Часть 2

Если посмотреть на ситуацию в целом, то Чишию действительно пришлось долго уговаривать прийти к Вам на помощь. Как будто он все это время искал повод остаться с вами наедине. «Нет, этого не может быть», — говорит он себе. «Думай о плане, не отвлекайся. Ты помогаешь ей, потому что она бесполезна для тебя раненой.» Его старая мантра сказала бы ему, что ты уже потерян. Бремя. Чишия должен был отбросить тебя в сторону при первом же упоминании о твоем ранении и привлечь к плану кого-то другого, кто не был бы обузой. Он снова вспомнил о новых эмоциях, затуманивающих его рассудок, и почувствовал себя неуютно от силы их присутствия в его сознании. Куина знает о Чишии не так уж много. Он гордится тем, что его невозможно прочесть. Но в последние несколько дней ему начинает казаться, что его частые взгляды в твою сторону и затяжные размышления становятся все более заметными для его единственного собеседника. Поэтому он почти не удивился, когда Куина в тот же день случайно обронила в разговоре, что столкнулась с тобой в отделе наблюдения. Ее любопытные глаза остановились на нем, потому что Куина ждала реакции, которую так старательно пытался изобразить Чишия. Но он ничего не мог с собой поделать, это было инстинктивно. Приподняв бровь, он слегка повернулся к Куине, прислушиваясь к твоему имени. — Да. Она тоже там была, — сказала Куина с более чем довольной улыбкой. — Упоминание о ней было ключевой частью твоего рассказа? — спросил он, небрежно опустив взгляд в вестибюль.- Я думал, ты проверяешь камеры. Куина пожала плечами и присоединилась к Чишии на краю балкона, опираясь локтями на деревянную раму и на мгновение задев его плечом. — Я думала, ты хочешь знать все, что произошло, — оправдывалась она. Затем она подмигнула своему другу, снова толкнув его плечом. — Но… я думала, что ты также найдешь ее образ в своей голове желанным. Чишия продолжал смотреть вперед, делая вид, что в его голове не проплывают абстрактные образы тебя. Ваш крепкий, но гибкий каркас, нежные тонкие черты лица, плавный наклон лба к кончику носа. Эти темные решительные глаза, к которым он испытывал странное влечение. На короткое время Чишия позволил своему разуму погрузиться в фантазии. Ему нужно было целовать каждый сантиметр Вашей кожи больше, чем кислород для дыхания. — Я подумала, что ее стоит привлечь к нашему предложению покинуть Пляж, — сказала Куина, выведя Чишию из оцепенения. Предложение было заманчивым, но Чишия не планировал так сильно привязываться ко всем, с кем он собирался покинуть Пляж. Ему все еще нужен был кто-то, кого можно было бы использовать в качестве наживки, чтобы выведать местонахождение карт. К этому добавились чувства, и он почувствовал себя не в своей тарелке. — И? — спросил он, отворачиваясь от Куины и пытаясь вернуть себе самообладание. Куина кивнула сама себе, как будто все еще не определившись. — Я думаю, она бы подошла. Но она ранена. Она сильно ранена, Чишия. Чишия нахмурился. Ему не нравилась мысль о том, что ты ранена. Это из-за плана, успокаивал он себя. Но это жалкое прикрытие быстро сошло на нет, так как желание, чтобы ты выжила, пересилило все остальное. Даже если из этого ничего не выйдет. По какой-то причине, которую он не мог расшифровать, вы были нужны ему здесь. Чишия бросил последний взгляд на преувеличенное величие вестибюля «Пляж» с красным ковром. Он обдумывал план, который так тщательно вынашивал последние несколько недель. Карты, которые он уже припрятал, возможное местонахождение оставшейся колоды. Путь, которому он следовал с тех пор, как решил покинуть это убогое место. Чишия подумал о том, как сильно ослабла эта преданность с тех