Глава 1. «Постоянство».

      Кенни Маккормик немного опаздывает, но не видит в этом ничего постыдного до тех пор, пока не пребывает в назначенное место — ресторанчик быстрого питания сети «KFC» — и не замечает, что Картман уже на месте. Такое, если честно, немного удивительно, ведь Картман — явно не из тех людей, которым свойственна пунктуальность: обычно он задерживался где-то на долгое время; особенно, если ему назначали встречу. На этот раз всё было по-другому. Однако совсем не в новинку, что следует упомянуть.       — А вот и ты! — Эрик быстро узнаёт друга, спешно суёт себе в рот картошку фри и активно созывает жестом к столу. — А ну иди сюда, Кен! Шевели своей тощей задницей быстрее!       Картман, как и всегда, до ужаса нетерпелив. Кенни толком в ресторанчик не успел пройти, как его уже заметили — ну и дурость. В любом случае Маккормик проходит к столику и садится напротив.       — Я летел на всех парах. Честное слово, чувак, — произносит Кеннет и хлопает раскрытой ладонью по груди. Он принимает попытку оправдаться заранее, прежде чем на него обрушится цунами нецензурных ругательств и оскорблений. — Но ты знаешь, как тяжко мне добираться от того места, где я живу, до центра.       Эрик выдыхает, закатывает глаза и кивает:       — Блядское гетто, помню, — он макает другую картошку в сырный соус, — тебе оттуда нужно съёбывать в срочном порядке.       — Я как-то это и без тебя понял, Капитан Очевидность, — хмыкает Маккормик. — Пока что только в планах: деньги нужны.       — Да всем они нужны.       — Это точно… — Кенни подпирает свой подбородок кулаком. — За что хоть тебя забанили в этот раз?       — Бан-ворд, как обычно, — буднично сообщает Картман, жуя.       — Дай-ка угадаю… — Маккормик делает вид, что призадумывается, — «Расовая неприязнь»?       — Ага, — устало соглашается Картман и потягивает кока-колу из трубочки.       — Как неожиданно.       — Ебучие ущемлённые жиды, даже пошутить про них нельзя.       — Ну а что ты хотел? Это политика твича.       — Ебал я твич в рот. Третий бан подряд.       — Чемпион, — хихикает Кенни.       — Иди на хуй, — раздражённо огрызается Картман.       Кеннет в ответ только тепло расплывается в улыбке. Парень отклоняет голову на спинку обтянутого красной мягкой кожей дивана и закидывает ноги на стол. Была б его воля, остался бы здесь жить: и тепло, и сыто.       — Ты еблан? Я тут ем вообще-то.       Маккормик смотрит на закинутые на стол ноги Картмана и приподнимает одну светлую бровь:       — Чувак, ты серьёзно?       — Я — белый гетеросексуальный мужчина. Мне можно: имею право.       — А мне что, нельзя?       — А ты пидорас.       — Ха? Это ещё почему?       — Ну, не я же вечно коллаб у «Нутра» выпрашиваю! — восклицает Картман, активно размахивая руками, и случайно обливается кока-колой. — Ёбаный в рот, блять!       — Не говори так громко о нём! — шипит Кенни. — Он получает пиздец сколько денег только потому, что он горяч!       — Нормальные пацаны не считают других парней горячими и не стримят на онлифансе, как бабы, поэтому и ты, и «Нутро» — пидорасы конченые. Блять, официантка, не будь такой тупой бабенью и подай мне салфетки нахуй!       Кенни закрывает лицо ладонью и выдыхает. Иногда он вообще не понимает, с какой целью продолжает общение с таким куском дерьма, как Картман (в случае с Эриком Картманом этот кусок дерьма — огромный), но его ничто не останавливает. Они, в конце концов, выросли вместе, и разорвать такую крепкую связь спустя такой промежуток времени будет попросту жалко.       