Ф!Джей/ф!Кэп - NC-17 - пустой бар, леди и трепет

Поздний вечер, который медленно перетёк в ночь, накрывает эти бескрайние земли. Посетителей в баре осталось совсем немного, да и те уже неспешно собираются домой. Госпожа Покерман лениво протирает тщательно вымытые бокалы и рюмки, оставшиеся после очередного шумного празднования. То был день рождения главы Якудз, который отчего-то перенесли в столь необычное место, но, на самом деле, владелице бара было только на руку такое доверие со стороны группировки. Всё же, благодаря им, она смогла поднять неплохую кассу. Впрочем, не одними деньгами едины, — Госпожа Покерман очень устала от шумной компании сегодняшнего дня, поэтому с нетерпением ждала, когда последний посетитель покинет её бар. Хвала Богам, что это произошло почти как по мановению магической палочки — звон колокольчика прервал её размышления, оставляя в успокаивающей тишине пустого бара. Только теперь она может позволить себе протяжный вздох и прикрытые на пару мгновений глаза. Да, ей действительно не помешает немного отдыха. Закончив со своей незатейливой работой, женщина отставила последний бокал на его законное место и прикрыла деревянный шкафчик с дорогой посудой. В последний раз окинув взглядом пустой бар, Госпожа Покерман с еле скрываемым нетерпением направилась в сторону малозаметной двери, ведущий во внутренние помещения этого небольшого здания. Почти никто не знал, что именно здесь скрывается святая-святых — личные комнаты владелицы заведения. Лишь только она сама и парочка приближённых владели этой уникальной информацией. — Кажется, Леди Ксеноморф заскучала, пока я провожала последних гостей? — с лёгкой ноткой игривости тянет Госпожа Покерман, приоткрывая тёмную дверь своих личных покоев. — Ожидание столь приятной компании действительно весьма утомительно, — кивает Леди Ксеноморф, оглядываясь через обнажённое плечо, лишь наполовину прикрытое тонкой вуалью ночного платья. Женщина сидела ровно посередине широкой, цвета ночного неба кровати, выглядя как нежнейший лунный цветок, распустивший свои белоснежные лепестки на бескрайних темнеющих далях. Её волосы, подобно серебристым водопадам стекали по тонкой спине, встречаясь с тьмой мягкого постельного белья. Казалось, будто всё её тело светилось странным внутренним светом, выделяя на фоне потухших свечей и фонарей. — Прошу простить за доставленные неудобства, моя Леди, — делая звучный шаг, отдающийся стуком тонкого каблука, Госпожа Покерман оказывается у самого края своей постели. — Могу ли я как-то загладить свою вину? — Для вас, моя Госпожа, всегда есть один действенный способ, — игриво улыбается Леди Ксеноморф, разворачиваясь к своей собеседнице и с лёгким шорохом ткани оказываясь в паре сантиметров от возвышающейся над ней фигуры. Тонкие, будто у фарфоровой куклы, руки тянутся к изящному лицу и с нежностью касаются темнеющих под любимой помадой губ. — Тогда, я им обязательно воспользуюсь, — урчит прямо в бледные губы своей любимой Госпожа Покерман. Всего одно мгновение и они сливаются в нежном поцелуе, наполненном сладостным трепетом и бесконечной любовью. Они желали этого весь день и весь вечер и теперь не намерены останавливаться. Только с Леди Ксеноморф Госпожа Покерман становится такой, какой её не видит никто другой — страстной, властной и жадной. Только в моменты, когда она чувствует трепетную мягкость под своими ладонями и вдыхает дурманящий аромат чужого тела, она может отпустить себя на волю. Только в пределах этой комнаты может произносить то, что запретно, но желанно. Сладость краснеющих губ, звонкость порывистых вздохов и отзывчивость нежных движений — всё это прекрасно. Госпожа Покерман чувствует, как путаются собственные мысли, будто после бокала изысканного вина. Она действительно пьяна — пьяна Леди Ксеноморф, что является её личным сортом любимого алкоголя. Её тонкая и от природы бледная кожа так и просит оставить на ней краснеющие пятна вспыхнувших чувств. Её высокий и звучный голос буквально создан для резких вздохов и подобных музыке стонов. Её нежные прикосновения невольно разжигают ещё больший огонь в душе вечно спокойной Госпожи Покерман. Вся Леди Ксеноморф будто личный ангел-хранитель, явившийся прямо сюда, на грешную землю, чтобы дать то, чего так желало чужое сердце. Хотелось бесконечно долго касаться изящных изгибов, проводить по ним мягкой ладонью и ловить ответную дрожь. Леди Ксеноморф никогда не сдерживает своих чувств, ярчайшим букетом являя их лишь для своей одной единственной. Госпожа Покерман с величайшим почтением и глубокой чувственностью принимала их, сохраняя дарованную нежность и свежесть от всех горестей внешнего мира. Она никогда не позволит своей лунной лилии согнуться под гнётом окружающих невзгод. Внутри, её Леди также прекрасна и нежна, как и снаружи, — только Госпожа Покерман смеет познать эту правду. Касаться чужой трепетности было до дрожи приятно. Каждое движение тонких пальцев вызывало каскад перезвонов тонкого голоса, резонирующий в изящности подрагивающего тела. Леди Ксеноморф полна чувств и ощущений. В Госпоже Покерман их не меньше. Они бы проводили так безмерное количество времени, будь ночи длиннее их жизней. Тех коротких моментов, что выделяет им судьба, критически мало — кажется, что жадность бывает заразна. Леди жмётся всё ближе, всё глубже впиваясь острыми ноготками в чужую спину — совсем скоро всё закончится. Совсем скоро и Госпоже Покерман придётся отпустить бушующий ураган чувств, доверяя своё тело долгожданной неге. Это был лишь один вечер, что они провели вместе. И никто не знает, сколько их будет потом.