Приём по случаю Масленицы part 1. Граф Зуров.

Ну, а кого мы любим,  С тем никогда не будем.  Зачем же мы забыли, что                          мы люди?                 ©Винтаж ‘’Одиночество любви’’  Морозное утро, гражданская жизнь - сказка для многих москвичей, особенно, в нынешнее время. Однако, не всем такая жизнь кажется чем-то потрясающим, а, уж тем более, сказочным. Чем заниматься в эти скучные дни, если все знакомые тебе уже в карты проиграли, кроме одного, но ему чёрт ворожит, а все запасы коньяка иссякли? Остроту этой скукоты разбавляют периодические убийства революционерами, да только на слух. Ничего не рассказывают, да и, тем более, не допускают.   Так и проводит дни в своей квартире ротмистр Зуров. До серьезной службы его ныне не допускают из-за ранения, полученного на русско-турецкой войне. Говорят, что чудом выжил, а графу хоть ты что. Уже через неделю на службу рвался, а врачи в госпитале пытались не пристрелить его за это. Теперь Ипполит это время на койке причисляет к чему-то интересному и даже дающему смысл жить.   Какой месяц он сидит в своих просторных четырех стенах, изредка выходя на белый свет. Однако, спустя около десяти минут в этом холоде и сугробах, граф рвется назад, домой. Не понять этого человека, хоть ты глотку себе режь. Даже его друг, статский советник Фандорин, порой закатывает от выходок этого гусара глаза и страдальчески вздыхал.   Этим утром ротмистр находился в совершенно скверном расположении духа, как обычно в нынешнее время. Он сидел у себя в кабинете, которому через чур давно требовалась уборка, перебирал пустые бутылки и прочий хлам. Зуров уже давно подумывал, но как только начинал, сразу же бросал всё и возвращался к безделью. Тоска, одним словом, смертная.   Гробовую тишину нарушил громкий звонок в дверь. Кто хоть там так старается? Чтобы такой звук вызвать, надо почти всем весом навалиться. Гость и правда настойчивый попался, а значит не Фандорин. Всё звонит и звонит. Надоел уже!   — Жан, чтоб тебя, открой наконец! — прокричал хозяин квартиры, швырнув пустую бутылку в стену.   Гусар откинулся на свинку своего кресла и устало вздохнул. В обществе статского советника и то веселее, чем здесь. Сейчас какой-то недовольный пришел свои деньги забирать, либо этот же, но со своими дружками. Что уж, придется показать им дорогу к выходу с помощью револьвера, а так не хотелось…   В коридоре послышались шаги, как минимум, двух людей. Это что же, правда придется господам уворачиваться от пуль? Граф уже начал доставать пистолет из ящика стола, а после снимать его с предохранителя, когда дверь кабинета начала открываться. Ротмистр уже было начал прицеливаться, но на пороге оказались Жан и какой-то незнакомец. Мужчина в чёрной фуражке с золотой тесьмой посередине подошел к столу и протянул графу конверт с сургучной печатью.   — От их сиятельства, господина генерал-губернатора.   После он коротко отвесил поклон кивком головы, а затем подошел к лакею, и тот, закрыв дверь, провел гостя к выходу из квартиры.   Зуров с любопытством отложил револьвер и попытался аккуратно открыть столь неожиданное письмо. От нетерпения граф даже порвал несчастный конверт, чтобы, как можно быстрее, приступить к чтению самого главного. Не так ведь часто ему сам Долгоруцкий пишет!   Аккуратное пригласительное с гербом генерал-губернатора в самом верху. Текста не так много, но главное то какой он!   «Его сиятельство князь Долгоруцкий просит пожаловать завтра в два часа на Лакомственную Среду по случаю Масляной недели.   Мундиры не обязательны, дамы вольны в выборе платья.»  Гусар аж от счастья засветился после этих строк. Его впервые за долгое время пригласили куда-то! Неужто Эраст Петрович постарался? Завтра и придется узнать.   