Так-то Эрик — не такой уж и плохой человек…       — Пизда тупая, шевелись!       Пускай в это очень сложно поверить.       Кенни расставляет пальцы в стороны и поглядывает на своего друга сквозь них. Разъярённый и визгливый — это то, что останется с Картманом навечно. К Картману подходит не менее злобная девушка и швыряет мокрую тряпку на столик.       — Прошу, — говорит она сквозь стиснутые зубы.       — Протри сама.       — Не моя работа — за свиньями прибираться.       Это она зря.       — Ах ты сука!       Произошедшее потом Кенни ни капли не удивляет: всё заучено до мелочей.       I. Картман грозится вызвать администрацию;              II. Картман вызывает администрацию;       III. Картман жалуется, никого не слушая, и администрация вынужденно отдаёт ему «комбо с Биг Маэстро» бесплатно, лишь бы он свалил и не пугал остальных посетителей;       IV. Картман с неискренним радушием благодарит за сотрудничество, а позже с левого аккаунта на заведение пишет негативный отзыв и ставит одну звезду.       — Ха-ха, видал, как я их, Кен? — Картман подталкивает идущего рядом друга плечом, и из-за их существенной разницы в габаритах Маккормик чуть ли не сваливается на асфальт.       — Ты каждый раз так делаешь, когда мы встречаемся.       — Ты недооцениваешь меня: я делаю это каждый раз, когда появляюсь на фудкорте.       — Бог ты мой. Хотя, нет, я ни капли не удивлён.       Картман посмеивается.       — Ну что, Кенни, по пиву?       — Отметим твой очередной бан на твиче? — хмыкает Маккормик.       — Заглушим мои моральные терзания. Давай, идём.       — Если оплата на тебе, то я согласен, — он пожимает плечами. — Но не больше одной банки: у меня стрим сегодня вечером.       — Да ладно тебе. Если напьёшься, то в одиночестве подёргаешь на своего ненаглядного, и всё.       — Блять, чувак, ты заебал. Я не гей.       — А я Мэрилин Монро, — Картман обращает всё в идиотский подъёб и ставит точку. Если он что-то себе надумает, его никому никогда и ни за что не переубедить: тупой и упрямый козёл!

***

      Кеннет не мог представить дом Картманов иным: всё те же старые жёлтые обои, только со временем потерявшие свой яркий цвет, телевизор, повидавший жизнь диван и грязная кухня. Пожалуй, единственное, что претерпело изменения 一 комната самого Эрика.       Фиолетовые стены, сохранившиеся с детских времён, мало чем контрастировали с нынешним видом его логова. Логово Картмана, учитывая род закрепившейся деятельности того, немного видоизменилось: теперь вокруг разбросаны не только хлам и пустые упаковки из-под сырных шариков, но и оборудование для трансляций.       Кто ж знал, что именно такому говнюку, как Эрик, удастся так быстро набрать платежеспособную аудиторию?       Картман нравился многим людям, потому что его считали забавным парнем, который вечно получает бан на твиче. Вряд ли кто-то согласится, что такая популярность хороша, однако, с некоторой стороны, он действительно смешной и его действия, обращённые напоказ, безобидны. Правда, только на экране.       一 Ты какого хера у мамки на шее до сих пор сидишь, если постоянно донаты принимаешь? 一 Маккормик разглядывает каждый угол небрежной комнаты; Эрик не думает наводить порядок даже перед выходом в эфир. Козёл. 一 Ты можешь снять хорошую квартиру в центре и жить припеваючи.       