пор, как он зациклился на тебе. Ему было неприятно чувствовать себя слабым и неполноценным. Он побарабанил пальцами по потертой деревянной балке, тщательно обдумал ситуацию, прежде чем оттолкнуться и пойти прочь от Куины в сторону жилых апартаментов. Навстречу тебе. — Эй! — Куина окликнула его. — Куда ты идешь? Но Чишия не ответил, потому что ответ означал бы, что он сбился с курса. Он боролся со своими чувствами, падая вниз, к поражению. И это привело его в твою комнату. Стоя на краю не заправленной постели, Чишия целенаправленно смотрит на все, кроме тебя. Потому что если он посмотрит на вас, когда его дыхание так учащено, а зрачки так расширены, это полностью разрушит прикрытие, которое он изо всех сил старается сохранить. — Полагаю, ты пришёл за припасами, — заявляешь ты, отвлекая его от размышлений. Припасы, с подозрением подумал он. Затем он, наконец, смотрит на тебя, сидящую у изголовья кровати, с разбросанными простынями и подушками, подпирающими твой позвоночник. Твоё лицо бледное, но от тебя почему-то исходит живая амбициозная аура. Воля к выживанию, которая заставляет тебя с иголкой в руках зашивать собственную рану, не зная, как это сделать. На мгновение ты почти напомнила Чишии дикого зверя, загнанного в угол. Зубы оскалены, а в глазах решимость сделать все, чтобы выжить. Видно, что ты упорно сражалась за украденные припасы. Ты никому не позволишь их отнять. Это свойство Чишия находит достойным восхищения. Даже отсюда он видит уродливый порез на твоей коже. Чишия начинает пересекать комнату, чтобы добраться до Вас, движимый любопытством, а также гипнотическим притяжением, которое Вы, естественно, оказываете на него. Чишия никогда не был так близок к вам, и когда он достигает вас, он отбрасывает свои противоречивые чувства в сторону, чтобы настроиться на более медицинскую частоту. Находясь так близко от Чишии, вы ощущаете трепет. Вы глубоко вдыхаете, когда ваши нервы загораются. Вы говорите себе, что это страх перед тем, что произойдет дальше, а не потому, что вы можете протянуть руку и провести большим и большим пальцами по его рукаву. Чишия ничего этого не замечает, а если и замечает, то делает вид, что ничего не замечает. Вы давно заметили, что Чишия очень хорошо умеет не выдавать ничего, что может быть использовано против него. Волосы Чишии падают ему на лицо, закрывая глаза, и вы целенаправленно смотрите на него, не обращая внимания на его ответный взгляд, чтобы не нарушить вашу уверенность. В вашей комнате только вы и он, и уже одно это кажется странно интимным. Руки Чишия по-прежнему засунуты в карманы, но все остальное в этой встрече уже кажется ненормальным. Он издает царапающий гул у основания горла, но не утруждает себя вербальным выражением мыслей, вызвавших этот звук. — Тебе нужно наложить швы, — подтверждает он через некоторое время. Ты выдаёшь свой быстрый вдох за шок, а не за сильное вожделение, которое вы испытываете, глядя на его совершенные черты и загадочные глаза. Он жестом приглашает Вас сесть. Пока что Вы игнорируете его. — Я, наверное, и сама смогу разобраться, — вызывающе отвечаете Вы. Чишия ухмыляется, как бы говоря, что этого не произойдет. Он молча стоит посреди комнаты, белая толстовка расстегнута на груди, тропические шорты, совершенно не соответствующие его характеру, привлекают ваше внимание своим броским дизайном. — Вам следует присесть, — снова говорит он, на этот раз с ничего не выражающим взглядом. Вы поднимаете бровь, наблюдая за ним, гадая, когда же он начнет рассказывать, объяснять, что здесь происходит и почему он проявляет такой интерес к тому, чтобы оказать вам медицинскую помощь. Словно поняв, о чем