Офицер отложил пригласительное и наконец обратил внимание на конверт, а именно на то, что от этого изволило остаться. Русским языком написано: «приглашение».   — Вот я дурак, — тихо усмехнулся Зуров.   Он вновь перечитал строки на плотном картоне, снова улыбнулся. После поправил усы и задумался о том, в чём же явиться завтра в люди? Ещё пару месяцев такой жизни, и будет думать как институтка в кружевах. Уж точно нужен парадный мундир, а то совсем уж запылился, как и хозяин.   Гусар встал из-за захламленного стола, держа в руках приглашение. Мысленно он уже был на приёме и знакомился с какой-нибудь фифой, у которой, кроме приятной наружности, ничего более нет. Вот он у себя в мыслях уже вальсирует, а после обедает за огромным столом.   — Жан, доставай мой парадный мундир и почисть от пыли!   После этих слов Зуров начал напивать какой-то приставучий мотив себе под нос и кружится в вальсе, представляя перед собой шикарную даму, которая прихорашивалась на протяжении, практически всего, дня. Настала наконец светлая полоса в наискучнейшей жизни.  ***  Утро впервые было не угрюмым и доставляло лишь радостное предвкушение перед приёмом генерал-губернатора.   В полдень, тогда гусар соизволил проснуться, уже за окном мелькали кареты, барышни со своими служанками, которые решили обзавестись платьем в последний момент и господа, которые обсуждали не только предстоящий приём, но и недавние убийства. Атмосфера, как раз, нужная для активных сборов.   Мундир сидел на гусаре также идеально, как и несколько лет назад. В какой-то момент даже хотелось пустить скупую слезу ностальгии. Столько воспоминаний, столько подвигов и свершений, а теперь он где? Там, где боялся оказаться очень давно.   Жан вновь аккуратно начал стряхивать оставшиеся пылинки, пока офицер снова напевал, только уже грустный мотив. Что с этим человеком в последнее время происходит? Одному только Богу известно.   В час Зуров уже был готов к столь желанному приёму и спешил поймать извозчика, чтобы добраться до князя Долгоруцкого в каком-никаком тепле и комфорте, а не по морозу и сугробам. И правда, отвык он даже от выхода в люди, а про войну, тем более, стоит промолчать. С годами тема службы стала для мужчины больной.   Теперь офицера не согревало даже общество прекрасных дам, а ведь раньше, не будем учитывать госпожу Бежецкую, всё было иначе. Может, что-то изменится сейчас? Настроение то уже изменилось в лучшую сторону.   Промелькнула даже мысль, что даже Эраст Петрович явится с новой пассией, а сам ротмистр Зуров один. В голове ведь даже не укладывается! А вот, если вспомнить фронт, то картина другая. Фандорин один, в своих мыслях, а Ипполит Александрович за Варварой Андреевной ухлёстывает. Нужно, наверное, последовать примеру друга и уехать в Японию на несколько лет! Дело ведь в этом? Может после этого сердце наконец оттает и будет всё как раньше? А, если гусар явится на этот приём и буквально сразу найдет ту самую, что зажжёт в нём юношеский огонь?                         ***   Не стоило отрицать, помещение было поистине прекрасным. Гости, приехавшие ещё раньше, это смогли подметить, да и рассмотреть всё до мельчайших подробностей, а не пробиваться через толпу, которая уже во всю распускала слухи про многих эффектных барышень и молодых пар.   Молодая графиня притаилась в одной из отдаленных комнат и старалась не дышать, чтобы её не обнаружили, хотя бы здесь.   Стараясь взять себя в руки, она перестала украдкой глядеть в коридор, выглядывая на мгновение из комнаты, а затем подошла к небольшому столику с зеркалом и попыталась раскрыть веер. Онемевшие пальцы никак не могли должным образом взять, очень нужный сейчас, аксессуар.   — Чёрт, — шикнула самой себе барышня и буквально швырнула веер на стол.   Графиня медленно повернула голову направо. Почти всю стену занимал огромный портрет хозяина этой резиденции.   