Картман лишь усмехается, с разбега падая на собственную незастеленную кровать. Кенни небрежно морщит нос, когда замечает гору смердящих сырных крошек от чипсов (сколько им дней?). Маккормику здесь находиться неуютно, а он, на минуточку, всю жизнь провёл в блядских трущобах.       Эрик Картман слишком отвратителен, и Кенни готов покляться, что его дражайший друг никогда не женится в связи со своим образом жизни.       Хотя… Люди слишком жадны на прибыль, и некоторые согласились бы даже лечь под Картмана, лишь бы получить заветную сотню. Кроме Кенни, конечно: у него чувство достоинства имеется и, как мы помним, он не гей. К тому же, безграничные знания о Картмане помогают избежать ошибки — связать свою жизнь кольцом вечности с таким ублюдком.       Ледяная бутылка пива в пухлой руке Эрика покрывается конденсатом; тот принимает сидячее положение и приступает к трапезе.       一 А ты мозгами пораскинь, 一 Картман жестом приказывает Маккормику сесть рядом, на край кровати. 一 Нахуя мне квартира, когда рядом с домом есть всё необходимое? Моя мать готовит, убирается, даёт мне бабки, и ты думаешь, мне есть хоть какой-то смысл заморачиваться о самостоятельной жизни?       Он… прав. И Кенни это терпеть не может.       Кеннет беспрекословно слушается Эрика, присаживаясь рядом. В его руке тоже оказывается холодная бутылка пива, правда, пониже градусом. Недовольно вздохнув, Маккормик делает первый глоток. По пищеводу приятно стекает будоражащая жидкость.       — А как же дамы? Как же ты их сюда водить будешь?       — А на что мне эти бабы? — Картман громко смеётся. — Если я захочу, то сниму хоть Мишель Браун до конца её грёбаной жизни и буду ебать в рот до тех пор, пока не сотру гланды в кровь.       一 Мишель Браун… Мне бы твои проблемы, бля.       Картман лишь ехидно кривится, отпивая горькую жидкость. Его взгляд устремляется прямиком на Кенни.       一 У тебя тоже есть бабки, я твой пиздёж за километр чую. 一 Глаза Эрика сужаются, и он становится проницательнее любого экстрасенса, живущего на свете, пускай на самом деле больше смахивает на корейца. Картман видит Маккормика насквозь. 一 Тебе недавно пришёл донат в две штуки баксов. Разовая транзакция.       一 Ты на что намекаешь? 一 Взгляд Кеннета тоже меняется, становясь неуверенным; он пялится в пол. Какого хуя Картман вообще смотрит его трансляции? 一 Тебе же всегда было похуй на мои стримы, разве нет?       一 Мне похуй на твои стримы, но не похуй на твои донаты, 一 прямолинейно заявляет Эрик. Его ответ ни капли не удивляет. 一 Не забывай, чья это заслуга.       Маккормик вновь кривится: опять Эрик ведёт себя как маленький ребенок! Впрочем, ничего нового. Как бы трагично ни звучало, Кеннет привык к подобному ещё со школьной скамьи. Так или иначе, Картман действительно помог ему… во многом.       Но должен ли он оправдываться перед ним? Определённо нет. Перестанет ли он это делать? Тоже нет.       一 Я не могу свалить из гетто, ты прекрасно знаешь об этом, — произносит Маккормик с некоторой грустью. 一 Я не могу просто взять и бросить Карен одну.       一 Ты можешь забрать её с собой. Не ищи себе оправданий, придурок.       Иногда Кенни действительно подозревает, точно ли нет у Картмана проблем в развитии. Естественно, они определённо присутствуют, но неужели нельзя включить мозг хотя бы на одну грёбаную секунду и взвесить все «за» и «против»? Нет, нельзя, ведь он не смыслит в жизни абсолютно ни черта, до сих пор пряча свою жирную задницу за маминой спиной, представляя её юбку спасательным кругом. Детский сад.       