Часть 1

Багровая кровь ритмично падает на кафельный пол, а ты быстро роешься в полупустых шкафах в поисках марли. Рана лениво сочится кровью, и, хотя боль наконец-то утихла, ты понимаешь, что в первую очередь необходимо остановить кровотечение. Обычно в главном офисе «Пляжа» всегда полно народу, а Шляпник невозмутимо сидит за пультом. Десятки экранов безопасности отбрасывают серый отблеск на его солнцезащитные очки, а Агуни стоит, как статуя, рядом с ним, спокойно осматривая райский уголок на предмет предателей. Сегодня, однако, тускло освещенная комната пуста. Остается надеяться, что главы пляжей и их приспешники играют в какую-нибудь игру, чтобы продлить свои визы. Ты рада, что их нет, потому что формально ты нарушаешь границы, а также заметила кровь на белом полированном кафеле. Опрокидывая очередную стопку бумаг и не заботясь о том, куда они рассыпаются, ты глубоко выдыхаешь, когда видишь знакомую аптечку, прикрепленную к стене. Не теряя времени, ты открываешь ее и роешься в содержимом, пока в руках у тебя не оказываются обесцвеченный шарик марли и маленькая бутылочка с прозрачной жидкостью. Ты щуришься, глядя на полустертую этикетку, надеясь, что это антисептик или солевой раствор. Впрочем, это не имеет значения — ты все равно не понимаешь, что делаешь, и наверняка усугубишь свою травму в миллион раз. Твоё сердце начинает сильно стучать в ушах, когда ты думаешь о том, что произойдет, если ты останешься без травмы на следующую игру. Ты не часто пугаешься, но этот первобытный страх медленно нарастает, и ты чувствуешь, как он колет ваши нервы. Пол покрыт красными пятнами от крови, стекающей по коже. Это неоспоримый признак того, что кто-то побывал в этом запретном месте. Чтобы замести следы, ты стягиваешь через голову белую футболку, а затем сжимаешь ее в кулаке, как тряпку. Пока никто тебя не поймал, но ты понимаешь, что каждая минута, проведенная здесь, — это лишняя минута. Футболка уже вся в пятнах, и ты решаешь не надевать ее обратно, а затянуть стринги красного бикини. Если ты придёшь в свою комнату с украденными медицинскими принадлежностями и одеждой, испачканной свежей кровью, это вызовет вопросы, а ты этого не хочешь. Более того, ты не можешь этого допустить. В своем нынешнем наряде — бикини и шортах — ты будешь незаметна в толпе. Просто еще один член Пляжа, соблюдающий правила, даже если ты этого вовсе не делаешь. Наступает краткий миг, когда тебе кажется, что ты успешно завершила свою незаметную экскурсию. Ты уверенно поднимаешься на ноги, возвращаешь на место выброшенные бумаги и еще раз обходишь комнату, чтобы проверить, не оставила ли ты после себя следов. Удовлетворенная и чувствующая себя более или менее самодовольной, ты собираешься уходить. И вдруг неожиданно слышишь, как распахивается дверь, и сердце замирает от безысходности. В дверном проеме стоит Куина и жует незажженный окурок сигареты. Похоже, она удивлена твоим присутствием не меньше, чем ты ее. — О, привет, — говорит она с расширенными глазами, проскальзывая в комнату и закрывая за собой дверь. Ты сразу догадываешься, что она тоже не хочет, чтобы ее видели здесь без дела. — Мне это было нужно, — защищаешься ты, прижимая вещи к груди. Прошло уже несколько часов после ранения, и у тебя уже нет свободного времени для разговора. Куина вопросительно смотрит на тебя, сложив руки на груди, прикрывая ими свое сине-белое бикини с пальмовыми листьями. — Эй, ты ведь участвовала в игре «Сердце» сегодня утром? — с любопытством спрашивает она, вынимая сигарету изо рта и постукивая пальцем по ее длине, чтобы смахнуть невидимый пепел. — Несколько человек на пляже, — отвечаешь ты. Ты задаёшь себе вопрос, когда Куина в последний раз играла в игру. Сколько дней осталось по визе? Если непрерывный обратный отсчет времени стоит на первом месте в ее сознании, как и в твоём. Размышляя об этом, ты не можешь не осмотреть худощавое атлетическое тело другой женщины, не замечая свежих следов или синяков на ее коже. Ты полагаешь, что она наслаждается блаженством многодневного отдыха. Куина на мгновение бросает взгляд на экраны безопасности, перебегая от одного телевизора к другому. — А карта теперь у Шляпника? — недоуменно спрашивает она. Ты морщишь нос, перенося вес на неповрежденную ногу. Тебе отчаянно хочется встать. — Полагаю, что да, — отвечаешь ты. — По «правилу» все собранные карты достаются ему. Ты наблюдаешь за ней какое-то время, и зарождающееся любопытство заставляет тебя задаться вопросом, что она здесь делает. Хотя Куина связана с людьми Пляжа и некоторыми ее высшими руководителями уже некоторое время дольше, чем ты, ты уверена, что у нее нет допуска, чтобы шпионить в комнате наблюдения. Впрочем, отсутствие