1

      — И я говорю серьезно, Джош, — шипит Брендон ему на ухо, при этом даже не пытаясь звучать тише. — Когда я проснулся, Даллон сказал мне, что видел самый жуткий и реалистичный кошмар в своей жизни, и знаешь что?       — Знаю ли я, почему Даллон находился рядом с тобой, когда ты проснулся? — невозмутимо уточняет Джош. — Да, потому что вы двое определенно встречаетесь и в этом нет ничего удивительного.       — Нет, — говорит Брендон нетерпеливо, почти целиком отправляя в рот свернутый трубочкой блин.       Джош размышляет о том, что для человека, пережившего самый жуткий кошмар в своей жизни, у него очень хороший аппетит.       — Нет, вы не встречаетесь? — уточняет он, размешивая сахар в чае. — Или нет, в этом есть нечто удивительное?       — Нет, то, что мы встречаемся, не относится к тому, что я пытаюсь тебе сказать.       — О, — говорит Джош просто. — Так вы действительно встречаетесь.       Брендон смотрит на него так, словно поверить не может, однако Джош просто смотрит в ответ. В конце концов, он открывает рот, чтобы продолжить свои убеждения, но не успевает сказать ни слова: Даллон оказывается рядом.       — Так что вы, парни, обсуждаете? — интересуется он, и его голос звучит немного разбито.       — То, что вы с Брендоном встречаетесь, — Джош пожимает плечами, давая понять, что не удивлен.       Даллон озадаченно на них двоих пялится.       — А… — начинает он.       — Мы обсуждаем то, — говорит Брендон, и его лицо на мгновение становится таким, будто он борется с очень сильной головной болью — Джош начинает подозревать, что может быть как-то с ней связан, — что нам этой ночью приснились одинаково жуткие и одинаково реалистичные сны про это место, — он немного дергано обводит помещение рукой.       — Про столовую? — уточняет Джош.       — Про станцию, — припечатывает Брендон.       — И что это было? — спрашивает Джош послушно, прекрасно понимая, что эти двое ему в любом случае расскажут.       — Тот парень, который встретил нас, когда мы только прилетели, — немного дезориентированно говорит Даллон, отпивая чай из кружки Джоша — тот благородно на это не реагирует. — Он слетел с катушек и поливал все вокруг бензином, а потом бросил спичку.       — Но перед этим он посмотрел прямо мне в глаза, — добавляет Брендон и Даллон согласно кивает. — И сказал, что мы должны отсюда уехать.       Джош тянется к подносу, стоящему посреди стола, и берет с него булочку, начиная намазывать ее маслом.       — Знаете, что интересно, ребята? — замечает он, после того как удовлетворяется результатом. — Мне снилось абсолютно то же самое.       —       Джош помнит день, когда руководство их научно-исследовательского центра одобрило эту экспедицию. Вообще-то, это был один из лучших дней в его жизни, если подумать. Брендон и Даллон могли смеяться над его «не соответствующим возрасту увлечением поиском внеземных цивилизаций» сколько угодно, но давайте послушаем логику: если бы пришельцы хотели затеряться где-нибудь на Земле, они бы выбрали Антарктиду. Джош бы именно так и поступил, будь он пришельцем.       Вообще, Джош был здесь, разумеется, не ради «поиска внеземных цивилизаций», сколько бы его друзья-коллеги над ним ни смеялись. Он был ученым, и членом научно-исследовательской группы, и никто на этой станции, очевидно, не воспринимал их всерьез.       Кроме того, иногда Джошу кажется, что им здесь вообще не слишком рады.       Что не имеет значения, потому что они просто делают свою работу, и работники станции тоже просто делают свою работу, и у них просто нет причин для разногласий, не-а.       Впрочем, тот парень, который встретил их в день прибытия и который приснился им всем в роли психа в коллективном кошмаре, кажется, был на самом деле не рад их видеть.       Он тогда не выглядел так, словно ему холодно — хотя Джош, честно говоря, перестал ощущать руки в теплых варежках спустя тридцать секунд после того, как они сошли с вертолета. Скорее, он выглядел так, словно хотел собственноручно засунуть их троих обратно и выкинуть к черту с Южного полюса.       