вы думаете, он присаживается на край вашей кровати и, наконец, встречает ваш взгляд. Вы с трудом удерживаете его. — Вероятно, вы собирались сделать это неправильно. Вы слегка насмехаетесь, потому что знаете, что Чишия любит быть правым. И в данный момент он прав. — Но… почему вас это волнует? — в конце концов отвечаете вы, послушно занимая место напротив него. Потому что все это не имеет смысла. Весь образ Чишии, который вы создали из услышанного и увиденного, рушится у вас на глазах. Вы просто сидите, ошеломленные, и смотрите на него с восхищением и легким недоумением. И тут же теряете нить размышлений: Чишия подается вперед, обхватывает рукой нижнюю часть вашей лодыжки и поднимает вашу ногу к себе на колени. Вы отшатываетесь назад в недоумении, потому что его руки мягкие и удивительно нежные. Он бормочет что-то о том, чтобы вы не шевелились, в то время как ваше сердце колотится в груди, а в голове царит неразбериха. — Так откуда у тебя это? , — спрашивает Чишия, не сводя глаз с пореза. Вы наблюдаете за тем, как он без труда вдевает иглу, и ваш предыдущий вопрос на время теряется в неопределенности. Есть что-то притягательное в том, чтобы наблюдать за ним в его стихии. — Игра сердца, — комментируете вы, некоторое время глядя в потолок, потому что ваше лицо становится горячим от одного взгляда на него. — Меня порезали ножом во время драки. — Сколько выживших? , — размышляет Чишия, проводя пальцами по вашей коже и наклоняясь ближе. С каждым выдохом его теплое дыхание ударяется о вашу икру. Отвлечение от этих ощущений почти достаточно, чтобы забыть, как говорить. — Только трое других, — говорите вы после долгого молчания. Похоже, молчание не беспокоит Чишию. Более того, он, кажется, наслаждается ею, намеренно позволяя ей затянуться еще раз, прежде чем ответить. — Интересно, — кивает он, погружая иглу под кожу. Вы полагаете, что Чишия хотел сказать что-то еще. Зачем еще начинать разговор, если он не намерен перегонять его с вами туда-сюда? Вы снова бросаете на него взгляд и замечаете, что он сосредоточен исключительно на своей работе. Если бы ситуация не была столь неприятной, Вы бы, наверное, больше радовались тому, что все его внимание приковано к Вам. Потому что вот он… тот самый мужчина, которого вы, как вы знаете, хотите. Он в вашей комнате, сидит на вашей кровати. Его пальцы нежно скользят по вашей коже. Вы чувствуете тепло его тела, просачивающееся сквозь одежду в том месте, где он прижимается к вам нижней частью живота. Шов обжигает вашу кожу, и вы пытаетесь скрыть свой дискомфорт, пытаясь поддержать разговор. — Похоже, вы знаете, что делаете, — комментируете вы. Вы не успеваете констатировать очевидное, как он быстро накладывает третий шов. — Вы были врачом до всего этого? Чишия улыбается, чтобы отвлечься от вашего пристального взгляда. Потому что с иглой в руке он испытывает особую радость, погружаясь в практику, которая в прежней жизни выполнялась нечасто. Раньше ему не нравилось помогать людям. Он поступил на медицинский факультет только потому, что его отец работал в медицине, и Чишия хотел узнать, сможет ли спасение жизней пробудить в нем недостающую человечность. Но в основном он помогал своим пациентам, потому что это была его работа. И потому, что у него это хорошо получалось. Но здесь все по-другому. Возможно, его ответственность и обязанность заботиться о пациенте усиливаются, потому что вы — его пациент, и его руки наконец-то прижимаются к вашей коже. Вы все еще смотрите на него сверху вниз, ожидая его ответа. Это достаточно простой вопрос, но Чишия все еще держит свои стены, и он не собирается так просто впускать вас. Вам кажется, что