допуска тебя тоже не останавливает. Отложив информацию, которую ты только что предоставила, Куина, наконец, возвращает свое внимание к тебе. Она пристально смотрит на предметы в твоих руках, и ты думаешь, не собирается ли она сдать тебя. Но потом она переводит взгляд на окровавленную футболку и, наконец, на рану на ноге. Лицо Куины реагирует прежде, чем она успевает произнести слова, и ее глаза расширяются, когда она сгибается в талии, чтобы осмотреть рану. — Черт, — вздохнула она, выпрямилась и вернула сигарету в угол рта. — Я бы сказала, что нужно наложить швы. Ты киваешь в знак согласия, потому что это то же самое решение, о котором ты думала до того, как украла медицинские принадлежности. — Думаю, мне просто нужно найти иглу. — ты стараешься, чтобы твой голос звучал ровно, потому что мысленный образ зашивания собственной раны становится слишком реалистичным в твоей голове. Тем не менее, нельзя допустить, чтобы Куина считала тебя слабой. Нельзя, чтобы кто-то недооценивал тебя. — Ты собираешься сделать это сама? — спросила Куина, широко раскрыв глаза. Ты слышишь удивление в ее голосе, но не можешь понять, впечатлена она или считает тебя сумасшедшой. Ответ на вопрос Куины кажется очевидным, поэтому ты экономишь силы и молчишь. Куина снова замолкает, перемещая свой вес на месте, пока она что-то обдумывает. Ее шлепанцы скрипят по полу, и ты так раздражена, что этот звук заставляет тебя вздрогнуть. Ты пожимаешь плечами и решаешь, что тебе пора покинуть офис. Когда ты встречаешься глазами с Куиной, ты ловишь её взгляд и понимаешь, что она что-то обдумывает. Ты замираешь, обхватив пальцами ручку двери, и надеешься, что твой своевременный выход заставит ее заговорить. Так и происходит. — А как насчет того, чтобы попросить кого-нибудь сделать это за тебя? — спрашивает она таким тоном, который позволяет предположить, что у нее есть на примете есть такой человек. — А ты что, волонтер? — отвечаешь ты, возможно, с излишним энтузиазмом. Куина пренебрежительно машет рукой. — Не я, — отвечает она с неловким смешком. — Я бы все испортила. — Ты так говоришь, как будто я тоже не собираюсь устраивать беспорядок, — отвечаешь ты с язвительной улыбкой. — Я просто… — Куина делает паузу, щелкает языком и борется со словами, которые не уверена, что хочет произнести. Она милая, и видно, что помогать людям — это в ее характере.- Я могу знать кого-нибудь, кто разбирается в медицинских процедурах. Вот и все, думаешь ты. На Пляже нет официального врача, хотя он должен быть. Те, кто не умирает от своих травм, просто приспосабливаются к жизни с ними. Обычно это мешает им в следующей игре, и они умирают там. Умные люди стараются вообще не получать травм. При наличии почти шестидесяти резидентов по коридорам наверняка бродят люди с опытом в области медицины, но сейчас это мир эгоистов. Каждый держит свой опыт при себе, и не зря. В Пограничье можно быть тем, кем хочешь, а для кого-то прошлое — это еще один груз, от которого хочется избавиться. — Кто же этот человек, который охотно мне поможет? — подталкиваешь ты. Похоже, что, несмотря на свою отзывчивость, Куина вдруг решила, что сказала слишком много. Она полностью поворачивается лицом к экрану, возможно, чтобы скрыть свое виноватое выражение лица. В твоём представлении, разговор уже закончен. Ты уже почти вышла за дверь, когда Куина снова заговорила. — Я просто говорю, что знаю кое-кого. То, как Куина выделила слово «кое-кого», говорит обо всем, что тебе нужно знать. Хотя это не то, чем ты гордишься, ты внимательна. И ты считаешь, что достаточно умна, чтобы сложить головоломку, которую тебе подсунули прямо под нос. Но это уже не важно, потому что, независимо от того, есть у него медицинский опыт или нет, есть предположение, что Чишия не помогает другим людям. Поддерживая ауру холодности и отстраненности, старший член «Пляжа» имеет репутацию расчетливого, эгоистичного человека, который вряд ли будет делать что-либо ради личной выгоды. И все же в нем есть что-то притягательное. Тайна, окружающая его, почти манит. Ты знаешь, что за таким характером, скорее всего, скрывается более мягкая и человечная сторона личности. И любопытная черта в тебе хочет ее раскрыть. Очевидно, что разговор наконец-то закончен, и ты задаешься вопросом, не вызван ли отказ Куины смотреть на тебя каким-то внутренним напряжением от того, что она сказала то, что ей следовало бы держать в секрете. Тем не менее, она была одной из первых, кто заговорил с тобой, и именно поэтому тебе хочется завершить разговор до того, как ты уйдёшь. — Мне просто нужно найти иголку, — повторяешь ты. В основном для себя. Куина наконец оглядывается через плечо. — Будь осторожна, — подытоживает она. — Если