Бессмысленные важные прежупреждения

Немец, облаченный в лёгкую белую рубашку и коричневые штаны с лёгкими подтяжками, сидел за дубовым резьбяным столом рядом с листом бумаги, на котором он уже начиркал пару аккуратно выведенных строк. Пруссия не забыл об обещании отрапортовать русскому пару слов о состоянии австрийца, по просьбе самого Александра. Как он уже убедился сегодня утром, тот успешно приходил в норму, разве что головная боль и несильное головокружение по его же словам немного мешали. Конечно, изначально такое стремление русского уследить о состоянии здоровья незнакомца казалось пруссаку странным, но с другой стороны понятное дело ему, вероятно, хотелось быть в курсе. К тому же, у Александра уже давно завязалась довольно крепкая дружба с Фридрихом, и ничего не мешало ему попросить об этом незначительной услуге. Пёстрое пушистое перо, прерываясь время от времени и замирая средь строчек на поверхности листа, двигалось с умеренной скоростью по пергаменту, оставляя синим след бережно выведенных чернильных букв. Пятен и клякс он избегал всеми возможными способами ещё на начале обучения, начиная с далекого уже детства. Фридрих ненавидел моменты, когда на бумажном листе из-под его и не только пера разцветались синие неосторожные плевки чернил. Он всегда стремился к чёткому, ровному, безошибочному и красивому письму. И, кажется, у него это прекрастно получалось. Всё же придумав как логичнее закончить письмо и записав его в окончательной версии, тот поднял лист за краешек и осторожно потерял перед собой, ожидая, пока чернила высохнут. После этого он аккуратно сложил лист вдвое он положил его в конверт, прижимая и надёжно запечатав послание там. Лёгкая улыбка промелькнула на его лице, когда он нёс письмо для сдачи определенному человеку. Вскоре процедуры с написанием и отправкой письма о стабильности Альмового состояния, Пруссия облегчённо выдохнул, и, поскольку сегодня был выходной, решил расслабиться конной поездкой. И вот он выходит из дворца, готовый оседлать своего пегого Флюга. Имя походило с его родного языка от слова летать – да, банально, ибо конь был конечно бескрылый, но и сам Фрид не был ни заядлым конюхом, ни фантазером. Шурша травой и кое где проросшими шалфеями, пруссак быстро и успешно продвигался к конюшне, где и находилась, в буквальном смысле, его цель. Когда он подошёл к конюшне достаточно близко, то различил силует, и оглянув его с головы до ног, усмехнулся. – Здравия, Богемия. Тоже решили выйти на конную прогулку? Светловолосый богемец, что стоял, облаченный в светло-бежевую, ничем не примечательную форму, даже не дернулся от внезапно появившегося пруссака, он продолжал гладить свою белоснежную кобылу. После пары секунд, будто получая сигнал, он повернулся. – И вас приветствую, Кайзер. Да, решил вывести Шни на прогулку. – Соизволите составить вам компанию? – Не откажусь. Богемец отвечал коротко, едва улавливая суть и даже не задумываясь об ответах. По крайней мере, так казалось Пруссии. – Подождите меня пару минут. Получив ответный кивок от Вацлава, немец забежал в небольшую пристройку со своим жеребцом. Уже скоро оба сидели, каждый на своей, уже экипированной, лошади. Флюг первый потрусил к близлежащиму леску. Вацлава направил Шни за ним. Они шли на достаточной близости, чтобы слышать друг друга, и пытались не увеличивать расстояние между ними. – Что вы думаете о вчерашнем балу? — кажется, Пруссию застал врасплох этот вопрос, судя по нервному рывку и впоследствии брыку лошади, которую сдерживал лишь мартингал. – Бал был великолепен, как всегда. Но событие с подсыпанием стрихнина в вино точно нельзя назвать положительным. – У вас есть предположение насчёт личности убийцы? – Нет пока. Мало что известно, да и страшно представлять, кто на такое способен. Тем более провернуть всё так незаметно и подсыпать его именно АИ. – По дворцу уже ходят разные слухи. Кто-то даже подозревает вас... Пруссия замолчал, задумавшись. Конечно, пол дворца были свидетелями их частых ссор по пустякам, но желания всерьёз прикончить брата у него никогда не было. Скорее наоборот – он готов был бы прибить любого, кто потянется к АИ с недобрыми намерениями. – Глупые слухи.. – Я то не верю в них. Думаю, и Альм о таком думать не будет, но всё же, я должен был тебя предупредить. – Спасибо и на этом. Я разберусь как нибудь, не впервой так то. – Хорошо. Но если всё таки понадобится помощь, зови- Тот едва успел