Погоня || Поль Верлен/Артюр Рэмбо

Франция, Париж, 1871 год.

      То, что нечисть не может заходить в дом своей жертвы без стука – наглая ложь.       Чёрная тень, мелькающая между домов, преследуется толпой людей. По улице разносятся оглушающие крики, нецензурная брань и треск огня. Разбуженные шумом городские выглядывают из окон, но мельком услышав об упырях, прячутся обратно, надёжно закрывая створки. Создаётся ощущение, что от гула в квартирах развалятся кирпичные стены. Чёрная тень воет от боли. В её плече стрела, выпущенная из арбалета. Свистит ветер, а запах смерти разносится, по ощущениям, по всему городу.       «Загоняйте тварь в угол!», «Не дайте ей уйти!», «Все закройте окна, немедленно!»       Ослабленный светловолосый вампир мечется, подобно зверю, петляет между домов. Резкий звук указывает на то, что он запрыгнул на крышу дилижанса, карабкаясь вверх по чужим подоконникам. Цветочные горшки рискуют упасть на головы преследующих, но существу это лишь на руку – грохот и испуганные крики доставляют малую часть удовольствия. В его спине оказывается ещё несколько стрел, заставляющих взреветь. Вампира не взять обычными арбалетами – только поранить, но потом он вернётся, зализав увечья, и тогда эти людишки пожалеют. Пожалеют о всех своих грехах, жизни, собственной грязи – далеко не только о том, что этой ночью связались с нечистью, которая могла бы снести голову одним ударом и вампирскими когтями вскрыть горло.       Он бы так и сделал, будь людей поменьше. Но эти крысы выползли со всех нор, решив задавить количеством. Когда вампир взбирается на крышу, то со скоростью света перепрыгивает на другую, рычит, удаляясь с удивительной прытью.       Кажется, вот-вот оживёт вся Франция. Окна загораются светом одно за другим, просыпаются люди. Информация о том, что на их территории вампир, уже разбрелась по какой-то части города, ведь все передают информацию через окна, крича об опасности.       Нужно искать убежище. Хватает всего двух секунд, чтобы приметить единственное открытое окно. Вампир оглядывается по сторонам, свешивается вниз, удерживаясь за края крыши, раскачивается и приземляется на тёплый синий ковёр. Смотрит по сторонам, изучая интерьер.       И замечает безразличного парня, сидящего в кресле.       В его руках трубка, а зелёные глаза выглядят меланхоличными и спокойными. Чёрные волосы струятся по его плечам до самой поясницы, блестят в лунном свете, а лицо подёргивается в табачной дымке, из-за чего аккуратные черты странно искажаются и блёкнут. Он по-хозяйски складывает ногу на ногу, поднимает на вампира мало заинтересованный взгляд и отчего-то сердце того покрывается изморозью.       Вампир замирает, чувствует опасность – и видит украшение, висящее на чужой груди. Воздух сиюсекундно вышибает из лёгких.       Вампирский клык. Это охотник на нечисть.       «Merde, – выругался мысленно. – Угораздило же...»       — И что ты будешь делать? – спрашивает, прищурившись. – Уж против тебя я как-нибудь...       — Ничего я не буду делать, – резко прерывает и пожимает плечами, постукивая по стенкам трубки так, чтобы пепел опал вниз и не мешал курению. – Я не на работе.       Верлен давится воздухом и ладонью отмахивается от надоедливого дыма. На его лице крупными буквами написано удивление.       — Ничего?       — Ничего.       Было известно, что охотники на нечисть работают круглосуточно. Их долг – устранить опасность, даже если это не входило в рамки рабочего дня, ведь иссушить кого-то из мирных могут в любой момент, а помощь может не успеть. Защита – их главная цель.       Это так странно, что похоже на неумело обставленную ловушку, попытку ввести в заблуждение – поэтому Верлен всё равно держится подальше. Его тело напряжено, как струна, а зубы плотно сжаты, также, как и кулаки.       — Жить надоело? – спрашивает парень, выдыхая новую порцию дыма. – Шторы. Тебя могут увидеть, а мне не хочется портить репутацию, знаешь ли.       Непонятливо моргнув, Верлен оглядывается назад, сразу же натыкаясь взглядом на полную луну. Снаружи слышатся человеческие крики. Кажется, его скоро найдут. Он хмуро и сосредоточенно смотрит на охотника, но задёргивает шторы, даже не поворачиваясь к врагу спиной.       — Ты предаешь своих?       — Нет, – откликается охотник, фыркнув. – Я просто работаю тогда, когда положено. Не вижу смысла находиться в напряжении и боевой готовности постоянно. Всем нужен отдых, я не исключение.       Верлен чувствует себя, откровенно говоря, тупым, словно охотник пытается говорить с ним на другом языке. Так и хочется заявить, мол «Парень, ты бредишь?» или «Ты точно охотник? Не у papa bien-aimé побрякушку стащил?». Верлен, даже за свою не особо долгую жизнь, успел увидеть множество охотников, но все они были практически одинаковыми – скалящими зубы, плюющими в лицо и пытающимися разорвать на куски. Люди боятся неизведанного, для них всё, что не укладывается в голове – бельмо в глазу, которое нужно устранить любыми, неважно насколько аморальными, способами.       — Ты кто вообще такой? – в итоге спрашивает, находя незнакомца безумным.       Охотник вздыхает. «Говоришь, что собираешься убить – им не нравится. Говоришь, что убивать не хочешь – снова недовольство. Мне кажется, упырям пора определиться». Он осторожно постукивает по краям трубки, сбивая недокуренный табак, и высыпает его в пепельницу, бережно обращаясь с хрупкой вещью.       Верлен не понимает, тому серьёзно безразлично, что к нему заявился незваный гость в лице вампира?       — Артюр Рэмбо к Вашим услугам.       Вампир распахивает глаза и пару секунд пялится на охотника с непонимающим видом.       — Стоп, что?... – выпуская слова вместе с выдохом, спрашивает.       Слава об Артюре Рэмбо ходила в большей степени дурная. Верлен осматривает стоящего перед собой человека по-новому, словно заметил только что. И это тот самый скандальный Артюр Рэмбо? Сильный, непобедимый, идеально выращенный механизм для убийства нечестивых, который был у Франции в милости ровно до того, как решил возмутиться? К своим семнадцати годам он успел закрепить себя едва ли не предателем человечества, потому что вступился за молодого вампира, который, как ходят слухи, не убивал людей вовсе, питался кровью животных и питал к себе глубочайшее отвращение, распустившиеся пышным цветком благодаря злым человеческим языкам.       Рэмбо был единственным, кто задумался о том, что не все вампиры могут быть злом. Верлен поначалу слухам даже не поверил, но здраво рассудил, что людям невыгодно пускать такую информацию в народ – а вдруг потеряют какую-то часть знаменитых охотников, ступивших на сторону врага!       — Вижу, ты про меня слышал, – хмыкает Рэмбо, скрещивая руки на груди.       — Ты не похож на охотника.       — Просто ты видел только однотипных безумцев, которым хочется лишь убивать вас.       Верлен поджимает губы. Он не может не согласиться. У всех охотников, которых встречал Верлен, был сломан ориентир на «Добро» и «Зло». Они делили мир на белое и чёрное, упуская то, что бывает серое, и последнее встречается чаще всего остального, не думали, что некоторое кажется чёрным лишь на первый взгляд.       Настойчивый, резкий стук прерывает их. Рэмбо косится на дверь, потом на вампира в своей комнате, раздумывает пару мгновений и как можно тише поднимается с кресла. Обескураженный Верлен был схвачен за локоть и начал было вырываться, но его не пихнули в сторону выхода – наоборот потащили вглубь квартиры. Рэмбо был сторонником того, что всё, что хочется спрятать, нужно держать на виду – поэтому он бросает Верлену одну из женских ночнушек и берёт в руки красную помаду.       Если бы Поль знал, для чего это, то отшатнулся бы, потому что крашеная алая гадость касается его губ. «Не советую противиться, если тебе хочется жить» – приглушённо произносит Рэмбо, прежде чем податься ближе и прижаться губами к губам, размазывая помаду по коже обоих. Верлен теряет дар речи, и понимает смысл задуманного лишь после того, как Артюр отстраняется.       Исходя из того, что вряд ли кто-то успел детально рассмотреть его внешность, это было даже логично...       Рэмбо нарочно расстёгивает пару пуговиц на домашней рубашке и одну большую на брюках, выглядя так, будто ничего не произошло. Всё ещё ошарашенный Верлен решает последовать его примеру и стягивает одежду с верхней части тела, понимая, что в девичьей ночнушке будет выглядеть глупо. Хотя, если прикрыться одеялом и распустить волосы... Может получиться.       В ответ на его махинации Рэмбо одобрительно кивает и нарочно громко кричит, что люди снаружи прервали его в самый неподходящий момент. Для пущей убедительности по дороге к двери он растрёпывает волосы и щипает себя за ключицы, давая отдельным местам покраснеть с намёком на подаренное ожерелье из поцелуев. Верлен прячет ноги и шею под одеялом, слыша как тот переговаривается с, судя по голосам, двумя людьми. Рэмбо всерьёз имел какой-никакой авторитет, даже несмотря на собственный возраст, и Верлену было бы впору радоваться, что он попал именно в эту квартиру, но что-то его настораживало...       Слышатся шаги. Верлен напрягается, пряча лицо за светлыми кудрями, принимает разомлевшую позу и нарочно открывает вид на «зацелованные» губы.       — Неужели вы будете смущать юную леди? Как некрасиво с вашей стороны, – открывая дверь, произносит Рэмбо.       — Мы обязаны про...-       Мужчина кашляет на полуслове и отворачивается. Верлен показательно округляет глаза и прячется под одеяло с головой, якобы в жесте глубочайшего смущения, почти даже не наигранного – предстать перед людьми в таком виде было стыдно, учитывая то, что он считал себя мужчиной без подобных наклонностей. Но этого сейчас лучше никому не знать.       — Ох, mon chéri, они скоро уйдут и мы продолжим.       — Закройте дверь.       Видимо, один из пришедших имел очень утончённое чувство собственного достоинства и всерьёз уважал женщин. Редкая находка, но она Рэмбо и Верлену лишь на руку – их план, в конце концов, почти удался. Артюр закрывает дверь, подмигнув вампиру, который прислушивается к разговорам. Кажется, пришедшие решили осмотреть квартиру, чему Рэмбо не был рад и гневался через стекающую с языка язвительность. Их присутствие напрягало не его одного. Раз охотники ещё здесь, риск остаётся – мало ли что заметит цепкий взор. Верлен, как скрывающийся всю свою жизнь как никто понимал, что может выдать каждая мелочь.       Будучи ещё совсем молодым вампиром, он попадался на это не раз и не два.       Вспоминая это сейчас, можно лишь позабавиться. Охотники в итоге оставили их в покое. Рэмбо тогда долго ругался, потому что истратил запас своих нервов на тысячи лет вперёд. Наверное, это было напускным – по взгляду его нельзя было сказать, что Артюр особо сильно печётся о своей репутации или жизни. Казалось, что его не волновало ничего.       Но при каждом визите Верлена его взор всё больше прояснялся, теплея с очередным проведённым вместе днём.