все заживет неправильно, ты умрешь. А мне нравится, что ты рядом. Это странное заявление, учитывая, что ты впервые общаешься, но какая-то часть тебя действительно тронута этим милым чувством. Ты понимаешь, что не можешь больше терять времени. Глубоко вдыхая, ты дергаешь ручку двери и, кивнув на прощание Куине, исчезаешь в холле. Сидя на удобной кровати, ты глубоко вдыхаешь и пытаешься успокоить руку, вдевающую нитку в иголку с петлей. Руки дрожат, и ты говоришь себе, что это потому, что ушко иглы такое маленькое, а не потому, что ты совершенно не готова к этому. Продев нитку, ты откладываешь иглу в сторону и отвинчиваешь стеклянный флакон. Осторожно нюхаешь состав, словно твоё любительское обоняние может подтвердить, что ты выбрала правильное средство для промывания ран. Он имеет тот самый клинический запах, который ассоциируется у тебя с больницами, поэтому ты вытираешь его на салфетку, а затем накладываешь закрытый кулак на рану. Порез длиной в несколько дюймов проходит неровной линией по икре. Ты благодарна, что не видишь ничего, напоминающего кость, но разделенная на части плоть говорит о том, что рана не заживет, если ее не зашить. Как ты и предполагала. Ты стряхиваешь с себя напряжение, когда опускаешь ткань на рану. Когда ты прикладываешь ткань к ране, ее сразу же жжет и щиплет. Это резкая боль, злобно вгрызающаяся в рану, от которой слезятся глаза, и ты с трудом сдерживаешь крик. Это жестокое напоминание о том, что ты находишься не в своей тарелке, не имея ни малейшего представления о том, что ты делаешь. Прикусив губу, чтобы заглушить боль, ты снова закручиваешь пробку, отбрасываешь флакон на кровать, контролируя дыхание, и берешь иглу. Ты уже собираешься проколоть кожу и начать накладывать швы, когда раздается стук в дверь. На мгновение ты замираешь, позволяя секундам ускользнуть, пока ты сидишь, неудобно облокотившись. Ты задаешься вопросом, пробился ли твой крик сквозь стены, услышал ли тебя кто-то, прежде чем ты успела затихнуть. Возможно, сейчас за дверью стоит человек, который скорее настучит на тебя за кражу припасов, чем войдет в комнату и протянет руку помощи. Стук раздается снова, на этот раз громче, и ты набираешься смелости, чтобы заговорить. — Да? — скептически произносишь ты. — Куина говорила, что ты там себя оперируешь. — Черт, — пробормотала ты себе под нос, сразу же узнав низкий голос Чишии даже сквозь толщу дверей отеля. Тебя мало утешает то, что ты была права. Его присутствие осложняет ситуацию больше, чем ты предполагала. Ты сразу же возводишь стены, вспоминая свою предыдущую мысль о том, что Чишия не станет добровольно помогать кому-либо. А он бы помог? Даже его присутствие здесь кажется чем-то необычным. — Я в порядке, спасибо, — отвечаешь ты. Хотя отталкивать его — это последнее, что ты хотела бы сделать, если он действительно имеет медицинское образование, на которое намекала Куина. В ожидании ответа ты хмыкаешь, опираясь на руки и отказываясь от мелкой операции. Вся храбрость, которая была у тебя, чтобы сделать ее самой, теперь улетучилась. — Можно войти? — небрежно спрашивает Чишия, полностью игнорируя твой отказ. Он эгоист, напоминаешь ты себе, хотя его присутствие здесь уже не кажется таковым. Он не может быть здесь, чтобы помочь; скорее, он пришел за припасами. Ты не видишь его, но представляешь себе Чишию, прислонившегося к двери, с надвинутым капюшоном и засунутыми в карманы руками. Судя по холодному тону его голоса, ему совершенно безразлично, пригласишь ты его войти или нет. Он все равно получит то, что хочет. И чем дольше он будет стоять на улице, тем больше внимания он привлечет к твоему тихому крылу «Пляжа». Ты хочешь отрицать это, но эти простые слова заставляют твоё сердце слегка учащенно биться. Можно мне войти? Чишия неуловим и тих. Он редко пускает людей в свой круг, а когда пускает, ты всегда полагала, что это одностороннее соглашение, которое выгодно только ему. С другой стороны, Куина выглядит счастливой, и из сегодняшнего вечера ты сделала вывод, что она действительно видит в нем друга. Ты испытываешь столько же опасений, сколько и гордости за то, что Чишия решил проводить с тобой время. Это чувство гордости связано с другим чувством, которое ты тоже испытываешь. Потому что в нем есть что-то такое, от чего у тебя замирает сердце, что ты заметила в последние несколько раз, когда ты встречалась взглядами. Ты считаешь себя дурой, если думаешь, что он тоже может это чувствовать. Ты задумываешься на мгновение, а затем сердце начинает учащенно биться в груди. Будь то обещание медицинской помощи или возможность поковыряться в его суровой внешности, проходит лишь мгновение, прежде чем ты приглашаешь его в свою комнату.