вы уловили на его лице ухмылку. — У каждого человека есть прошлое, — заявляет Чишия, прерывая разговор до того, как он успел расцвести. Вы заметили, что Чишия обладает особым умением принимать ваши соображения, не предлагая при этом ничего своего. Он снова наклоняет голову, меняя направление разговора, и снова берет его под контроль. — А ваше прошлое? В ответ вы игнорируете вопрос Чишии, делая вид, что потерялись в тонкостях процедуры, и склонив голову, наблюдаете за работой его пальцев. Вы не хотите рассказывать ему о своем прошлом, пока думаете о нем, как о своем будущем. Тем не менее, Вы все еще чувствуете настойчивое желание извлечь что-то… что угодно из этого общения, поэтому Вы наклоняетесь вперед на своем сиденье и смотрите на него сверху вниз. — Я все еще не понимаю, зачем ты это делаешь, — говорите вы. Чувствуя себя почти жалким в своем отчаянии поддержать разговор. Чишия явно не в настроении делиться. — Речь идет о сохранении, — отвечает он, завязывая последнюю нитку и начиная обматывать бинт вокруг голени. Его ногти касаются Вашей кожи, и от легкого прикосновения Вы вздрагиваете. — Я имею в виду, — уточняете вы, — что вы не похожи на человека, склонного к случайным актам доброты. — Когда слова слетают с губ, вы в тот же момент понимаете, что его прикосновения мягкие. Это не соответствует тому злобному холодному образу, который вы создали в своем воображении. Чишия обдумывает свою реакцию, потому что помощь такого рода не в его характере. Он чувствует себя чужим, просто поддерживая непринужденную беседу в течение столь длительного времени. Чишия не готов открыто выдать внутреннюю работу своего разума. Тем более, когда он все еще пытается избавиться от зарождающихся желаний. Он опасается, что его сегодняшние действия говорят за него, поэтому тщательно подбирает слова. — Может быть, в будущем мне понадобится ответная услуга. Вот оно, думаете вы. И вы киваете ему, потому что это, пожалуй, самое правдивое, что он сказал за весь вечер. — Или… — говорит Чишия и вдруг замирает, его рот все еще слегка приоткрыт. Он проклинает себя за эту оплошность и зарывается взглядом в свою работу, не желая доставлять вам удовольствие видеть, как на мгновение рушится его облик. Он закончил перевязывать ногу, а Чишия все еще сидит напротив вас на кровати, позволяя тишине снова расцвести. Вы опираетесь ногой на твердую поверхность его коленей. Одна из его рук защитно лежит на свежезафиксированном бинте. Кончики его пальцев касаются Вашей обнаженной кожи. Прикосновение Чишии одновременно успокаивает и притягивает. Вы тихо недоумеваете, во что вы ввязались. Для вас это был интимный акт доброты, который приоткрыл завесу над чем-то большим между вами и подтвердил ваши чувства к нему. Но все, о чем вы можете думать, это то, что в его глазах вы — пешка, которая теперь в долгу. Долг, который, как Вы полагаете, Чишия потребует вернуть, когда сочтет нужным. Только когда он ушел, а за ним щелкнул замок, вы выдохнули напряжение с плеч и упали на кровать. Нога все еще пульсирует, но теперь вы больше ощущаете покалывание в том месте, где кончики пальцев Чишии легли на вашу кожу. Интересно, знает ли Чишия, что его призрак все еще бродит в вашей комнате? Теперь вы в замешательстве. До вас дошло достаточно слухов, чтобы заставить вас с опаской относиться к Чишии. Слухов, которые заставили вас судить о нем заранее, еще до того, как вы с ним заговорили. Но эти долгие взгляды, нежные прикосновения. Начало фразы, от которой ему вдруг пришлось воздержаться. Все это заставляет вас содрогнуться. Тот, кто так мягко и нежно обращается с вами, конечно же, не может быть просто игрой. Ведь так?