Статный мужчина в мундире, уже почтенных лет, вызывал не только уважение к своей персоне, но и некий страх.   Стены внезапно сделались пугающе узкими, а потолок - низким. Воздуха резко стало не хватать, голова пошла кругом, а зрение перестало быть чётким. В сознании на мгновение промелькнул чей-то ужасающий голос:   — Тебе не сбежать, — твердил он после всё настойчивее и настойчивее.   Будто бы сам портрет говорил с ней сейчас. Словно бы знал все страхи барышни сейчас и специально решил давить конкретно на них.   Стук каблуков. Такой гадкий и ненавистный для графини. Эти отвратительные приближались именно к укрытию молодой особы.   Может, спрятаться, раз пути отхода нет? Ни шкафов, ни ширм здесь нет… Разве что, под стол? Нет, сюда даже при желании не поместится даже молодой юноша, а про даму в пышном платье уж лучше вообще промолчать. Остается лишь схватить веер и забиться в угол, а после тихо улизнуть прочь отсюда.   — … А на утро я вовсе сбежала с бумагами, которые он так старательно искал! Представляете?   Два женских голоска слились в единый звонкий смех. Он был даже заразительным, в какой-то степени.   Затем в комнате показались прекрасные женские силуэты. Прямо-таки дамы, которых описывали в своих произведениях великие драматурги, поэты, да даже ныне известный Артур Конан-Дойл!   Барышня брюнетка, в эффектном красном платье, буквально заливалась смехом от рассказа своей знакомой. Молодая особа с копной огненных волос, на этот раз в изумрудном платье, рукава которого полностью закрывали плечи, богатая вышивка по подолу и корсету заставляла завидовать даже самых богатейших дам на этом сборище, а шёлковые перчатки прекрасно сидели на изящных кистях, всё продолжала о чём-то рассказывать и усмехаться.   — И что? — попыталась остановить смех брюнетка. — Вы и правда всё это провернули?   — Госпожа Литвинова, — рыженькая сняла перчатку и вытерла слёзы, появившиеся от того же, что и прерывистое дыхание первой, — я вам скажу больше! Я появлялась в обществе этого человека ещё дважды, а он меня даже не узнал. Вывод из всей этой истории: чтобы уйти от мужчины незамеченной и украсть то, что нужно, просто скройте волосы под париком! — она по-кошачьи прошла к портрету и по-хозяйски рухнула на небольшую софу. — Ох, и всё же мужской пол слеп. — барышня откинула голову назад.   — А куда же делись те бумаги, позвольте спросить? — Эсфирь элегантно начала расхаживать по комнате, рассматривая интерьер.   — Хм, — молодая особа задумалась. — Да чёрт их знает.   — Как это так? — возмутилась Литвинова, топнув ногой. — Вы просто отдали бумаги чёрти кому и даже не знаете, что с ними стало?!   Рыженькая цокнула, немного поразмыслила и, подвигав бровями, выдала:   — Да, с отцом я не в ладах, поэтому деньги были нужны любым способом.   — А если они попали к этим опричникам и ищейкам?! Вы об этом подумали, Елизавета? — продолжала возмущаться нигилистка, хмуря свои брови.   — Нет, — барышня устало приподняла голову, — а нужно было? В конце концов, меньше знаешь - крепче спишь.   Предательски скрипнула дощечка на полу. Сбежать от этих барышень не получится, но графине, в какой-то степени, повезло оказаться в компании именно этих молодых особ.   — Евгения Николаевна? — Елизавета прищурилась, чтобы разглядеть, застывшую на одном месте, шатенку. — Графиня Миронова, боже правый, сколько же я вас не видела, душа моя! — рыженькая прямо-таки вскочила с софы и ринулась со всех ног, путаясь в подоле платья, к молодой особе.   Графиня Евгения Николаевна Миронова в свои двадцать пять была предательски хороша собой. В своём коралловом платье, которое открывало бледные плечи, она могла затмить многих дам на этом приёме. Её прекрасные каштановые кудри были собраны с помощью серебряной шпильки, украшенной рубинами, а зелёные глазки в панике бегали по комнате.   — Елизавета В-Владимировна, — голос шатенки невольно дрогнул, а после она виновато поджала пухлые губы.   Графиня оценила наряд своей старой знакомой взглядом, пока та её обнимала и расцеловывала порозовевшие щёки.   — У в-вас красивое перо, — Евгения указала взглядом на украшение в причёске барышни.   — Нравится? — рыженькая аккуратно поправила чёрное пёрышко у себя в волосах, а затем хитро улыбнулась. — Вырвала у одного индюка, если вы понимаете о ком я, — она вновь начала заразительно хихикать.   Бедная Эсфирь стояла в недоумении, поглядывая то на Елизавету, то на Миронову. Сначала она показательно покашляла, привлекая внимание, а после стукнула каблуком об пол.   — Ох, госпожа Литвинова! — виновато воскликнула Елизавета. — Прошу, знакомьтесь, моя очень хорошая знакомая, графиня Евгения Миронова, — указала она лёгким движением руки на шатенку. —  Евгения, это моя новая знакомая, госпожа Эсфирь Литвинова.   — Очень рада знакомству с вами, — графиня, вспомнив этикет, сделала реверанс.   В комнате повисла тишина. Нигилистка рассматривала барышню оценивающим взглядом, держа руки за спиной. В свою очередь, госпожа Миронова предпочла бегать глазами по помещению, чем также разглядывать Литвинову.   Елизавета же устало вздохнула и, скрестив руки на груди, устремила взор своих голубых глаз в коридор. Напротив этой небольшой комнаты с портретом находился кабинет генерал-губернатора. Неожиданно для молодой особы белые двери были приоткрыты. Оттуда на троих барышень устремили свои взгляды сам Долгоруцкий, его камердинер и мужчина в фраке и седыми висками.   Брови рыженькой невольно застыли в эмоции удивления, а рот чуть приоткрылся, когда она задержала взгляд на прекрасных голубых глазах мужчины прекрасной наружности. Фандорин.   Барышня встряхнула головой и резко отвернулась к своим знакомым. Нужно было ретироваться отсюда как можно быстрее.   — Дамы, а не желаете ли вы пройти к остальным гостям? — хлопнула в ладоши Елизавета, обращая внимание на себя.   Удивительно, но после её слов вдалеке послышался мужской смех, а после и женские усмешки.   — Не думаю, что, — хотела было возразить Евгения.   — Вот и я считаю, что это прекрасная идея! — воскликнула рыженькая и взяла под руку графиню. — А вы, госпожа Литвинова, составите нам компанию и разбавите ту крысиную атмосферу своей персоной?   — Мне бы очень хотелось, — протянула Эсфирь, — но я, пожалуй, останусь здесь.   — Тогда надеемся увидеть вас за столом, — улыбнулась Елизавета, разворачиваясь к выходу. — Поверьте, блины здесь просто шикарны.  ***    Зал уже полностью был заполнен гостями разных чинов и полов. Нужно было очень аккуратно лавировать между пышными юбками дам, чтобы не задеть их, пока сам ищешь своего знакомого. Это было сделать достаточно нелегко, порой даже слишком трудно.   — Вы точно уверены, что нам обязательно здесь присутствовать? — сглотнула Евгения, крепко держась за руку своей знакомой. — Может, лучше вернуться к госпоже Литвиновой?..   — Нет! — воскликнула Елизавета, резко остановившись, а затем пригляделась к толпе. — Да где же этот чёрт…   Шатенка лихорадочно начала оглядываться по сторонам, будто пытаясь кого-то найти взглядом, а после, как можно быстрее, сбежать не оглядываясь. Однако, её вновь потащили в неизвестном направлении.   — Куда вы меня ведёте? — графиня закрыла своё лицо, резко открыв веер, когда заметила кого-то в толпе.   — По моим небольшим размышлениям в списках должен был быть один мой знакомый, — рыженькая уже на ходу начала щуриться и приглядываться к этому скоплению людей. — Нашла!   — Знаете, ваши знакомые у меня доверия не вызывают, — Миронова старалась не отставать от своей знакомой.   — С чего бы? — фыркнула барышня, ускоряя свои уверенные шаги.   — Давайте вспомним случай двухлетней давности, — шатенка сменила свой неуверенный тон на более серьезный и твёрдый. — Вспомните, вы своей «работой» застопорили дело, познакомившись с тем сыщиком! Вы этим знакомством чуть себя же не сдали, думаете, что теперь я буду думать иначе?   — Не вспоминайте это! — прошипела Елизавета, остановившись в паре метров от шумной группы господ средних лет. — Свою работу я выполнила идеально, а тот индюк сам виноват. Если бы то, что я одолжила, было для него ценным - он бы не хранил их в папке на столе.   — Теперь кражу вы называете словом «одолжить»? — саркастично спросила Евгения. — Удивляете вы меня всё больше.   — Может мне про свой образ жизни на всю толпу заорать? — стиснув зубы, произнесла рыженькая. — Думаете, репутации отца это будет очень полезно?   — Вы ведь с ним не в ладах, разве нет?   — Я не собираюсь портить его жизнь, вбейте это себе в свою пугливую головку, — сжав ладонь знакомой, фыркнула барышня. — Ипполит! — её голосок резко изменился, будто прежний тон подавил истинную натуру. — Некрасиво не замечать ту, благодаря которой выиграл целое состояние!   Елизавета подбежала к, беседующему с дамами, гусару. Евгению же она с силой тащила за собой, а после так вовсе остановила возле себя и презентовала офицеру, словно товар на турецком базаре.   — Рада вас видеть на этом сборище спустя столько месяцев, — к удивлению большинства, эта молодая особа даже сделала реверанс. — Сможете уделить мне пару своих драгоценных минут? — она посмотрела на двух дам средних лет, скривив губы, и, нахмурив брови. Те поспешно развернулись и ушли, перешёптываясь. Сразу же барышня сделалась довольной, сняла перчатку и протянула свою бледную кисть гусару.   Граф Ипполит Александрович Зуров был, даже спустя столько времени отсутствия в свете, выглядел потрясающе. Он пренебрег словами генерал-губернатора про отсутствие мундиров, но, можно даже сказать, что не зря. Было бы трудно представить этого офицера в том же фраке. Мужчина бы просто потерялся на фоне остальных.   — Ох, Елизавета Владимировна, вы так всех дам в моём обществе распугаете, — Зуров учтиво оставил на женской ручке тёплый поцелуй своих губ. После его внимание привлекла, стоящая чуть-ли не за спиной Елизаветы, барышня.     Она украдкой рассматривала пока незнакомого мужчину, будто зачарованная, а когда тоже самое стал делать офицер, по отношению к прекрасной незнакомке, та сразу потупила взгляд на прекрасный пол, который явно стоил несколько тысяч.   Ничего особенного в ней-то и не было, кто-то из гостей был даже краше, этого отрицать не стоило, но что-то гусара привлекло именно в этой, до боли смущенной, особе. За то время, которое Зуров уже успел провести здесь, он уже порядком устал от всех разукрашенных дам и мадемуазелей, да так, что снова домой начало тянуть. Но вот резко это желание пропало. Оно сменилось на не убиваемую цель рассмотреть эту неизвестную барышню с ног до головы, а после попытаться с ней заговорить. Благо, с обоими пунктами у мужчины не было никаких проблем.   — Елизавета Владимировна, — гусар даже осёкся, когда заметил, что барышня начала поднимать взгляд, будто думая, что теперь всё внимание сосредоточено только на её знакомой, — почему же вы скрывали от меня такой алмаз раньше?   — Скорее, ваш алмаз от вас сам скрывался, — усмехнулась рыженькая, прикрыв ладонью губы. — Это моя очень хорошая знакомая, Ипполит Александрович, графиня Евгения Николаевна Миронова.   — И почему же вы, Евгения Николаевна, скрывались от меня? — Ипполит Александрович наконец заглянул в удивленные девичьи глаза.   Графиня обернулась по сторонам, пытаясь найти ту, к которой обращается гусар, только лишь спустя пару мгновений пришло осознание, что вопрос был задан именно ей.   — А, простите, — графиня стыдливо опустила глаза и сделала реверанс. — Я несколько лет училась в Англии, пару месяцев назад только вернулась сюда…  Елизавета даже не пыталась вслушиваться в их завязавшийся разговор. Ей было теперь интересно разглядывать толпу и думать над тактичным уходом куда-нибудь, скажем, за шампанским. Среди гостей она заметила графинь, с которыми не так давно повздорила, несколько офицеров, которых помнила ещё с покера у Зурова и также привлекательного мужчину с седыми висками, который явно направлялся в её сторону.   Стоило пересечься взглядами, как внутри что-то ёкнуло и сразу же сжалось в маленький камок. Кисти рук задрожали, как и колени, а брови вновь начали ползти вверх, на этот раз не в эмоцию печали, а, скорее, сожаления, если оно было присуще этой барышне. Ещё несколько мгновений и весь вечер пойдет коту под хвост. Нужно срочно искать план отступления, а пока она просто начала маленькими шажками отходить назад.   — Елизавета Владимировна, — прервала оживленную беседу Евгения, наконец улыбаясь, — что-то случилось? — теперь же она сделалась обеспокоенной.   — Нет, — сглотнула барышня, вновь попятившись назад, — всё в порядке.   — Разве? — включился в разговор Зуров. — Может, вам нужна помощь?   — Я пойду за шампанским!   Рыженькая сорвалась с места, будто ошпаренная, даже перчатку обронила. Хотя ведь сюда шла осторожно, пусть и бежала переодически.   — Так о чём вы рассказывали? — с интересном спросил Зуров, сложив руки за спиной. — Продолжайте, мне очень интересно.   — Ох, простите, — Евгения встряхнула головой и отвернулась от убегающей знакомой. — Может, вам больше интересна английская литература?   — Из ваших уст готов слышать что угодно, — гусар ненадолго задумался. — Знаете, помню одного англичанина в своей жизни.   — Да, правда? — зелёные глаза графини заблестели то-ли от предвкушения, то-ли от радости. — Какой он, может я его знаю?   — К сожалению, это невозможно, — офицер на мгновение опустил взгляд в пол. — Убили его, лет так, — он ненадолго задумался, вспоминая фронт, — тринадцать назад, если моя память не подводит.   — Ох, прошу прощение, Ипполит Александрович, — от стыда Миронова вновь потупила взгляд и сжала кулачки. — Я не хотела, чтобы вы вспоминали смерть своего товарища. Молю, простите дурочку!   — Ну-ну, не стоит себя так унижать передо мной, — стараясь не привлекать внимание, Зуров осторожно приподнял подбородок собеседницы, едва касаясь его своими пальцами. — Так что вы говорили по поводу английской литературы?   — Кхм, недавно в одном журнале была опубликована новая повесть о Шерлоке Холмсе, — графиня сконфужено отвела глаза в сторону. — Слышала, что Артур Конан- Дойл планирует сделать целую серию из подобных рассказов, — она ненадолго замолчала, перебирая пальцами веер. — Я привезла с собой несколько экземпляров, поэтому, если вы вдруг заинтересуетесь, смогу подарить один из них вам.   Впервые за долгое время гусар слушал кого-то, тем более, барышню с большим удовольствием. Ему было в радость, когда Миронова с блеском в глазах рассказывала о литературе, к примеру, Шерлоке Холмсе, о котором Зуров практически ничего не слышал раньше, а после зашла речь о науке. Оказалось, что Евгения хороша в астрономии и опять-таки, говорит об этом с удовольствием и лёгкостью, даже не хотелось сказать: «барышням в науке не место». Офицер не хотел задевать чувства этого подснежника. Ещё больше знаний она поведала в сфере криминалистики, а после рассказала о разных удивительных случаях. Например, в подробностях говорила о краже важных документов, которые являлись и уликой, во время расследования дела маньяка-убийцы «Декоратора». Об этом гусар слышал даже лично из уст того, кто был занят этим расследованием. Фандорин об этом говорил не в таких подробностях, лишь вскользь и с очень недовольной интонацией.  ***  Время трапезы настало незаметно для многих. За разговорами минуты, даже часы, летят незаметно, особенно, если эти беседы происходят в компании людей, которые уже стали дороги душе и сердцу.   Над столом, конечно, постарались, причём на славу. Помимо множества блинов и разных добавок к ним, хватало и других яств, а уж про напитки стоит говорить не стоит, их, вполне себе, предостаточно.   Размещение гостей с появлением госпожи Литвиновой тоже претерпело изменения. Например, рядом с Елизаветой Владимировной должны были сидеть вице-губернатор и его супруга, теперь же там расположились Эсфирь и господин Фандорин, Евгения должна была сидеть с графом Лубенским, но её пересадили ближе к генерал-губернатору из-за очень настойчивой просьбы одного человека. Супружеская пара ладила с молодым человеком гораздо больше, чем графиня Миронова.   — Удивительная встреча, не считаете, Евгения Николаевна? — Зуров с прежним интересом взглянул на барышню, которая с опаской разместилась справа от него.   — Думаю, что это больше ирония судьбы, — Евгения приветливо улыбнулась, аккуратно поправляя юбку платья  — Скорее, это наказание от самого сатаны, — слева от гусара разместилась Елизавета.   Её выражение лица теперь выглядело не то, чтобы страдальческим… Скорее, что-то между ним и гневом, точно определить нельзя было. Разместиться справа от статского советника удовольствия ей не доставило вовсе.   К трапезе все приступали довольно размеренно. В основном, гости отдавали предпочтения блинам и реже салатам. Большинство также продолжали свои разговоры, которые прервали пару минут назад. По правой стороне от генерал-губернатора творилось самое интересное. Сам Долгоруцкий оживленно беседовал с госпожой Литвиновой, Фандорин и Елизавета о чём-то перешёптывались или, скорее, вторая шипела, а первый спокойно ей отвечал обыкновенным человеческим шёпотом.   — Лиза, в-вы можете перестать пытаться отдавить мне ноги под столом, — как можно тише пытался произнести статский советник.   — Для вас я Елизавета Владимировна, — прошипела в ответ барышня, — или мне напомнить, что мой отец сидит через место от вас?   Самое веселье или же почти было у графа Зурова и госпожи Мироновой. Эту прекрасную идиллию иногда разрушала Евгения, которая испуганно смотрела в одну и туже сторону.   Ипполиту Александровичу не повезло сегодня только в одном, какой-то уникум не положил ему небольшую ложку, либо же вовсе украл прямо из-под носа. Придется набирать варенье на блины с помощью ножа. Крошечная вазочка с джемом и нож, который был больше неё в несколько раз, никак не вязались в идеальную пару.   Первая попытка успехом не увенчалась. Из-за неосторожности гусара капли свежего, липкого варенья попали на рукав платья Елизаветы Владимировны, которая в довольно грубой форме вела беседу с Эрастом Петровичем.   — Ипполит Александрович, — прошипела Долгоруцкая, поспешно вытирая свой рукав салфеткой, — совесть имейте.   — Прошу прощение, — виновато произнес Зуров. — Больше такого не повторится.   Вторая попытка была ещё хуже предыдущей, ведь варенье вновь попало на несчастную дочь генерал-губернатора. Казалось, что она готова была разорвать не только сыщика, но теперь и гусара.   — Вы издеваетесь?! — вполголоса возмутилась Елизавета, повернувшись к офицеру.   — Пардон? — единственное, что мог произнести мужчина сейчас и то в вопросительной интонации.   — Ипполит Александрович, — ласковый женский голос раздался справа, а после на плечо офицера легла изящная рука, — возьмите уже ложку и не мучайте себя и Елизавету, — Евгения с приветливой улыбкой протянула мужчине маленькую ложечку из серебра.   — Представьте себе, я не желаю, чтобы мне пачкали платье вареньем! — прошипела рыженькая, а после вернулась к трапезе.   Некоторое время наконец за всем столом было спокойно. Генерал-губернатор был в прекрасном расположении духа от разговоров с Эсфирь, господин Фандорин и Долгоруцкая ненадолго прекратили перепалки за столом, а Зуров со своим подснежником мило беседовал на совершенно различные темы.   — Знаете, вам стоит посетить Англию, — наконец заявила Миронова. Её голос за весь разговор наконец начал звучать уверенно, но при этом оставался таким же мягким и нежным. — Хотя бы Лондон, я даже настаиваю.   — Евгения Николаевна, бывал я в вашем Лондоне уже один раз, — с лицом победителя гусар наконец приступил к трапезе.   — Правда? — голос шатенки немного дрогнул. — Почему же вы мне не говорили?   — Хотел приберечь для подходящего момента.   Графиня аккуратно отложила столовые приборы и вытерла рот салфеткой, чтобы убрать жирный блеск после прекраснейших блинов, затем, без всяких раздумий, барышня повернула голову к офицеру.   — Как же вы оказались там?   — Это долгая история, — с набитым ртом ответил Зуров, а затем повернулся к статскому советнику, который только начал спокойно дышать. — Эразм, — от обращения даже вздрогнул, — помнишь как я тебя спас от того Пажинского, — мужчина осекся и ненадолго задумался. — Или Пыжинского? Ай, вот говорил же, что не запомню!   — Как уж т-такое забыть, — нехотя отозвался Фандорин.   — Эразм? — недоумевая, спросила Елизавета, взглянув на сыщика. — Я чего-то не знаю про ваше прошлое?   — Как и я о в-вас, привыкайте, Лиза, — невозмутимо ответил Эраст Петрович.   Долгоруцкая швырнула вилку с ножиком на тарелку, а после начала сжимать салфетку, испепеляя при этом статского советника.   — Кхм, Эраст Петрович, — решилась перевести тему Евгения, — о ваших детективных способностях известно даже в Лондоне, вы знали об этом?  — Догадывался.  — Вас даже начали сравнивать с Шерлоком  Холмсом, — сообщила Миронова. — А правда, что вы в монологах используете «раз, два» и тому подобное? Мне очень интересно об этом узнать!   — Да, со временем это даже начинает надоедать, — прервала попытку ответа Фандорина Долгоруцкая.   — А вы это откуда знаете, Елизавета Владимировна? — поинтересовался Ипполит.   — Не вашего ума дела, — барышня кинула салфетку на стол и, топнув каблуком, поспешила удалиться с трапезы.   Статский советник тяжело вздохнул, немного поразмыслил, а после вернулся к своей тарелке, в отличие от остальных гостей, которые ещё долго будут перешёптываться об этом уходе дочери генерал-губернатора.   Расслабиться у графини не получилось, ведь буквально через мгновение появился лакей одетый в прекрасный фрак. Мужчина подошел к ней и, прошептав что-то на ухо, передал небольшой конверт, а затем невозмутимо удалился.   Евгения сразу же изменилась в лице, даже побледнела. Пальцы никак не могли открыть злосчастный конверт. В горле, как на зло, пересохло.   — Евгения Николаевна, может я вам помогу? — забеспокоился Зуров, смотря на барышню, которая жадно выпивает напиток из своего бокала.   — Нет-нет, — сглотнув, Миронова покачала головой, — не стоит, Ипполит Александрович.   Неожиданно для себя, графиня порвала конверт и дрожащими руками достала из него белоснежный листок, на котором чернилами были выведены аккуратные буквы с вензелями.   С каждой строчкой выражение лица барышни менялось всё больше и больше в худшую сторону, на лбу начали проступать маленькие капельки пота, а в горле вновь пересохло. Нижняя губа начала слишком выразительно дрожать, поэтому шатенке пришлось её поджать, а проступающие на глазах слёзы она поспешно вытирала тыльной стороной ладони.   — Евгения Николаевна, что-то произошло? — гусар попытался успокоить барышню, положив ей на плечо свою ладонь.   — Нет, — выдавила из себя Миронова дрожащим голосом, — всё в порядке, Ипполит Александрович…   Шмыгнув носиком, Евгения с силой смяла короткое письмо вместе с конвертом, а затем вскочила со своего места и, путаясь в подоле, ринулась к выходу, скрывая слёзы от остальных гостей.