И, нет — Джош не собирался жаловаться на то, что прием оказался не таким теплым, как он мог рассчитывать. Он прекрасно осознавал, что полярник — профессия тяжелая и способная испортить чей угодно характер. Однако, ему казалось немного странным то, что на полярной станции, которая была, фактически, создана для проведения разного рода научных исследований, тем, кто ими занимался, были настолько не рады.       Ну, словно здесь была какая-то скрытая причина, вроде тех самых пришельцев, над которыми местные жители ставят опыты.       В любом случае, Джош собирается просто закончить свои исследования, потом подождать, пока Брендон и Даллон закончат свои исследования (ему определенно не стоит употреблять этих двоих в таком контексте и в одном предложении), после чего они просто соберут своё оборудование, и…       Да, этот парень, который встретил их в тот самый первый день, определенно может быть очень пугающим.       И, словно чтобы сгладить это впечатление, а также то, что он секунду назад буквально материализовался у Джоша на пути из ниоткуда, парень решает с ним заговорить.       — Я слышал, вы, ребята, планируете завершить исследования в ближайшее время? — спрашивает он вежливо, однако Джош замечает, что его длинные пальцы сжимают обложку книги так сильно, что начинают белеть.       Джош решает благоразумно игнорировать это странное поведение.       — Не, всё по плану, — говорит он легкомысленно, а потом решает, что должен демонстрировать себя серьёзным ученым. — То есть, я хотел сказать, что мы только начали. Вы, наверное, понимаете, что на все работы нам понадобится время.       Его собеседник, кажется, выглядит озадаченным… ну, чем-то из того, что Джош только что сказал, так что на мгновение его взгляд скользит по коридору вокруг него. Однако потом морщинка на его лбу разглаживается, словно он что-то осознаёт, и мужчина выдаёт короткое:       — Да, верно.       Либо Джошу кажется, либо эти слова звучат значительно менее дружелюбно, чем он мог бы ожидать. Он благоразумно решает не добавлять что-нибудь в духе «так что, пожалуйста, не снись нам больше».       Потом этот пугающий парень, который так недружелюбно встретил их в самый первый день и продолжает, между прочим, это делать, просто уходит, не добавляя ни слова, и делает это так резко и неожиданно, что Джош пару секунд озадаченно смотрит ему вслед.       Потом он пожимает плечами и двигается в сторону своей комнаты. Он не задумывался об этом раньше, но эта встреча, а также слова его коллег о их коллективном сне, к которому Джош, как оказалось, тоже имел отношение, наталкивают его на мысль о том, что, возможно, на станции действительно может происходить что-то странное. Может, она используется как промежуточная точка в маршрутах перевозки нелегального товара? Или здесь подпольно выращивают коноплю? В любом случае, что-то здесь определенно нечисто, и Джош практически уверен, что это как-то связано с их новым недружелюбным знакомым.       И Джош будет не Джошем, если не докопается до истины.       —       Докопаться до истины оказывается невыполнимой задачей, когда твоей единственной целью в жизни становится не замерзнуть насмерть. Джошу кажется, что ещё немного — и он умрёт, а ведь он даже не выполняет свою работу.       — Ты уверен, что это действительно так обязательно? — спрашивает он, наверное, в двадцать первый раз, и Брендон его ожидаемо игнорирует. — Почему, вообще, Даллон не помогает тебе с этим?       — Слишком занят тем, что вести светские беседы и подписывать бумажки, — Брендон останавливается, бросает инструменты на сани и проводит рукой в варежке по лбу.       Пару мгновений они с Джошем смотрят друг на друга, после чего коллективно приходят к мнению, что Даллон Уикс — мудак, с которым никто из них не хочет иметь дела, и возвращаются к своим делам.       Точнее, это Брендон возвращается к делам, а Джош просто наблюдает за тем, как он отбирает пробы льда и тихо матерится, и иногда подаёт ему что-нибудь. Вообще, Джош начинает подозревать, что находится здесь только потому, что Брендон просто-напросто не хочет быть единственным, кто отморозит яйца. Что, конечно, очень по-дружески, но прямо сейчас Джош немного раздражён.       — Встретил того парня, кстати, — говорит Джош, чтобы занять время и просто из вредности. — Которого вы с Даллоном считаете мистером мировое зло.       Брендон неопределённо хмыкает.       — Мы с ним мило поболтали, — делится Джош радостно.       — Его зовут Тайлер Джозеф, — сообщает ему Ури таким тоном, словно после его слов Джош должен воскликнуть «о, господи!». — Работники станции упомянули, что он недружелюбный.       — Уверен, они преувеличивают.       Брендон смотрит на него без восторга.       — И я почти уверен, что под этим они подразумевали с ним что-то не так, — заканчивает он так, словно его не прерывали.       — Вроде того, что он пришелец, который способен проникать в сны и вызывать коллективные кошмары у всех приезжих, которые ему не нравятся? — предполагает Джош.       — Вроде того, что у него есть судимость.       — Моя версия интереснее, — протестует Джош.       — Знаешь, ты мог бы хоть иногда быть немного серьёзнее.       — Знаешь, ты мог бы просто не читать тот сомнительный романчик-детектив с убийцей на полярной станции.       — Боже, он был просто отвратительный, — бормочет Брендон, усмехаясь.       — Просто отвратительный, — соглашается Джош. — А знаешь, что ещё будет отвратительно? Если мои яйца приобретут уродливый синий оттенок.       — Или если наше руководство посчитает, что я недостаточно ответственно отношусь к своей работе, — не поддается на провокацию Ури.       — Твое руководство, — парирует Джош. — Мое не заставляет меня морозить зад ради получения сомнительных результатов.       Брендон открывает рот, и, да, Джош знает, что за этим последует.       Вообще-то, они любят посмеиваться над областью исследований друг друга и в этом никогда не было ничего обидного, но Брендон, в отличие от него, обладает несколько большей ответственностью и периодически на полном серьезе начинает читать лекции о том, насколько важными являются их исследования для всего человечества в целом и для их института в частности.       При этом тот же Брендон однажды рассказал ему, как на самом первом занятии в институте самый первый препод, с которым будущие умы науки познакомились, монотонно сказал им «быть гляциологом — равно морозить зад». Джош благоразумно не стал тогда говорить, что выдали его собственные родители, когда узнали, что их сын на самом деле собирается стать астробиологом.       Хорошо, Джош был здесь не только ради «поиска внеземных цивилизаций». По большей части — да, что, вообще-то, и являлось его профессией, но его руководство часто давало ему очень отдаленно связанные с этой самой профессией задачи. Что Дан считал, разумеется, несправедливым.       Потому что, давайте признаем — поиск жизни вне их планеты является охрененно значимой задачей, кто бы что ни говорил. И если гигантские разумные рыбы в один прекрасный день вырвутся из своего сернокислотного океана на Европе и решат захватить Землю — Джош не станет говорить, что он предупреждал.       Или, может быть, станет — ведь это его профессия.       Так же, как профессия Брендона — быть серьезным и нудным, когда его никто об этом не просит.       — Мы здесь делаем важную работу, Джош, — говорит Ури назидательно, наставляя на него палец.       Точнее, он наставляет на него всю руку, заключенную в две теплых варежки, так что, с тем же успехом, он может демонстрировать ему фак. Джош никогда не узнает.       Однако вместе со своими словами Брендон направляется в сторону снегохода, от чего Дан мысленно ликует.       — Поэтому лучше бы тебе не отморозить ничего важного, потому что кто, если не ты, — бормочет Джош себе под нос, нетерпеливо подпрыгивая.       Он уже предвкушает, как войдет в тепло станции и, наконец, ощутит собственные пальцы на ногах, поэтому, когда снегоход не заводится, Джош сначала решает, что Ури над ним издевается.       —       — Отлично, — говорит Даллон, пододвигая к себе тарелку с салатом. — Теперь он идет сюда.       Джош его игнорирует.       Ну, он не то чтобы сильно обижен, но обычно, когда кто-то просит ему помочь, он сразу говорит о таких вещах, как вероятность больше часа идти по охрененному морозу со снегоходом на буксире. И все могло быть еще хуже, если бы ему не удалось убедить Брендона по крайней мере оставить собранные образцы. Потому что, серьезно, кто именно их отсюда украдет, пришельцы?       — Я почти уверен, что тот парень, с которым он до этого десять минут ругался, вместо того чтобы есть свой ужин, его заставил, — замечает гораздо менее злопамятный, к сожалению, чем он сам, Брендон.       Джош склонен полагать, что это из-за того, что они с Даллоном встречаются.       — Зачем ему это делать? — удивляется Уикс.       Джош продолжает их игнорировать, поэтому роняет с вилки макаронину от неожиданности, когда над его головой раздается голос Тайлера Джозефа.       — Слышал, у вас возникли проблемы со снегоходом?       Святое дерьмо, очень дружелюбный и вежливый голос Тайлера Джозефа. Джош склонен полагать, что здесь что-то нечисто. Он подцепляет макаронину снова и с подозрением смотрит на столик, за которым Тайлер Джозеф сидел до этого. Мужчина, копающийся в своем телефоне, отрывается от своего занятия и отвечает ему раздраженным взглядом. Джош почему-то сомневается, что он стал бы убеждать Тайлера Джозефа пойти и заговорить с ними по какой-либо причине, да еще и вежливо.       Тем временем между Тайлером Джозефом и учеными-гляцилогами завязывается разговор, в ходе которого Брендон пытается максимально вежливо выразить недовольство уровнем технического оснащения исследовательской станции, Джозеф выражает свое сожаление, а Даллон изредка пытается перевести тему на их исследования, бросая на Джоша вопросительные взгляды.       И, либо Джошу кажется, либо мужчина за столом Тайлера Джозефа несколько раз останавливает на них свой ледяной взгляд.       И когда Тайлер Джозеф, напоследок улыбнувшись, возвращается за свой стол, а Даллон, пожимая плечами, говорит, что он, вроде, не такой плохой парень, Джош начинает чувствовать знакомую щекотку где-то на подсознании. Такую, которая всегда предшествует новеньким данным, которые ему предстоит исследовать.       Вот только на этот раз ему действительно кажется, что он может обнаружить что-то интересное.       —       Пришельцы крадут образцы льда, любовно собранные Брендоном.       Именно это повторяет Джош раз за разом, когда ему надоедает наблюдать за тем, как Ури беседует с несколькими работниками станции, выражая свое недоумение и хорошо завуалированное возмущение.       — Может, ты наткнулся на то, на что тебе не следовало натыкаться, — предполагает он, когда они остаются вдвоем в коридоре и Брендон начинает мерить его шагами. — Зачем еще им красть образцы льда, брошенные посреди Антарктиды.       — Просто потрясающе, насколько несерьезно и неуважительно относятся на научно-исследовательской станции к ученым, — игнорирует его Ури.       Словно чтобы опровергнуть его слова, дальняя по коридору дверь открывается и в их сторону целенаправленно идет человек, которого они оба хорошо знают.       Ого, — думает Джош.       Это Джерард Уэй, администратор станции, и до этого Джош видел его только один раз — и даже тогда у него было чувство, что ему оказали большую честь. Но сейчас Джерард выглядит так, словно действительно рад их видеть и готов оказать любую посильную помощь в разрешении возникшего недоразумения. Их беседа продолжается в кабинете Джерарда, выглядящим как кабинет человека, действительно увлеченного своим делом — со всеми этими фотографиями, сделанными среди льда и снега на стенах, и с наградами за стеклом. Джерард обещает предоставить им лучшую технику, а также советует лучшее место для исследований, находящееся немного дальше от станции и наверняка способное представить для них больший интерес ввиду своего расположения.       К концу их разговора Брендон, кажется, смягчается. И выглядит даже более заинтересованным в дальнейших исследованиях, чем раньше. Поэтому Джош решает не говорить ему о том, что каждый раз, когда взгляд Уэя останавливался на нем, Дан начинал чувствовать себя так, словно его просветили рентгеном и сделали неутешительные выводы.       Словно по какой-то необъяснимой причине его профессия вызывает у работников станции даже большую головную боль, чем у собственных родителей.       Что, конечно же, не имеет никакого смысла.