Картману уже за двадцать, а он до сих пор живёт с мамкой — умора.       一 Картман, иди на хуй. 一 Очередной глоток немного обжигает горло. 一 У тебя нет родных братьев и сестёр, поэтому ты понятия не имеешь, как работает социальная опека.       Эрик лишь закатывает глаза, отпивает крепкое пиво из бутылки, вновь переводя взгляд на собеседника.       一 С бабками можно сделать что угодно. 一 Это единственное, что он произносит перед тем, как завалиться своей тушей на гору зловонных сырных крошек.       Странное осознание пришло в голову Кеннета внезапно и со свистом, словно пуля пронзила опьянённый разум.       Картман беспокоится о нём? О его сестре?       Чрезвычайно тупой и непробиваемый в своей природной упрямости Эрик действительно не хочет видеть Маккормика, едва сводящего концы с концами в ёбаном гетто?       Звучит как бред сумасшедшего, запертого в одиночной камере.       Или это очередная уловка, дабы получить выгоду для себя?       А это звучит более правдоподобно.       一 А тебе какое дело, где я живу? 一 спрашивает Кенни, сваливаясь рядом с Картманом и разливая успевшее согреться пиво на и без того грязное одеяло. 一 У тебя и так всё есть. Что тебе от меня нужно?       Картман непонимающе вздёрнул бровью, будто не ожидал подобного недоверия к своей персоне (интересно, с чего бы Кенни не доверять ему?).       Раздражённо фыркнув, Эрик приподнимается на локтях. Его взгляд вновь падает на уставшего от изнуряющего диалога Кеннета.       一 По-твоему, я общаюсь с тобой только из-за выгоды? 一 Не видя в своих словах ни капли самоиронии, Картман продолжает: 一 Все эти годы? Начиная с начальной школы?       Маккормику хочется сказать: «Да, блять, конечно, нахуй, есть ли другие варианты?». Но он вовремя отбрасывает эту идею. Так или иначе, Эрик был с ним с самого начала: он действительно помог ему ворваться на твич, помог набрать популярность и помог открыть альтернативный способ заработка.       Недолго поразмыслив над словами Картмана, Кенни отвечает:       一 Ну, знаешь, 一 он делает глоток, 一 ты мне помог, я это ценю и правда считаю тебя своим другом, но твои действия вызывают вопросы. Я не понимаю твои мотивы, Картман.       一 Мои мотивы ясны, как блядское небо во Флориде, 一 тот тоже отпивает оставшееся на дне бутылки пиво, ругнувшись, 一 просто ты ищешь во всем скрытый подтекст. 一 Эрик усмехается, продолжая: 一 Но будь у тебя своя квартира — опрятная квартира — мы могли бы делать коллабы с другими стримерами. Знаешь, какой буст у нас будет после такого?       一 Что тебе мешает делать коллабы здесь, у себя дома? 一 непонимающе интересуется Маккормик. 一 У тебя есть хорошее оборудование.       Картман на секунду призадумался, а, может, алкоголь окончательно расплавил и без того недалёкие мозги, кто ж его знает.       После недолгой паузы, Эрик, наконец, выдал:       一 Я не хочу, чтобы меня сочли за пидора. Приглашать к себе других мужиков 一 гейство.       Кеннет недовольно вздыхает, закатывая глаза. Ничего нового.       一 Пригласи девушек. Венди тоже стримит Доту.       Картман кривится, в отвращении высовывая язык.       一 Я тебе чё, баба, с бабой стримить?       Маккормик усмехается, окончательно убеждаясь в том, что Эрик Картман 一 неисправимый кусок дерьма. С одной стороны, это греет душу, с другой — вынуждает думать о надёжном способе убийства.

