Детали (Кристофер/Мими)

Я постоянно рассматривал её. Мимолётно, но внимательно, не пропуская ни одной детали её безупречного образа. Волны чёрных волос так ярко контрастировали с бледной кожей, каждый раз, заставляя, мой взгляд метаться от тонкой шеи, обрамлённой металлическим ошейником холод, которого, я словно ощущал на себе. К острым ключицам, которые она так часто открывала, будто зная, как сильно я хотел коснуться их. До этих самых волн, представляя какого это: мягко гладить их обладательницу по голове, в попытке успокоить, в простом порыве нежности зарывается в черную копну волос, вдыхая их запах, сгорая от желания чувствовать лишь аромат её локонов до конца своих дней. Аромат кислой малины. Губы, каждый раз поднимавшиеся в саркастичной усмешке, так бессердечно смеясь над всеми моими отчаянными попытками выразить словами, как сильно меня тенят к ней. Губы, чётко обведенные черным карандашом, приковавшие моё внимание каждый раз, как до моих ушей доносился этот ангельский, как бы иронично это не звучало, смех. Мой взгляд всегда падал на них в нужде убедиться: что она смеётся, что мне не показалось, она ещё может улыбаться. До жути хотелось, чтобы усмешка этих пухлых губ, появлявшиеся в ту же секунду ямочки, игривый взгляд, а лучше искренний, счастливый, любящий, возникающий так редко, но так сильно запавший мне в душу: всё это было хоть раз адресовано лично мне. Тщательно подобранные наряды, идеально подходящие её натуре. Замечая, каждое новое сочетание украшений, каждый новый макияж, заставляя не отрывать взора от её лица ни на секунду, каждое новое платье, что так идеально ей подходило, будто создано лишь для неё, я будто влюблялся заново, ещё сильнее, ещё отчаяннее. Наряды, оголяя идеальную кожу, подчёркивая божественные, такие женственные формы, заставляя затаив дыхание, любоваться лишь ей. Притягивая внимание одним своим появление, одной походкой, одним взглядом, она было обладательницей этого внимания до самого момента, как я не потеряю идеально ровную спину из виду, догадываясь, что такая безупречная осанка лишь ещё одна деталь, указывающая на внутреннее напряжение, что она так тщательно пытается скрыть. Изящные запястья, изодранные железными кандалами, будто были напоминанием ей самой, что несмотря на её сильный внутренний стержень, бессмертную силу, дьявольскую красоту, цепи всё ещё раздражают противным звенящим звуком, стоит ей сделать хоть одно резкое движение. На мне тоже были цепи, только совершенно другие, невидимые, неосязаемые, заставлявшие идти за ней по пятам, в попытках уловить хоть каплю её бесценного внимания, такого редкого, но такого желанного. Цепи, что сковывали всё моё тело, тело, которое теперь принадлежало лишь ей. И мне нравились эти цепи. Я носил их с гордостью. Тонкие пальцы, что так часто нервно теребили всё, на что падал взор её дымчато-серых глаз. Глаз, что каждый раз смотрели будто в душу и каждый раз моя душа добровольно сдавалась в плен этого густого тумана. Её тумана. Я утонул в нём навсегда и безвозвратно.