договорить, как Шни споткнулась, из-за чего богемца неслабо тряхнуло. Он с недовольством потянул уздечку. – Почаще надо с ней гулять. – Она давно в стойле, надо постепенно. Вот круг добежим и заканчивать можно будет. – Наверное.. Остаток дороги они ехали либо молча, либо перекидываясь незначительными фразами из разряда "Как прошло утро?". Немец задумывался о только что прозвучавших словах чеха. Ктото и впрямь думает, что он мог попытаться прикончить собственного, едва достигшего совершеннолетия брата? И смешно, конечно, но и напрягает. Он отвёл взгляд, но очень ненадолго, ибо вскоре вдалеке замаячила конюшня, откуда они отправились около получаса назад. Пруссак взял уздечку, в полной готовности ожидая, когда постройка достаточно к ним приблизится. Вскоре это и впрямь случилось, и Фридрих потянул на себя, от чего лошадь чуть привстал на дыбы, но остановилась. Молодой конь, только недавно объезжать начали. Но на удивление Флюг не очень то брыкался и позволил беспроблемно слезть с него. Так что оставалось лишь снять экипировку и увести его назад в стойло, что тот и начал делать. До того отставший Вацлав уже подъехал и поехал со своей лошади. Вскоре они обе были уведены в стойло. Пруссак облокотился о стенку пристройки – катания на лошадях утомляло. Вацлав кажется не был настолько же уставшим, так что стал неподалеку, доставая сигару из кармана. Немец заинтересованно глянул на него. – Давно ты так? – Много лет уже. Ещё с Войны за Австрийское Наследство. Клубы дыма вырывались из подожженного свертка. – Никогда не видел как ты купишь. – Да при других я так то редко. Элеонору же знаешь, обязательно найдёт к чему придраться. Ты же не расскажешь? Немец отрицательно покачал головой. – Я не стукач, да и не мое это дело. Богемец усмехнулся. – Рад слышать. Тут немного таких осталось.. – А АИ? Неожиданно для себя немец задал вопрос про брата. Было интересно узнать, что о нём думает Вацлав. – Альм... Он вообще удивительный. Не думаю, что есть что-то во дворце, чего он не знает. Он всегда, всегда в курсе любых сплетен. Кто бы сюда не приехал, как бы не пытались его приезд скрыть – он всегда узнавал. Конечно, он никому не расскажет. Ведь его обознанность обоснованна на честности. И умении хранить тайны. – Он необычный. – А тут видал обычных? Я не удивлен, что кто-то подсыпал АИ яд. Эта семейка австрийская вообще не отсюда, с сюрпризом, так сказать. Ты-то привык, вон сколько бок о бок с ними живёшь, а вон прислуга по двору живу даётся. Кто ж знает что у этих на уме. Честно говоря, слова богемца его удивили. Он никогда не ставил пож сомнение репутацию Габсбургов, а тут такое рассказывает, ещё и будто играя. Открыто ведь не говорит, только загадками ведёт. – И с чего же такие размышления? – А ты сам посуди, чего уж это Эрцгерцогство Австрия Вену так невзлюбила? Я-то ясно чего ей не мил, а этот малец? Оба ведь в одной лодке, так сказать, а друг на друга волком смотрят. Неспроста это, говорю я тебе. Пруссия смотрел в пустоту где-то за спиной богемца. С одной стороны, ЭА просто ненавидела слабость, которую Вена мог показать. С другой стороны... Это вызывало подозрения. Он поправил воротник и не смещая руку окинул чеха оценивающим взглядом. – Пургу то ты гнать умеешь.. Какая-то неприятная неприязнь кажется нарастала. Вацлав не мог не увидеть нотки презрения в глазах немца, но он никак не отреагировал. Когда немец повернулся к нему спиной, собираясь уходить, он лишь бросил краткую фразу. – Я предупредил. И развернулся, уходя в пока ещё светлый лес. Не впервой наверное ходит, раз так уверенно шагает. Немец облокотил на стену стойла плечом, стоило богемцу скрыться. Несомненно, в чем-то слова чеха имели вес. Но то что он говорил выглядело довольно подозрительно. Хотя тут все такое. Немец осознал, что стоять тут, на вонище, не лучшая идея, и, повернувшись, шагнул от конюшни. Но не в лес, как богемец, а в немного другую сторону – сад. Это место любили всё без исключения обитатели дворца. Помимо прекрасных цветов и деревьев, украшающих пейзаж парка, неподалеку находился ещё и Шёнбрунновский зоопарк, куда немец и направлялся. Он помнил, кто являлся искренним обожатели этого места и искренне надеялся его там увидеть, хоть и понимал, что это маловероятно. Раздвигая рукой растительность, тот продвигался к цели. Вскоре он услышал голоса. Чуть хриплый мужской и высокий тембр женского. Он прошагал ещё на несколько ярдов. – Альм? Соломия?