своей подушки, он устроился на боку и прикрыл глаза, пытаясь погрузиться в сон, который уже давно ушел. В отличие от Эрена, который из-за стресса теперь спал как убитый по десять часов, Леви уже потихоньку привыкал к пробуждениям среди ночи или ранним утром. Мозг со всеми его мыслительными процессами просыпался раньше чем тело.       — Не спится? — рука легла на голову, вяло тормоша черные, спутанные после сна волосы.       — Попить вставал, засыпай, — Леви положил ладонь на теплую руку Эрена, слегка поглаживая.       — Иди ко мне, — подтянувшись повыше, Леви лег рядом на предплечье Эрена, который теперь дышал в затылок и обнимал рукой, скользнув ладонью под футболку. — У тебя такая гладкая и прохладная кожа, — щекоча пальцами живот, Эрен прятал нос в волосах, еще пахнущих шампунем. — И вот это место я люблю больше всего, — спускаясь рукой ниже, Эрен обхватил острую тазовую косточку, заставляя Леви рефлекторно дернуться от нажатия пальцев в каком-то очень чувствительном месте.       — Я ненавидел свое тело, — касаясь краешком губ кожи Эрена, Леви говорил шепотом, сосредотачиваясь на движениях руки под футболкой. — Свои квадратные бедра, плоскую грудь, ноги, которые для меня были недостаточно длинными. Я во время секса не мог даже расслабиться, постоянно думая о том, как же отстойно и нелепо я, должно быть, выгляжу со стороны, — под своей ладонью на груди, Эрен чувствовал учащающийся ритм сердцебиения. — Поэтому, твой первый раз стал первым разом и для меня. Первым разом, когда я не застревал в мыслях о своей неидеальности, переключив внимание на тебя и свои ощущения от твоих движений, — Леви хмыкнул подкравшейся мысли и продолжил, ведя кончиками пальцев от локтевого сгиба к запястью, — Я будто заново вместе с тобой учился.       — Хотел бы я навсегда забыть то, что случилось, и без зазрения совести считать, что с тобой и был мой первый раз, — перевернувшись на спину, Эрен открыл одеяло, чтобы запустить под него Леви.       — Давай будем считать, — придвигаясь ближе, Леви приподнялся на локте, — что это был первый секс для нас обоих, — убирая прядь волос с лица Эрена, он подтянулся, чтобы оставить поцелуй на щеке, но Эрен повернулся прежде, чем Леви успел коснуться кожи губами, остановившись в миллиметре.       Леви боязливо поднялся взглядом с губ к зеленым глазам, что смотрели на него немного сверху. В полутьме они казались уже не такими яркими, а скорее глубокими и немного уставшими, подчеркнутые темными длинными ресницами.       Эрен коснулся пальцами губ Леви, заставляя его закрыть глаза и прислушиваться к каждому движению. Чувствовалось так, будто кровь уже прилила к губам, принуждая их разомкнуться, позволяя изучать.       — Леви, — осторожно целуя нижнюю губу, Эрен приподнял его подбородок к себе, — Твое тело самое прекрасное, — оставляя поцелуй на подбородке, он спустился к шее, касаясь кончиком носа края челюсти, — А руки самые теплые, — беря его руку в свою, он положил ее себе на щеку, потираясь о ладонь, чувствуя волнение отдающее мелкой дрожью. — Твои розовые соски напоминают мой любимый мармелад, — скользя вниз по простыни, Эрен оставлял следы губами, помечая каждую приметную для него деталь. Ощущая трепет и смущение, Леви ежился, ловя мурашки то там, то тут, следуя мыслями все ниже.       — Твою бледную кожу, похожую на моти, — улыбнувшись, Эрен уже спрятался под одеялом. Перекатываясь, он забрался на Леви сверху. Высунув голову, он заметил его покрасневшие щеки и уши. — Люблю твои тонкие запястья, что могу обхватить вот так, — он легко сжал запястье Леви двумя пальцами, соприкасаясь краями ногтей, а затем положил его руку на кровать, опускаясь всем телом к животу. Целуя едва заметные мышцы пресса, он потянулся вбок, чтобы слабо, скорее играюче, прикусить косточку таза.       — Мне щекотно, Эрен, — Леви дернулся под ним, а затем, поймав взгляд на себе, украдкой вытер мокрые уголки глаз.       — Давай попробуем? — с легким нажимом проводя ладонью по черным боксерам Леви, Эрен настороженно наблюдал за реакцией Леви, который несколько раз согласно кивнул.        Пресс дрожал от возбуждения и волнения, скопившихся, кажется, во всем теле, когда Леви поднялся на руках за поцелуем.       — Если что-то не так, сразу останавливаемся, хорошо? — мягко касаясь губами, Леви давал свое обещание беречь Эрена даже сейчас.       Они поменялись местами, и Эрен посадил Леви себе на бедра, рассматривая его тонкую талию. Щедро выдавив на пальцы смазку, Леви аккуратно ввел в себя один палец, мучительно выдыхая в потолок. Эрен хмурился от желания и тревоги, что перетягивали канат, создавая столько напряжения, что он откинулся головой на подушку, глубоко дыша в попытках успокоиться. Сжимая и раздвигая ягодицы Леви, он чувствовал, как его разведенные в стороны бедра потрясываются от попытки не разъехаться коленями по гладкой простыни. Прикрыв глаза, Эрен прислушивался к тихим и хриплым стонам сверху, гоня картинки из того дня, когда Эрен раздвигал свои бедра, упираясь корпусом в угол тяжелого, деревянного стола. Те отвратительные затекшие руки, похабная ухмылка и пинок ногами в ступни, чтобы Эрен расставил ноги шире.       — Леви, — открыв глаза, Эрен с беспокойством и сожалением посмотрел на зардевшееся от удовольствия лицо Леви, что замер, сидя на нем верхом уже с двумя пальцами внутри. — Я не могу, — отвернувшись к окну, он поджал губы и не смог сдержать выступившую слезу, скатившуюся по скуле к уху.       — Все хорошо, я с тобой, — Леви лег к нему щекой на подрагивающую грудь, чувствуя, как он задерживает дыхание и слыша частое биение его сердца, — Я здесь, ничего страшного. Попробуем в другой раз.