***

      Оставшийся вечер, который Кенни проводит в гостях у Картманов, проходит хорошо. Парни неспешно потягивают по второй банке, услужливо принесённому по первому зову, и говорят. Из-за рассеявшегося в разуме тумана они не способны обсуждать что-то серьёзное, поэтому они хихикают со всякой хуйни, как, собственно, обычно и происходит.       Время постепенно близится к позднему, и Маккормик уходит, планируя вернуться домой вовремя. С ним прощается только Лиэн — мать Эрика, — заставшая его в прихожей, когда Кенни завязывал шнурки на берцах. Картман почему-то никогда не говорит «прощай», «пока», «до завтра» — или что-то в таком стиле. Не сказать, что Кенни на него за это обижается — совсем нет.       На улице уже успело стемнеть, а в автобусы забивались люди, словно шпроты, хотя ближе к конечной остановке — на которой всегда выходил Маккормик — пассажиров в салоне не оставалось совсем. От остановки до дома пешим ходом добираться около пятнадцати минут, но Кенни добегает трусцой за десять.       Задерживаться в потёмках всё равно слишком опасно: родной район Кенни пропитан всяким вдоволь. И всякое не желает никому бескорыстного добра. Гражданские обходят трущобы стороной, а копы уже сюда не заявляются.       Все прекрасно знают, что здесь происходит, и общественность об этом молчит, только пожимая плечами.       Еженедельные убийства, грабежи, самоубийства, уход из жизни по случаю болезни или бэд-трипа — это место из последних сил бьётся в агонии, кончиками пальцев хватаясь за свою никчёмную жизнь, а его обитатели делают то же самое.       Маккормик презирает свой отчий дом и всё, что с ним связано. У него есть основания и причины чувствовать подобное.       Ненависть не безответна, поэтому каждый раз при возвращении домой, это место словно высасывает все жизненные силы, оставшиеся после тяжёлого дня. Тяжёлым он был, возможно, лишь с моральной точки зрения, но даже это не могло остановить ветхое полуразрушенное здание от эмоционального вампиризма и отправить Кенни на дно.       Маккормик не просто презирал этот дом, он хотел сжечь его до основания. Была б его воля, сжёг бы давно. Даже свинарник, разведённый в комнате Картмана, не отторгал так сильно, как собственное жилище Кенни. Чёрт бы побрал сраное гетто.       Сегодня тихо, никто не кричит и не встречает Маккормика, а, значит ー мать в отключке, а Карен сидит в своей комнате, боясь разбудить убившую и свою, и жизнь детей, наркоманку.       Свет старой лампы приглушённо освещает гостиную, и Кенни понимает, что скоро придёт чек на оплату с несколькими нулями. Он осторожно, словно боясь спугнуть тишину, так редко заглядывающую в гости, щёлкает выключателем; лампочка тухнет лишь с третьей попытки. Пожалуй, в этом мире не существует проблем, с которыми не смог бы справиться один из популярнейших стримеров площадки, но, как оказалось, жизнь полна сюрпризов и чёрных полос в ней намного больше, чем кристально белых.       У Кенни белых полос не было вовсе. Это для него ещё одно постоянство.       ー Карен, ты спишь? ー Он осторожно приоткрывает шаткую деревянную дверь, держащуюся на божьей силе, не иначе. В комнате действительно оказывается Маккормик младшая, невольно дёрнувшись от внезапного прибытия брата в родные стены.       ー Кенни! ー Она сразу подпрыгивает со своей маленькой кроватки, словно пружина, и бежит навстречу к, пожалуй, единственному дорогому члену семьи. ー Ты принёс то, о чём я тебя просила?       Маккормик светло улыбается, и Карен кажется, что, быть может, с такой улыбкой дома не нужны лампы вовсе, а Земле не нужно Солнце. Мягкая и искренняя улыбка Кенни греет как и снаружи, так и изнутри: он — её личное солнышко.       ー Конечно, правда, забыл, какой именно вкус ты хотела… ー Кеннет расстёгивает молнию на своём рюкзаке (вероятно, единственная нормальная вещь в его образе; он благословит бога спонсорской рекламы) и достаёт оттуда два небольших ведёрка с мороженым. ー Поэтому я взял два! С клубникой и шоколадом.       