Модди/Жираф/Пугод - PG-13 - утро, покой и оладушки

Пробуждение происходит не сразу, поначалу Пугод некоторое время пытается осознать то, где он находится. Окружающая мягкость и тепло подсказывают, что всё-таки в постели — это было очень приятным событием, особенно после того, как он множество раз просыпался в самых удивительных местах. Для этого даже не обязательно то, чтобы до этого, вечером, он каким-либо способом поднимал градусы в своём теле. Просто парень имел удивительную способность отрубаться в любом, даже самом неподходящем для этого месте. Сонно приоткрыв глаза, Пугод сразу же натыкается взглядом на широкую спину Модди, которую пересекает множество шрамов. Это зрелище всегда вызывало гамму разномастных чувств, пусть парень и видел его не раз. Всё же, почти за каждой отметиной стояла какая-то интригующая история. На теле Пугода подобного было гораздо и гораздо меньше. Можно даже сказать, что, по сравнению с Модди, его кожа была кристально чиста. Отвлекаясь от своей странной задумчивости, Пугод ощущает тяжесть чужой руки на своём плече — это был похрапывающий Жираф, прижавшийся к нему сзади и любящий разбрасываться своими длинными конечностями. Парень без лишней осторожности сбрасывает с себя эту ношу, так как точно знает, что этого храпуна не разбудить и атомным взрывом. Другое дело Модди, чей сон настолько чуткий, что любое лишнее движение может стать причиной резкого пробуждения. Именно поэтому, Пугод, стараясь лишний раз не шуршать постельным бельём, выбирается из засады двух тел. К его счастью, это удаётся сделать достаточно быстро и при этом не потревожить ничей сон. Так что, потянувшись, парень расслабленно шагает в сторону кухни, дабы приготовить для всех совместный завтрак. Эти двое всегда отличались хорошим аппетитом, а особенно по утрам, так что Пугоду приходилось постоянно забивать их холодильник всем, что только можно. Сам же парень любил переносить первый приём пищи на обеденное время, но, опять же, эту привычку пришлось изменить после начала совместной жизни. На самом деле их отношения начались внезапно, подобно взрыву петарды в первом снегу. Просто однажды привычная крепкая дружба вильнула куда-то не туда, и их чувства расцвели в совершенно ином виде. Конечно, первое время они пытались как-то разобраться в сложившейся ситуации и даже притормозить развитие событий, но всё пошло крахом. Спустя месяц они всё-таки сошлись на том, что эти чувства теперь постоянны и от них не убежать. Не сказать, что после этого что-то сильно изменилось — они всё также проводили много времени вместе, только позволяли себе гораздо больше. Пугод, наконец, мог без зазрения совести заваливаться на обнимающихся Жирафа и Модди, получая свою порцию расслабляющих поглаживаний по голове и не только. Также, они очень любили короткие и мимолётные поцелуи, которые не несли никакого романтического подтекста, а лишь проявляли имеющуюся привязанность. Особенно это дело полюбил Жираф, который за день мог не раз подбежать к Модди или Пугоду, чтобы оставить на первом попавшемся месте лёгкое прикосновение губ. Они не возражали, а он и не желал останавливаться. Модди же был тем, кто очень любил по-медвежьи захватывать в свои объятья и не отпускать до первых недовольных фырков. Пугоду было особенно тяжело, так как он любил лишь лёгкие, ни на что не претендующие прикосновения, поэтому чужая повышенная тактильность вызывала множество недовольств с его стороны. Хотя, со временем он привык и даже смог полюбить некоторые такие моменты, но по большей части именно Жираф выступал «мишкой для объятий» — тот-то как раз не был против подобного. Широко зевая, Пугод лениво осматривает кухню, думая над тем, что же стоит приготовить для двух своих обалдуев. Возможно, стоило не отходить от канона и пожарить яичницу, а может, стоило порадовать их чем-то необычным и пожарить полноценные оладьи. Пусть процесс потребует гораздо больше времени и сил, но результатом можно насладиться и самому. Решив, что сегодня, в честь приятного пробуждения в постели, можно и помучиться, Пугод принялся за дело. Найдя всё необходимое, парень сосредоточенно замешал тесто и подготовил небольшую сковородку для жарки. На удивление, он настолько увлёкся этими неспешными действиями, что очнулся лишь тогда, когда уже выливал вторую порцию теста на сковороду. Конечно, основной причиной отвлечения послужило чужое тело, накрывшее его неожиданной тяжестью. — М-м-м, оладушки, — сонно выдыхает Жираф куда-то в вихристый затылок. Он сразу же замечает парочку готовых и тянет к ним свою руку, но мигом получает по ней лёгкой вилкой. — Ай, за что? — Иди мой руки и заваривай чай, — командует Пугод, увиливая от своеобразных объятий и «угрожающе» направляя заляпанное маслом «оружие» на своего парня. — У-у-у, всё у вас не так просто, — по-детски канючит Жираф, но послушно выполняет чужое указание, по пути включая чайник и уходя в сторону ванной комнаты. — А ты довольно жесток в роли домоуправца, — слышится басистый голос Модди со стороны. Пугод действительно увлёкся своим нехитрым занятием и не заметил, как оба его парня прокрались на кухню. Хотя, учитывая их прошлое, это почти не удивительно. — Ну, а как с вами иначе — чуть слабины дашь, и вы на шею сядете, — самодовольно хмыкает Пугод, возвращаясь к жарке оладушков и закидывая новую партию готовых на широкую тарелку. — Если уж пришёл, то тоже помой руки и помоги Жирафу. — Слушаюсь и повинуюсь, — усмехается Модди, уходя в том же направлении, что и ранее Жираф. Когда всё было готово, они все вместе сели за небольшой кухонный стол, за которым могли уместиться как раз три человека. Оладушки вышли на ура, и Пугод получил немало лестных комментариев на этот счёт. Что ж, именно такое начало дня он когда-то видел в своих снах. До сих пор не верится, что это всё взаправду. — Кстати, там это, туалет снова засорился, — неловко отводит взгляд в сторону Жираф. Хотя нет, верится.