Лицо девочки озаряет такое же сияние, красующееся на лице Маккормика старшего парой секунд ранее; можно сказать, что подобные эмоции действительно заразительны. Кенни не переставал радовать Карен вкусной едой с момента начала стримерской деятельности; ситуация тяжела, но неужели ни в чем не виновный ребенок не заслужил хотя бы капельку счастья?       ー Я тебя люблю, Кенни! ー Карен падает в объятия старшего брата, утонув лицом в его оранжевой парке, которой, наверное, не менее лет шести. Она не намного младше самой Карен. Это наблюдение заставляет Маккормика по-доброму улыбнуться. ー Ты самый лучший брат на свете!       ー Да ладно тебе, малявка! ー Кенни ловким движением подхватывает малышку на руки, поднимая в воздух, совершенно не ощущая тяжести. Быть может, это всё из-за постоянного недоедания? ー Завтра куплю тебе ещё больше мороженого. Договорились? — Он подмигивает сестре.       ー Нет, давай лучше чипсов! И колу! ー протестует девочка.       ー А живот не заболит? ー Маккормик отпускает сестру на землю, уложив свою холодную после вечернего мороза ладонь на её растрёпанные мягкие волосы. ー Может, лучше стоит что-нибудь приготовить завтра?       ー Завтра мама опять дома… ー До этого живые и энергичные глаза теряют волшебный свет; взгляд устремляется в пол. ー Я слышала, как она договорилась привести сюда друзей.       Чёрт, только не это! Пожалуй, самый худший из всех исходов: планы, которые Кеннет выстраивал на ближайшие дни рухнули в одно грёбаное мгновение! Нужны были деньги, нужны были ежедневные стримы хотя бы эту неделю, пока люди всё ещё не отошли от случая с большим разовым донатом. А сейчас о новом приросте аудитории можно даже не мечтать.       ー Чёрт, ー тихо плюется Кенни. ー Ну и пофиг! Завтра пойдем в парк! Ты не хочешь сходить на аттракционы?       ー Хочу! ー Ангельские глазки вновь загорелись ー Карен засветилась от счастья. ー А… у тебя же стрим сегодня? ー интересуется она.       Кеннет утвердительно кивает.       ー Тогда покажи им это! ー Маленькая ладошка девочки ловко проскальзывает в карман старых домашних штанов, выуживая оттуда скомканный листок бумаги. ー Это мой сюрприз!       Маккормик аккуратно, с невообразимой нежностью, разворачивает сюрприз Карен и застывает на месте, всматриваясь в карандашный рисунок: Кеннет находится в центре своей комнаты, окружённый необходимым крутым оборудованием, которое девочка изобразила с невероятной точностью; вокруг него ー надписи, вероятно, приятные пожелания чата. Кенни понимает, сколько сил и любви Карен вложила в этот маленький бумажный комочек.       ー Карен, ты сама это нарисовала…? ー спрашивает Маккормик, действительно не веря своим глазам. Он часто рисовал с сестрой, когда та была младше, но лишь сейчас ему удалось осознать, насколько всё-таки быстро растут дети. ー Да это лучший фанарт за всю историю!       Карен неловко улыбается, вновь обхватывая брата своими детскими ручками, а Кеннет в который раз клянется, что спасёт сестру из кромешного мрака, тщательно выстроенного задолго до её рождения. Всего лишь нужно больше денег и разобраться с социальной опекой.       Он сделает всё возможное, а пока…

***

      just_ken начал прямую трансляцию.       Маккормику не так уж много времени и потребовалось, чтобы подготовиться и запустить стрим: всего лишь настроить правильный ракурс, накинуть не самую уродливую футболку из необширного гардероба и прилизать грязные волосы на бок холодной водой из-под крана. Вместо того, чтобы выглядеть красиво и презентабельно, Маккормик выбрал быть собой, и его подписчиков это ни капли не смущало.       — Доброго вечера, чуваки, — хмыкает Кенни, немного потягиваясь в кресле, держащемся на соплях. — Как провели день? Мне удалось выпить немного пива, и, блять, это очень круто. Надеюсь, вы все настроены веселиться, потому что грустить мы не будем. Я закрепил опрос в чате, можете проголосовать за то, чем мы сегодня займёмся!       Не прошло и минуты, как количество онлайна возросло до пяти тысяч. Очень много внимания.       — Секунду, — Кенни поправляет наушники и взглядом цепляется за лежащий неподалёку телефон: тот вибрирует. Маккормик берёт его в руки. — Кажется, мне кто-то написал. Надеюсь, это твоя мама, потому что я успел соскучиться по её…       Его глаза широко распахиваются.